Между взлётом и тишиной

Дорога в аэропорт была освещена мягким жёлтым светом фонарей. Машина плыла по ночному городу, словно не спеша — будто сама не хотела приближать момент расставания. Я держал Тамилу за руку. Её ладонь была тёплой, живая, настоящая. Я ловил себя на мысли, что запоминаю каждую мелочь: как она слегка сжимает пальцы, как дышит, как иногда смотрит в окно, будто там скрывается ответ на все вопросы.

Она вошла в мою жизнь слишком тихо — и осталась слишком глубоко.

— Ты осторожнее, — сказала она вдруг, заметив мой взгляд. — Ты смотришь на меня, а не на дорогу.

— Просто пытаюсь запомнить этот момент, — ответил я. — Вдруг потом буду жить воспоминаниями.

— Ты говоришь так, будто мы прощаемся навсегда.

— Нет, — покачал я головой. — Но я знаю, что буду по тебе скучать.

Она улыбнулась, но в глазах мелькнула тень.

— Марк… ты стал для меня чем-то важным за слишком короткое время.

— Ты стала для меня воздухом, — сказал я, не задумываясь. — Я давно не чувствовал себя живым.

Тамила молчала. Я знал — она тоже боится. Боится привязаться. Боится поверить.

— Помнишь портрет? — спросил я, чтобы нарушить тишину.

— Конечно.

— Я всё хотел спросить… как ты меня нарисовала, если тогда почти не знала?

Она долго смотрела перед собой, потом ответила:

— Мне часто снился сон. В нём был мужчина. Я видела лица, но и чувствовала его боль. Когда я увидела тебя и я поняла кого ты мне напомнил. Будто сон превратился в реальность.

Я усмехнулся:

— Ты ведьма.

— Нет, — мягко улыбнулась она. — Просто чувствую людей.

— Тогда ты меня околдовала. После расставания я никого не мог подпустить. А ты вошла — и всё рухнуло.

— Может, — сказала она, — жизнь решила, что нам пора перестать прятаться.

Я собрался с духом:

— Тамил… останься ещё хотя бы на неделю.

Она сжала мою руку крепче.

— Я бы очень хотела. Но не могу. 

— Я буду скучать так, будто у меня забирают часть меня.

— Я тоже, — тихо ответила она. — Просто я боюсь торопиться.

— Я понимаю. Я не буду давить.

Она наклонилась и поцеловала меня в щёку — нежно, осторожно.

— У тебя красивые губы, — сказал я.

— У тебя — честные, — улыбнулась она.

У аэропорта Тамила вдруг остановилась.

— Марк… мне страшно.

— Чего?

— Твоей сестры. А если я ей не понравлюсь?

Я притянул её к себе, обнял крепко, будто защищая от всего мира.

— Она примет тебя. Потому что рядом с тобой я снова стал собой.

В этот момент над нами пролетел самолёт. Громко, низко, почти символично. Я понял это знак, на то что у нас будет счастливый конец.

— Знаешь, как я тебя буду называть? — спросил я.

— Как?

— Мой аленький цветочек.

— Я не такая уж хрупкая.

— Знаю. Ты просто умеешь быть нежной и сильной одновременно.

Она слегка ударила меня по руке, а я, смеясь, подхватил её на руки.

— Марк! Люди смотрят!

— Пусть знают, что ты моя.

— У тебя всё так легко…

— Нет. Просто ради тебя я не боюсь.

Я поставил её на землю и взял за руку. В зале ожидания нас уже ждала Юля. Когда она увидела нас, всё поняла без слов.

— Привет, братик.

— Привет.

— Значит, это Тамила?

— Да.

Юля посмотрела на неё внимательно, потом улыбнулась:

— Я рада, что ты рядом с моим братом.

Я видел, как Тамилу отпускает напряжение.

В машине ехали молча. Потом Юля всё же спросила:

— Марк… вы вместе?

— Да.

— Тогда я спокойна, — сказала она. — Он давно не был таким.

В ресторане у моря было тепло и светло. Огни отражались в воде, время будто замедлилось. Я смотрел, как Тамила смеётся, и думал, что хочу сохранить этот образ навсегда.

Позже, у её номера, ночь стала слишком тихой.

— Я буду скучать, — сказал я.

— Я тоже. Но давай пообещаем не бежать впереди жизни.

— Обещаю. Я люблю тебя.

Эти слова были страшными. Но правдивыми.

— И я тебя, — ответила она.

Я поцеловал её — долго, глубоко, будто хотел оставить в этом поцелуе всё своё тепло.

— Марк… мой Марик.

— Твой.

Я ушёл.