Глава 9. Смех над ведьмой
двигалась.
Изольда задумалась.
Потом сказала:
— Ладно.
Будем считать, что ты занята.
Она тихо засмеялась.
Смех был коротким.
Немного хриплым.
Но в темнице он прозвучал громко.
Очень громко.
Голоса в стенах снова зашептали.
— Ведьма…
— Рыжая…
— Сломалась…
Изольда подняла глаза к потолку.
— Я слышу вас.
Она улыбнулась.
— Но вы тоже немного сломанные.
Она показала на стену.
— Посмотрите на себя.
Плесень действительно покрывала камень всё больше.
Будто темница постепенно превращалась во что-то другое.
Во что-то живое.
Изольда медленно провела рукой по груди.
Там было больно.
Тихая, тупая боль.
Она нахмурилась.
— Ой.
Она постучала по рёбрам.
Тук.
Тук.
Тук.
— Вы там тоже?
Она сказала это почти шёпотом.
— Не спешите, ладно?
Она закрыла глаза.
— Я ещё думаю.
Она долго лежала неподвижно.
Почти не дыша.
Иногда ей казалось, что она растворяется в камне так же медленно, как плесень растворяется в стенах.
Иногда ей казалось, что она сама становится частью темницы.
Не узницей.
А чем-то другим.
Чем-то старым.
Тёмным.
Медленным.
Она снова открыла глаза.
И вдруг спросила вслух:
— А кто я?
Тишина.
Кап.
Кап.
Кап.
Изольда нахмурилась.
Она очень старалась вспомнить.
Очень.
Но в голове было пусто.
Словно кто-то взял и аккуратно вынул все воспоминания, оставив только эхо.
Она посмотрела на свои руки.
На плесень.
На камень.
На темноту.
И тихо сказала:
— Наверное…
Она немного подумала.
— Я — местная.
Она улыбнулась.
Очень спокойно.
А потом добавила:
— Жаль только, что нога не работает.
И снова тихо засмеялась, потому что в этой старой темнице это была единственная шутка, которая всё ещё казалась ей смешной.
Изольда лежала на холодном полу, глядя в потолок. Тишина казалась плотной, словно сама стена дышала. Плесень расползалась по её коже, забирая руку, ногу, и, казалось, проникала в грудь, медленно разъедая изнутри, оставляя только пустоту и холод.
Она пыталась пошевелить рукой. Правая дрогнула. Левая — почти не слушалась.
— Ну… ладно, — тихо сказала она. — Тогда будем считать, что я часть этого места.
И в этот момент что-то изменилось.
Темница погрузилась в густую тьму, хотя света по-прежнему хватало. Тьма пришла к ней изнутри.
Она увидела их.
Мгновенно.
— Мама… папа… — прошептала Изольда, и слёзы сразу выступили на глаза.
Фигуры стояли перед ней. Рыжеволосая мать с усталыми глазами, отец, которого она помнила по далёким детским воспоминаниям, и тот Томас, что кидал в неё камни на улице в детстве.
— Изольда… — тихо сказал отец. — Почему ты здесь?
— Ты… ты забыла нас, — сказала мать. — Мы хотим помочь.
Изольда поднялась, медленно, как будто каждый мускул подчинялся чужой воле.
— Я помню… вас… — тихо сказала она. — Иногда… почти…
Фигуры улыбались, но их улыбки были кривыми, нереальными. Их глаза пустыми.
Томас подошёл к решётке, его тень упала на Изольду.
— Эй, а ведь ты ведьма… правда? — сказал он с насмешкой. — Я помню, как тебя пугал этот камень… помнишь?
Изольда улыбнулась.
— Помню… — сказала она, и голос был тихим, почти ласковым. — Но теперь… теперь это ты боишься.
Томас сделал шаг ближе.
— Эй, не бойся, я просто…
И в тот момент Изольда уже не думала.
Не размышляла.
Не вспоминала.
Она подняла руку.
Фигуры рядом зашатались, растворились в темноте. Но Томас остался.
— Нет… — сказал он. — Не надо!
Но это было слишком поздно.
Всё произошло мгновенно.
Изольда не слышала криков. Она слышала только тишину, перемежающуюся с шёпотом стен, плесенью, каплями воды.
Когда она опомнилась, Томас больше не был там.
Её руки дрожали. Она посмотрела на свои пальцы.
— Они сделали то, что я хотела, — прошептала она сама себе, и это звучало почти как шутка.
Но тишина снова заговорила.
Кап.
Кап.
Кап.
— Они смеются… — тихо сказала Изольда, и смех её слился с каплями, эхом разлетевшимися по каменным стенам.
Потом она села на пол.
— Мама… папа… — шептала она, — вы всё ещё рядом?
Тишина отвечала ей только эхо.
— Ладно… — сказала она. — Тогда будем играть в прятки.
Изольда медленно провела рукой по груди. Боль внутри усилилась. Плесень расползалась по телу, медленно разъедая изнутри. Но она улыбалась.
— Главное… чтобы крыса не забыла, кто я.
И снова тихо засмеялась.
Кап.
Кап.
Кап.
Стены шептали.
Она слушала.
Она слышала всё.
И уже знала: никто не сможет её остановить.
Изольда лежала на холодном каменном полу, плесень медленно расползалась по её коже, забирая руку, ногу, и глубоко внутри что-то кололо, как будто тело постепенно становилось частью темницы.
Тишина была густой и вязкой, словно воздух сам слушал её дыхание.
И вдруг — шум шагов.
Медленных. Тяжёлых. Знакомых.
— Эй… — сказал кто-то на пороге.
Изольда подняла голову.
Томас стоял у решётки.
Тот самый, что когда-то кидал в неё камни на улице, смеялся над ней, делал её жизнь несчастной.
Он выглядел живым, но его лицо казалось слишком близким к темноте, слишком странным, словно он уже был частью тени.
— Ну что, ведьма… — сказал он с насмешкой. — Узнаешь меня?
Изольда внимательно посмотрела на него.
— Томас… — сказала она тихо. — Ты… жив?
— Ага… жив, — сказал он, шагнув ближе к решётке. — И теперь я вижу тебя… совсем без памяти, а?
Он ухмыльнулся. Его тень упала на Изольду.
— Не подходи… — прошептала она, но голос был слабым, почти беззвучным.
Томас сделал ещё шаг.
— Ах, так ты боишься? — сказал он. — Давай посмотрим, насколько эта ведьма страшна на самом деле.
В этот момент что-то внутри Изольды сломалось окончательно.
Плесень внутри, боль, холод, галлюцинации — всё слилось в одно.
— Нет… — прошептала она.
Она поднялась, тело дрожало.
Ноги почти не слушались.
Руки — тоже.
Но что-то внутри подсказывало: он не уйдёт живым.
Томас приблизился слишком близко.
— Тише… — сказал он, пытаясь наклониться через решётку. — Ты ведьма, а это просто шутка.
Но Изольда уже не думала.
Не размышляла.
Не сомневалась.
Она подняла руку. Медленно. Очень медленно.
— Ты… слишком близко, — сказала она.
Томас даже не успел отдёрнуть голову.
Всё произошло мгновенно.
Когда стражники услышали крик, было уже поздно.
Томас упал.
Свет факела мигнул на стене.
Изольда стояла у решётки, тело дрожало, глаза широко раскрыты, дыхание неровное.
— Я… — прошептала она самой себе. — Я же предупреждала…
Стражники ворвались в камеру. Они видели её, рыжеволосую, покрытую плесенью, с дрожащими руками, с глазами, которые были одновременно пустыми и живыми, с галлюцинациями, которые всё ещё играли перед её взглядом, и с телом, которое уже не полностью принадлежало ей самой.
Они не знали, что делать.
— Она… — сказал один. — Она убила его…
— Это ведьма! — закричал другой. — Она… она не человек!
Изольда медленно села на пол.
— Шшш… — сказала она тихо. — Не волнуйтесь… они всегда приходят.
Стены шептали.
Плесень медленно росла, покрывая руки, ноги, грудь.
— Они меня едят… — сказала она самой себе. — Но я ещё смеюсь.
Кап.
Кап.
Кап.
И темница снова погрузилась в тишину.
Изольда лежала на холодном полу, смотрела на потолок и тихо шептала:
— Главное… чтобы крыса не забыла, кто я…
И снова тихо засмеялась.
