Маленькое счастья зимы

Прошло всего несколько дней, но они тянулись так долго, будто недели. Если бы не работа и подготовка к экзаменам, я даже не представляю, что бы со мной стало. Погружаясь в дела, я будто пыталась спрятаться от самой себя, от своих мыслей, от образа, который ночами приходил ко мне во снах — живой, теплый, такой реальный, что по утрам сердце сжималось, как после падения с высоты.

Правду я так никому и не сказала. Даже Яне… хотя она и спрашивала. Сказала, что просто ездила к нему, а его дома не было. На этом все закончилось. Марк больше не появлялся в моей жизни — но во снах был почти каждую ночь. Слишком часто, чтобы я могла забыть. Слишком близко, чтобы отпустить.

Сегодня понедельник. Как же я ненавижу этот день. Как будто сама неделя с издевкой шепчет: «Ну что, начнем всё сначала?»

Мне нужно было выходить на работу, но когда я посмотрела на себя в зеркало — я не узнала отражения. Уставшая, бледная, как будто с меня стерли яркость. Поэтому я позвонила Кириллу и попросила отвезти меня — не было сил добираться самой.

Через два дня командировка. И странно, но я впервые ждала её с таким нетерпением. Хотелось просто исчезнуть из этого города хоть на время. Дышать другим воздухом. Не видеть знакомых улиц, где каждая трещина на асфальте, каждая лавочка и каждый снежный сугроб напоминали о Марке. Он такой же, как и остальные… и в то же время совсем не такой. И, кажется, именно этим он и опасен. Он может сделать мне больно. Может — нет. Но я уже боюсь.

Я вышла из подъезда. Перед домом, прислонившись к машине, стоял Кирилл. Снег тихо падал на его черное пальто.

— Привет, Тамил, — сказал он, немного нахмурившись.

— Привет.

Он окинул меня взглядом — внимательным, слишком честным.

— Ты как-то… неважно выглядишь. Что-то случилось?

— Все в порядке, — выдохнула я. И сама не поверила собственному голосу. — Просто устала. К экзамену готовлюсь, хочу раньше получить диплом. И командировка эта ещё…

Он кивнул, посмотрел вперед.

— Ладно. Не буду лезть в душу.

Мы сели в машину. Ехали молча. За окном город тонул в снегу — будто кто-то пытался стереть все очертания, все следы, чтобы начать заново. И когда мы проезжали то место, где мы с Марком танцевали… сердце заныло так резко, будто его сжали ледяными пальцами.

— Можешь тут остановить? — попросила я.

Кирилл удивленно посмотрел на меня, но машину притормозил.

— Конечно. Что-то случилось?

— Все хорошо. Просто хочу немного пройтись. Подышать. Меня… немного стошнило.

Он напрягся.

— Может, в больницу?

— Нет! — слишком резко. — Просто пять минут.

Я вышла. Холодный воздух обжег легкие, но это было даже приятно — хоть как-то возвращало в реальность.

Снегопад усилился — тот же самый, как в ту ночь. Те же крупные мягкие хлопья, падающие медленно, лениво, будто специально, чтобы я успела вспомнить всё.

Я подняла голову к небу.

— Я же просила, — тихо сказала я, будто обращаясь к самой жизни. — Не давать мне привязаться к кому-то снова. Зачем ты это делаешь со мной?

Снег сыпался все сильнее, кружась в воздухе, как маленькие призраки прошлого. Я посмотрела на то место, где мы танцевали. Где он держал меня за руки. Где я впервые за долгое время чувствовала себя… живой.

Грудь свело от боли. Слезы сами потекли по щекам — горячие, как будто стеснялись холода.

Я опустила голову, но когда подняла — увидела его.

Марк стоял в пятнадцати метрах от меня. Неподвижный. Белый снег ложился на его волосы, на плечи, а он просто смотрел. Так, будто видел меня насквозь.

Я моргнула. Закрыла глаза на секунду. Когда открыла — его уже не было. Только ветер пролетел мимо, будто унося с собой чей-то силуэт.

Мне стало страшно. Или пусто. Или всё сразу.

Я вернулась к машине.

— Все хорошо? — спросил Кирилл.

— Да… — солгала я. — Мне стало легче.

— А как твой брат? Уехал?

Брат.

Как вовремя он вспомнил именно о нем… будто специально.

— Уехал, — ответила я коротко.

— Понятно. — Он попытался улыбнуться. — Улыбнись немного, Тамил.

Я выдавила из себя улыбку — механическую, ненастоящую. Она болела.

Почему я снова возвращаюсь туда, откуда едва выбралась?

И… неужели я действительно… влюбилась?

Нет. Нет. НЕТ. Этого просто не может быть.

Мы доехали до работы. Кирилл сходил за кофе, мы еще немного поговорили — пустыми словами, чтобы скрыть пустые чувства. Потом разошлись.

Я пришла к Яне, села за документы, начала оформлять отчет. Просто чтобы не думать.

Через время она зашла — запыхавшаяся, но улыбающаяся.

— Сори, я опоздала, у врача была.

— На консультацию? — спросила я.

— Да. Первый скрининг.

— Я всё ещё не могу представить тебя в роли мамы.

— Тамил, я сама себя не могу представить, — она рассмеялась. — Я же та, которая любит тусить где-то по ночам.

— Ну это да.

— Вот с тебя мама была бы отличная.

— О, нет. Я не планирую рожать.

— А зря.

— Так говоришь, будто у тебя уже есть дети.

— Ну… теоретически одна жизнь уже во мне живет.

Я улыбнулась.

— Это да.

Мы работали дальше. Я пыталась сосредоточиться, но мысли упрямо возвращались туда, где шел снег и где стоял он.

После работы мы с Яной решили прогуляться. Город замело, ветер свистел между домами, а мы… мы просто начали дурачиться. Смеяться. Лепить снеговика, как в детстве.

— Помнишь, Тамил, — сказала Яна, сгребая снег, — мы снеговиков лепили и ангелов делали?

— Помню. Но это было давно, когда мы были маленькие.

— Какая разница? В душе мы всё равно дети. Давай лепить!

И мы лепили. Смеялись так громко, что прохожие оглядывались. Нам было всё равно. Нам — по двадцать один — но в этот момент мы снова были девчонками, которые не знают, что такое боль, страх, любовь, разочарование. Мы сделали большого снеговика, сфотографировались с ним, потом упали в снег и начали делать ангелов. Мир казался проще. Легче.

Потом мы купили кофе, ходили по улицам, болтали.

— Тамил, спасибо, что ты есть в моей жизни, — сказала Яна тихо.

— Это тебе спасибо, — ответила я. — Что ты есть в моей.

Мы обнялись. Потом катались на паровозике по городу, как туристы. Ветер бил в лицо, но это было приятно. Наверное, счастье — в мелочах.

Когда мы разошлись, я села в такси. Телефон вибрировал — Кирилл писал, но отвечать не было сил.

Я дошла до квартиры. Даже не разуваясь, упала на кровать. Теплая, мягкая… и пустая.

И мгновенно уснула — прямо в одежде.

Как будто кто-то выключил меня, уставшую от мыслей, от чувств, от всего.