Сердце, которое я прячу

Я не помню, сколько спала. Казалось, провалилась в какой-то густой, вязкий туман, из которого невозможно вырваться. И вот — слышу знакомый голос:

— Ты до смерти меня пугаешь.

Я открыла глаза, а надо мной склонился Кирилл. Взгляд у него был такой тревожный, будто я попала минимум в реанимацию.

— Кирилл, всё в порядке, — тихо сказала я. — Завтра выпишут. Просто переутомление.

Он провёл рукой по волосам, как делал всегда, когда нервничал.

— Я тебя прошу… не работай ты так. Не грузи себя до потери сознания, — в голосе слышался укор, попытка сдержать эмоции.

— Ты не понимаешь. Мне нужны деньги. И диплом защитить. Я маме помогаю. Они с неба не падают.

— Давай я тебе помогу.

Я помотала головой.

— Не надо. Правда.

Он вздохнул так, словно я только что отказалась от спасательного круга посреди океана.

— Ладно… Я тебе фруктов принёс, — он поставил пакет на столик.

— Поставь на тумбочку.

Кирилл наклонился, поставил, но заметил другой пакет.

— Кто-то уже тебе принёс… Яна приходила?

— Да, — соврала я.

Я не хотела говорить о Марке. Никому. Тем более между нами… ничего нет. Просто знакомые. Так я себе повторяла, чтобы не чувствовать ничего лишнего.

— Тами́л, у тебя всё в порядке в жизни?

Я напряглась.

— Да. А что?

— Да ты постоянно где-то летаешь… думаешь, переживаешь. Работаешь без остановки. Личной жизни никакой…

— Кирилл, — оборвала я резко. — Не лезь. Я хочу быть одна. Мне парень не нужен.

Он прижал губы, словно проглотил слова, которые хотел сказать.

— Хорошо. Я понял… Поправляйся.

— Спасибо.

Я смотрела, как он уходит, и почему-то стало тяжело. Но раздражение всё равно сидело внутри. Ненавижу, когда лезут в мою личную жизнь. Да и какая там личная жизнь? После прошлого я полгода приходила в себя, собирала остатки себя по кускам. И больше так не хочу.

Когда Кирилл ушёл, пришла медсестра, поставила лекарство. Я листала журнал, пытаясь ни о чём не думать. Мысли всё равно лезли, как вода под дверь. Я долго ворочалась, пока наконец не провалилась в сон.

И там была она. Моя прабабушка Антонина.

— Бабушка? Это ты?

— Да, внученька, — её голос был таким родным, будто я слышу его каждый день. — Я уже не могу смотреть, как ты страдаешь.

— Та бабуль… у меня всё хорошо, — тихо ответила я.

— Нет, у тебя не всё хорошо. Ты одна. И никого к себе не подпускаешь.

— Не хочу снова пережить то, что было тогда.

Она подошла ближе, её руки были такими тёплыми, будто живыми.

— Внученька… присмотрись. Твоя судьба у тебя под носом.

— Не хочу, баб. Не хочу. Я хочу жить для себя.

— Моя ты бедная… сколько ты пережила, — она обняла меня, и сердце защемило так, будто кто-то нежно надавил на старую рану.

Я проснулась. В палате уже светало.

Выписка, подписи, торопливые пожелания врача — и я вышла из больницы.

И тут увидела знакомую машину.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — Марк стоял, сложив руки в карманах.

— Привет. Прекрасно. А ты чего тут?

— Чувствую себя виноватым, что ты в больницу попала.

— Причём тут ты? Я сама виновата.

Он усмехнулся.

— При том, что я тебя почему-то постоянно спасаю. Так что — поехали. Куда тебя отвезти?

— Ладно, спаситель, — буркнула я. — Поехали.

Мы слушали музыку, и я удивилась — у нас одинаковый вкус. Он пару раз бросил на меня короткие взгляды, будто пытался что-то понять.

Тут зазвонил телефон. На экране высветилось: «Малая».

Я почувствовала, как сердце внутри будто опустилось куда-то в ноги.

— Да, конечно заберу… Давай. Люблю, — спокойно сказал он.

И в машине вдруг стало холодно.

Я откинулась на спинку сиденья.

Конечно, у него есть девушка. И что теперь? Ничего. Это не моё дело. И вообще — я обещала себе не любить.

— Тами́л, улыбнись, — сказал Марк. — Тебе очень идёт.

— Разве?

— Да.

Я улыбнулась. На пару секунд. Не больше.

Мы приехали к дому. Он вышел из машины, обошёл и подал мне руку. Я замерла, но всё же взяла её.

— Спасибо, что подвёз.

— Обращайся, если что.

Мы задержали взгляд друг на друге, и я первой отвернулась. Сердце опять треснуло где-то внутри.

Квартира встретила меня привычной тишиной. Всё на своих местах. Всё правильно. Всё так, как должно быть. Только… иногда бы хотелось, чтобы кто-то встречал. Обнимал. Целовал. Но я быстро отогнала эти мысли. Мне никто не нужен.

Позвонила Яне, рассказала о досрочном завершении учёбы.

— Офигеть, подруга! Ты молодец! Мне бы так — беременным вообще тяжело.

— Беременная ты наша, ты меня на работе скоро бросишь.

— Знаешь же, я буду скучать.

— И я.

Мы болтали почти час. О всём. Кроме Марка. О нём я молчала. Не хватало ещё рушить его счастье.

Поработала, посидела над учёбой. И вдруг поняла — хочу завести кошку. Чтобы кто-то живой был дома. Только с хозяйкой квартиры надо поговорить.

И тут я заметила пропажу — кольца нет. Того самого, что мама подарила на восемнадцать. Маленькое, простое, но бесценное. У меня сжалось внутри. Как будто потеряла часть памяти.

Я вышла на балкон. Ночной город горел огнями. И вдруг увидела внизу пару — они стояли в объятиях под подъездом.

— Я тебя люблю, — сказал парень.

— И я тебя, — ответила девушка.

И в груди у меня что-то оборвалось. То ли от боли. То ли от зависти. То ли от того, что я всё ещё умею чувствовать… хоть и запрещаю себе.

Я стояла, слушала их голоса и понимала:

моё сердце я прячу. Но оно ещё живое.