Глава 2
Мы не можем знать, что ждёт нас завтра —
Неудача, радость или боль…
В жизни всё случается внезапно,
Постоянна только наша роль…
А. Дементьев
Первое рабочее утро понедельника, выпавшее на шестнадцатое марта, оказалось по-настоящему весенним. Ещё не выходя из дома, было понятно, что установилась плюсовая температура, о чём красноречиво подсказывало солнечное, без единого облачка, небо. С хорошим настроением Николай и Лариса приехали на завод чуть позже восьмого часа, умышленно опаздывая. Достоверно не знали, но предполагали, что, как и всюду, в администрации завода трудовой день начинался с кофе или чаепития, и ими никто бы не занялся. Приняв заявления, сотрудница отдела кадров вызвалась их проводить по рабочим местам. Как им ранее и говорили, Ларису направили в цех по производству кабелей и проводов с пластмассовой изоляцией, а Николая – в цех эмалирования.
Хотя молодые специалисты находились в разных цехах, но часы первого рабочего дня для них текли практически одинаково. Эти часы были посвящены ознакомлению. Нужно было изучать и запоминать, где что находится и располагается. Как технологи, должны были, в первую очередь, познакомиться с технологической цепочкой выпускаемой продукции. После чего – изучение технологических карт. Знакомство с коллективом: начальниками подразделений, мастерами участков, коллегами и, отчасти, с рабочими. Конечно, и Николай, и Лариса улавливали множество любопытных взглядов, поэтому чувствовали себя не совсем уютно и раскованно. Но не взгляды их сковывали. Попросту, в целом, совершенно новая обстановка и новое окружение невольно их настораживали и не позволяли чувствовать себя раскрепощёнными и свободными.
После смены они встретились на проходной. Впечатлений у обоих было предостаточно. Всё, казалось, складывалось хорошо, только единственное, о чём сказал Николай Ларисе, что ему было очень дискомфортно, когда рядом говорили по-литовски, а он ничего не понимал. Поэтому они решили вплотную заняться языком, тем более, в отличие от московского периода, теперь можно было бы у кого об этом спросить. Время работы технологов совпадало с графиком работы первой смены цехов, то есть, с семи утра до шестнадцатого часа дня. Поэтому следующий день для супругов начался на час раньше.
Первые два дня для молодых специалистов просто пролетели. На третий день, перед обеденным перерывом, к Николаю подошла его коллега Юшкене Вика и сообщила, что его срочно вызывают к директору. Эта девушка ему понравилась с первых минут знакомства. Внешностью она очень напоминала бывшую московскую соседку Тараненко Ольгу, благополучно теперь работающую в далёком молдавском Тирасполе. Такой же была худощавой, с бросающейся в глаза аккуратной грудью, приспущенными очками на носу и очень общительной.
Николай шёл в администрацию и гадал, не понимая, с какой целью его пригласили, да ещё так поспешно. Войдя в секретариат, он увидел Анзельму Петровну, сидящую у стола секретарши и о чём-то с ней беседующей.
– Laba diena! – громко произнёс Николай, используя познания литовского языка, чем вызвал улыбку у присутствующих женщин.
– Лаба дена! – ответили они в голос, после чего Анзельма Петровна обратилась к нему: – Николай, я сейчас переговорила с директором, и мы решили перевести вас в технический отдел, то есть ко мне, в заместители. Как вам такое предложение?
– Не знаю, – Николай пожал плечами, – работа с бумагами, наверное, не для меня. Мне в цехе интересно.
– Так…, идёмте со мной! – сказала Анзельма, каким-то бесцеремонным и даже командным голосом, и направилась на выход из секретарской. Николай послушно последовал за ней.
Когда они вышли в коридор, она остановилась и повернулась к нему лицом. Такое поведение Анзельмы навело Николая на мысль, что она хочет ему сказать нечто важное, но без посторонних ушей.
– Николай, полгода назад я не случайно вас пригласила сюда к нам на работу. Поверьте, я, который год работаю главным технологом и хорошо знаю, что на этой должности должен быть мужчина. Вы ещё не знаете, но на этой должности существует много таких нюансов, где женщина просто бессильна. А надо знать не только технологию, но и хорошо разбираться в механике и электрике. Скажу прямо, у меня уже не хватает сил здесь работать, поэтому я хочу вас подготовить и научить всему тому, что сама знаю и умею. А потом подумаю о пенсии. Да, с бумагами придётся работать, от этого никуда не деться. Но здесь, на этой должности, прежде всего много нужно работать головой. Постоянно нужно быть в курсе всех заводских дел, принимать решения и, естественно, нести ответственность. Директор не против. Вы два дня работаете, а люди хорошо о вас отзываются. Так что я задуманное должна осуществить.
– Спасибо, Анзельма Петровна, за добрые слова, но мне кажется, что мне лучше какое-то время поработать в цехе, а потом, если я пойму, что смогу работать на должности заместителя, и поговорим.
– Николай, в данном случае ваши сомнения не обоснованы. Во-первых, вы будете работать не только в эмалировочном цехе, но и во всех других. Я вижу, у вас есть хорошая теоретическая база, а это значит, вы быстро и легко сможете вникнуть и увязать все технологические вопросы, возникающие каждый день на заводе. Отсюда вытекает, что сможете их и решать. Это второе. Ну, а третье, должностной оклад со ста семидесяти рублей увеличится до двухсот двадцати. Ну, как вам?
– Хм-м! Если отбросить первые два пункта, – Николай сделал короткую паузу, обдумывая, как ему правильно построить предложение, чтобы у начальницы технического отдела не возникло мысли, что он даёт согласие только из-за денег. И он нашёл, придав своим словам саркастический смысл: – То, третий, говорит, что вчерашний студент делает головокружительную карьеру. Где это видано, чтобы за три дня из грязи – в князи!
– Ну, уверяю, лаврового венка носить не придётся, скорее наоборот, – ответила Анзельма Петровна и, понимая его слова, как согласие, добавила: – Идёмте знакомиться с новым коллективом.
– Минуту! Анзельма Петровна, извините, а, что вы сказали «задуманное осуществить»? Что вы имеете в виду?
– Для вас, лично, ничего страшного. Это я так, о себе больше, – она не стала ему говорить ничего конкретного, возможно на то были личные причины.
Они прошли в конец коридора и зашли в кабинет, на двери которого красовалась табличка «Technikinis skyrius». В помещении вдоль стен находилось шесть рабочих мест, причём, все столы были поставлены таким образом, что получался «круглый» стол. Правда он был разорванным, так как каждый стол находился от соседского на некотором расстоянии. Но всё равно, все работающие могли видеть лица друг друга. С правой стороны имелась ещё одна дверь, ведущая, как понял Николай, в кабинет Анзельмы Петровны. Пять мест из шести были заняты. За столами сидели женщины, причём, возраст каждой отличался и имел разброс в широком диапазоне. Если самой юной было чуть более двадцати, то самой старшей – не менее пятидесяти. Николай, пробежав глазами по лицам, подумал про себя: «Что-то напоминает гарем из фильма «Белое солнце пустыни»» …
– Вот, дорогие мои, – обращаясь к подчинённым, произнесла Анзельма Петровна, – хочу представить вам моего заместителя. В принципе, вы все его уже заочно знаете, но я всё же познакомлю, его зовут Николай. Ну, а вам Николай, я приставлю моих работниц. Это Стася, Станислава! – указывая на работницу, сидящей за первым столом по левую сторону от двери.
– Очень приятно, – сказал Николай, худощавой, слегка пучеглазой женщине и, судя по внешнему виду, очень подвижной и энергичной.
– Это Даля! – продолжила представлять Анзельма.
– Очень приятно! – повторил Николай, несколько полноватой, с крашеными волосами женщине в возрасте.
– Это Зита! Как и вы, юная специалистка, работает у нас недавно, – пояснила Анзельма Петровна о белокурой девушке, почему-то смущённо улыбающейся. Николаю подумалось, что перед ним спортсменка, так как Зита была ростом, на взгляд, несколько превышающий его, но, главное, что его подтолкнуло к этой мысли, она очень красиво и прямо держала спину.
– Тамары нет, познакомитесь позже, – сказала Анзельма, указывая на пустующее место и, переходя к следующему столу, жестом руки указала на круглолицую женщину с лёгкими веснушками на лице, придающими ей определённый шарм. – Далее у нас Дануте.
– Очень приятно, Дануте! Очень красивое имя! – с улыбкой на лице отметил Николай. Дануте была близка ему по возрасту, отчего у Николая почему-то промелькнула мысль, что с этой женщиной проще всего будет наладить контакт.
– Ну и наша Алла, – как-то по-домашнему представила Анзельма Петровна коротко остриженную, с вьющимися волосами, круглолицую девушку.
На первый взгляд, девушка «тянула» на двадцати двух-двадцати трёхлетний возраст, и её можно было бы назвать «симпатичной», если бы лицо не было покрыто угрями настолько обильно, что своим присутствием существенно портили девичью красоту. Приземистая, плотно сложенная, она почему-то сразу создавала впечатление подвижного и очень активного человека.
– Очень приятно, – сказал ей Николай и мысленно сделал вывод, что она русская, если носит такое имя.
– Ещё у нас, за стенкой, есть две сотрудницы. Там у нас отдел стандартизации, специально к ним не пойдём, познакомитесь по ходу. Ну, а здесь, Николай, будет ваше рабочее место. – Анзельма Петровна вновь жестом руки указала на боковую дверь, пропуская Николая впереди себя. – Вот у окошка занимайте и осваивайтесь.
Николай осмотрел кабинет. По площади он был несколько меньше того, где сидело шесть работниц. Но из-за того, что здесь было всего лишь два стола и несколько шкафов, свободного пространства казалось гораздо больше. Оба стола, стаж которых явно был очень солидным, стояли один против другого, прижавшись плотно один к одному одной из сторон. Выходило так, что работающие были обращены лицом друг к другу всё рабочее время. Николая место, как ему показалось, было более уютным и солидным, чем у начальницы. Он знал, что многие начальники именно так располагали столы, чтобы у них за спиной было окошко. При таком расположении свет всегда падал на посетителя, тем самым сидящий за столом ощущал некое преимущество. По крайней мере, можно было беззастенчиво рассматривать и хорошо видеть всю мимику посетителя. При этом сами начальники оставались в ореоле света, тем самым ещё больше казались непреступными и важными.
– Спасибо! Только разрешите мне в цех сходить, предупредить хоть, а то розыск объявят, – пытаясь шутить, сказал Николай. – Да и Ларисе нужно сообщить.
– Идите, идите! Уже и обед. После обеда приходите, обговорим работу. – Николай лёгким кивком головы дал понять, что он всё понял и направился к выходу, а Анзельма Петровна добавила: – Ключ от кабинета, к сожалению, вам нужно будет изготовить самому, мы больше запасного не имеем.
– Вы, наверное, имели ввиду заказать, а не изготовить. Я ключи не умею делать, – посмеиваясь, сказал Николай, поправляя начальницу в неправильности выражения.
– Да-да, я это имела ввиду. Говоря по-русски, я часто так неправильно говорю, поправляйте, если заметите ошибку, – добродушно ответила Анзельма.
С Ларисой он столкнулся сразу же за «вертушкой» проходной, она шла на обед. Он спешил, так что, не останавливаясь, сказал:
– Лариса! Ты подожди за проходной, я пару минут и вернусь!
Лариса только посмотрела на него, не понимая, с чего это её муж такой раскрасневшийся и явно чем-то возбуждённый, пролетел мимо неё, словно на пожар.
Начальника цеха Пранайтиса Николай увидел разговаривающим с механиком цеха. Он подошёл к ним, остановился в некотором отдалении и приготовился ждать завершения их разговора. Как только механик повернулся, согласно кивая головой, Николай подошёл ближе.
– Na, ka gi, Nikolajau, kylate karjeros laiptais, – Пранайтис начал говорить по-литовски, но вспомнив, кто перед ним, перешёл на русский язык. – Говорю, я уже знаю, секретарь звонила. Значит, на повышение? Ну, это неплохо! Идти выше, для молодого специалиста это карьера. Прощаться не будем, хоть не каждый день, но будем видеться. Удачи!
– Спасибо, но мне как-то неудобно перед вами. Но так вышло, Анзельма Петровна настояла, пришлось согласиться.
– Анзельма своего не упустит… Но вы знайте, у неё есть чему поучиться, она хороший специалист. Ничего, ничего! Всё нормально, – он протянул руку для пожатия, тем самым показал, что разговор завершён.
Николай заскочил в цеховой кабинет технологов, но никого из коллег в нём не оказалось, поэтому схватил своё пальто и поспешил к проходной.
Лариса встретила вопросом:
– Что такое случилось?
– Да уж случилось! Идём, пообедаем, по пути расскажу. – Они вышли из административного корпуса и направились в заводскую столовую. – В общем, так, меня Анзельма взяла к себе в заместители! Представляешь?
– Да, ну! Ух, ты! – Лариса эмоционально и искренне порадовалась за своего мужа. – Вот я знала и всегда тебе говорила, что ты добьёшься в жизни многого. Ты умеешь трудиться! Ух, молодец! Горжусь тобой, Колька!
– Ну, гордиться особо нечем, ещё не ясно, справлюсь ли я?
– Справишься, ты у меня сильный!
– Сильный то сильный, но, знаешь, сколько всего надо знать? Я за эти три дня только успел запомнить, где какой цех, и в своём более-менее знаю, где какое оборудование стоит. Работает столько людей, ещё ни с кем толком не познакомился. Конечно, престижно занять должность, но я чувствую, мне не будет легко.
– Ничего, мы справимся. Поднапрячься придётся, это правда! Но ведь само ничего не приходит. Увидишь, всё будет хорошо.
– Надеюсь! – Николай тяжело вздохнул, остро представив, сколько всего ему нужно будет в ближайшее время преодолеть. – А что у тебя новенького?
– Ничего, всё нормально. Янина такая замечательная и отзывчивая женщина, очень мне помогает, – сказала Лариса, вспомнив о своей коллеге. – С ней легко работается, она очень весёлый человек. Знаешь, если даже серьёзный производственный вопрос, она начинает шутить, прежде чем его разрешать. Улыбочка с лица не сходит. Приятная женщина.
– Да, мне тоже так же показалось, – согласился с ней Николай. И сразу в памяти всплыла утренняя встреча, когда познакомился с этой Яниной. Он с ведущем технологом Викой зашёл в травильное отделение, где и произошло знакомство. Пришлось немного с ней пообщаться по производственным вопросам. Увидев удивление на лице Ларисы, добавил: – И очень симпатичная, хотя уже не молодушка. Наверное, в молодости была вообще красавицей. А как у тебя с Николаем, ну, с начальником цеха, отношения?
– Трудно сказать. Мне кажется, что он мягкий человек. На этой должности нужно быть пожёстче. Кстати, его жена работает в техотделе. Сегодня я её видела, красивая женщина.
– Вот, наверное, с ней я и не познакомился. Тамарой, вроде бы, зовут. Меня Анзельма Петровна со всеми перезнакомила, а её как раз не было на месте. Интересно получается, ты подчинённая её мужа, а она подчинённая мне. – Николай захихикал.
– А как остальные? Хорошие люди?
– Не знаю, только познакомился, одну только по имени запомнил, Аллу, а остальных имена нужно ещё заучить. Как я там буду один среди баб?
– Не баб, а женщин, – поправила его Лариса, – ты же не в колхозе находишься.
– Можно подумать, что от этого что-то меняется. Как вас не назови, всё равно вы остаётесь… женщинами. – Николай не стал сердить Ларису, применив в последний момент нужное для неё слово. Уже не в первый раз он слышал недовольство от жены, когда употреблял знакомое с детства простое и привычное «баба». Оно для него было такое же равнозначное, как и слово «мужик», которое женщины считали почему-то совершено не оскорбительным и вполне применимым. – Так что сегодня не жди меня после работы. Я уже по новому графику работаю, на час позже заканчиваю.
– Хорошо, тогда я съезжу в магазин сразу же после работы. Надо нам, Коля, холодильник купить. Скоро тепло придёт, за окошком масло не подержишь, согласен?
– Согласен. Холодильник нужен. – Николай знал, что, выезжая из Москвы, у них были накопления и составляли почти три тысячи рублей. Это были немалые деньги для молодой студенческой семьи, если учитывать, что автомобиль «Жигули» стоил пять с половиной тысячи. За время работы в Даниловском монастыре ему удалось прилично заработать, и со стороны Ларисы он чувствовал по этому поводу уважительное к себе отношение. – Кстати, а сколько у нас денег осталось?
– Точно не знаю, но больше двух тысяч, – сказала Лариса, – в последнее время с этими ремонтами и поездками мы изрядно потратились. Пересчитаю сегодня.
– Считай, не считай, но холодильник нужен. А вот твою стиральную машину и нет, где использовать, о чём я тебе говорил, помнишь?
– Ну, почему, будем использовать. Только её нужно будет выкатывать в коридор каждый раз, когда будем стирать. Так Лена делает, я с ней уже говорила. У них, вообще, простая стиралка. О, хорошо, что напомнил, нужно порошок стиральный купить.
– Ты там не очень. Посмотри, осмотрись, а в выходные вместе поедем и купим тебе порошки и всякие мелочи. Сама не таскай тяжести. Лучше подумай, что нам сейчас необходимо из вещей в первую очередь. Надо обживаться.
– Шторы хорошо бы на окошко купить новые, а то наши выцвели, – продолжала Лариса, вспоминая, что её, как хозяйку, в первую очередь волновало.
– Ну, вот и хорошо, посмотри, потом купим.
– Зайду ещё на почту, маме позвоню.
– Интересно, я вернусь с работы, а ты к тому времени будешь дома? – спросил Николай, про себя удивляясь намереньям Ларисы и понимая, что для их исполнения ей потребуется ни один час.
– Ну, хорошо, хорошо! – Лариса засмеялась, поняв, что она слишком далеко унеслась в своих планах, – не буду звонить, только магазины обойду.
– Вот именно, не забывай, нам надо языком заниматься. А для меня это, теперь, как говорил Ильич, – «архиважная задача, товарищи!» Николай театрально выбросил руку, подражая жесту Ленина, из многочисленных фильмов о вожде мирового пролетариата.
Они пришли в столовую и встали в конце очереди. Практически весь заводской многочисленный коллектив посещал эту столовую, поэтому и собиралась очередь. Николай подумал о том, почему не организуют обед для каждых подразделений с различным обеденным временем. За три дня посещений трудно было судить об этой столовой, но на их общее мнение, качество приготовленного было хорошим. Единственное, на что обратил внимание Николай, ему показалось, что порции были недостаточно большими.
Расставшись с Ларисой у проходной, Николай поднялся на второй этаж и направился на своё новое рабочее место. Подойдя к двери, он, сам не зная почему, постучался. Ему никто ничего не ответил, поэтому, открыв дверь, Николай вошёл. На месте были не все, а только двое коллег. Они удивлённо взирали на входящего с подобием улыбок на лицах, а увидев, кто именно входит, заулыбались. Женщина, имя которой Николай не запомнил, в почтительном возрасте, сказала:
– Что это вы, Николайяу, – произнеся его имя свойственно литовскому обращению, – стучите? Теперь это ваше рабочее место, считайте, что у себя дома.
– Извините, это я чисто механически. Не привык ещё. А остальные, как я понимаю, ещё на обеде…, – он не договорил, так как в это время вошла женщина, с красивым, явно славянским типом лица. Тёмные, слегка вьющиеся волосы со здоровым блеском придавали смугловатому лицу гармоничности во внешности.
– Здравствуйте, – сказал ей Николай.
– Здравствуйте, – ответила она на его приветствие, при этом сжала губы так, словно проявляла неудовольствие. Более ничего не выражая, спокойно проследовала мимо Николая к своему рабочему месту у окна.
– Тамара, познакомься, это и есть наш новый заместитель Анзельмы, Николай, – сказала всё та же женщина.
– Очень приятно, Тамара, – произнесла она представляясь. Но Николай почему-то уловил в её словах скорее холодность, а не приятность, о которой она сказала.
– И я, надеюсь, что знакомство будет приятным, – подчеркнул Николай, делая ударение на слово «надеюсь», тем самым давая ей понять, что он уловил её, возможно, другими не замеченную холодность. Переведя взгляд на женщину, участвующую в знакомстве, Николай со смущением в голосе обратился к ней: – Вы меня извините, голова кругом идёт, честно сказать, выскочило ваше имя, не запомнил. Знаете, вообще, мне тяжело запомнить, никогда не слышал таких имён, так вы, пожалуйста, не сердитесь. Если можете, запишите всех на бумажке, так я быстрее вас всех запомню.
– Конечно. Тут ничего страшного нет. Всё со временем…, что ж вы хотите всё за один день узнать? А меня зовут Даля. Легко запомнить, очень похоже на русское слово «даль».
– Да, теперь запомню! – Николай рассмеялся. – А как вас по отчеству?
– Николай, у нас не принято обращаться по отчеству. Просто обращайтесь по имени. Моё отчество Миколо, то есть по-русски будет Миколаевна.
– Ага, значит, полностью будет Даля Николаевна, – сказал Николай, хорошо не уловив первый звук в отчестве.
– Нет, неверно, Даля Ми-ко-ла-ев-на, – сказала она, произнеся отчество по слогам, – а лучше говорите, как у нас и принято – Даля.
– Мне и Анзельма Петровна так говорила, но я так не могу, вы старше по возрасту, и у меня язык не повернётся к вам обратиться без отчества. – Николай говорил искренне, стараясь донести свои внутренние сомнения в восприятии местных традиций и правил.
– Ничего, привыкнете, – успокаивая, ответила Даля и, указывая на Тамару, дополнила: – Вот, Тамара привыкла и не испытывает никакого угрызения совести. Так ведь, Тамара?
– Тут нужно время, ничего удивительного нет. Я тоже долго не могла к этому привыкнуть, но теперь ничего, свыклась. Не заморачиваю себе голову по этому поводу, – произнесла Тамара, с неохотой поддерживая разговор.
На этом разговор прервался, в кабинет вошли все остальные коллеги во главе с начальницей. Николай прошёл к своему рабочему месту, снял куртку и повесил на спинку стула. Появившаяся Анзельма Петровна показала шкаф, в котором было место под верхнюю одежду. Чтобы не мешать и не отвлекаться, она прикрыла дверь кабинета и начала беседу о ближайших действиях Николая. Порекомендовала несколько дней посвятить изучению технической документации, касающейся процесса травления получаемой медной катанки. Затем ему следовало хорошо изучить процесс регенерации раствора, используемого для травления. Сказала, что он на память должен знать все четыре типа получаемых катанок, их транспортные веса, состав примесей и их различий. А после этого ему будет необходимо заняться процессом волочения проводов, точнее, эмульсиями, используемыми при волочении. По словам Анзельмы Петровны, это было самое провальное место во всей технологической цепочке. Затрачивались немалые заводские средства на производство, эксплуатацию и утилизацию эмульсии. Задача Николая заключалась в том, чтобы найти наиболее оптимальный состав эмульсии, позволяющий как можно больше времени использовать её в технологическом процессе, тем самым уменьшить себестоимость выпускаемой продукции. Он должен был разыскать литературу по этой тематике, звонить, выискивать информацию на аналогичных предприятиях.
Николай внимательно слушал начальницу, стараясь, как можно тщательно понять задачу и уяснить, с чего ему начать её решать. Он сразу же спросил, найдутся ли телефоны предприятий, где также производят волочение проводов и у кого их возможно найти. Выяснил, что на заводе есть своя техническая библиотека, но Анзельма Петровна очень скептически о ней отозвалась, дав понять, что он едва ли найдёт там для себя что-то полезное.
После беседы Николай составил для себя стратегический план, коротко записав последовательность мероприятий для решения вопросов, связанных с поставленной задачей. Как дополнение, он решил позвонить своему руководителю по дипломному проекту семнадцатой лаборатории ВНИИКП Бойко Виктору Ивановичу. Виктор Иванович знал и мог подсказать, к кому следовало бы обратиться Николаю, чтобы с последней научной точки зрения выяснить все новшества, происходящие в области этой технологии.
Вечером, по возвращению домой, Николая ждал маленький сюрприз. Лариса купила торт и устроила маленькое семейное торжество по поводу его карьерного роста. Пригласили к чаепитию соседей. У них за столь короткое время сложились действительно очень тёплые и по-соседски дружеские отношения. С обеих сторон чувствовалось обоюдное уважение, взаимное доверие и простота в общении, что было просто необходимо для создания прекрасной атмосферы соседства в одном блоке. Договорились, сидя за столом, что новые соседи будут им докучать, периодически стучаться в дверь и просить помощи в правильности произношения того или иного слова. Лена с Ларисой сдружились и находили куда интереснее темы для разговора, чем языковые проблемы, хотя времени для этого не так было много.
В пятницу, в конце первой трудовой недели, когда Николай собирался уже выходить с работы, раздался телефонный звонок на его городской телефон. Звонила Лариса. Многого не объясняя, попросила съездить домой за деньгами и приехать с ними в магазин «Klevas», так как привезли холодильники, и она уже один из них «отложила». Николай только и смог сказать «хорошо», и поспешил выполнять неотложное задание жены, про себя поражаясь её энергии и желанию, как можно быстрее обустроить быт. Он и сам этого хотел, но для него это было не самой первоочередной задачей. Он рассчитывал в выходной день спокойно поехать, купить, привезти, занести, предварительно с кем-то договорившись, а теперь всё нужно было делать не просто быстро, а очень быстро. Так он не любил…
В магазине пришлось долго ждать машину, которая развозила крупногабаритные покупки. Затем, приехав к общежитию, водитель помог выгрузить, а занести на этаж не было с кем. Сосед работал, а больше знакомых не было. Николай способом «пьяной походки» перекантовал холодильник до ступенек и остался возле него в ожидании, что кто-то пойдёт мимо, и ему удастся попросить о помощи. Время было такое, что, как назло, никто не попадался на глаза. Прождав добрых полчаса, Николай вспомнил о Миндаугасе, с которым поменялись комнатами. Зашёл к нему и, к счастью Николая, хозяин оказался дома, но уже изрядно подвыпившим. С трудом, но они справились с этой задачей, затащив холодильник в комнату. Миндаугас, будучи навеселе, существенно отличался от Миндаугаса, который был в первый день знакомства. Теперь он лез с разговорами, а Николаю было не до них. Он, всунув в карман разговорчивого помощника три рубля, с трудом выпроводил его. Хотя и была приобретена нужная вещь, но из-за того, как это было сделано, настроения у Николая не было. Перенервничав, он был раздражён. Лариса, уже зная, что в такие минуты лучше помолчать и не лезть к нему, молча приготовила ужин и оставила его в покое.
Выходные дни порадовали теплом, а воскресный день был настолько красив, что было трудно усидеть в комнате. Светило яркое солнце, щебетали птицы, и всё говорило, что весна вступала в свои права. После обеда вместе с соседями отправились погулять по окрестностям. Они вышли за черту города и проходили мимо земельных участков. Это не были садовые участки, скорее, это были так называемые самозахваты, то есть, когда на государственной земле отдельные граждане обрабатывали и засаживали клочки земли, не имея на то никакого права. У одного из таких участков была свалена большая куча торфа. Лена, указывая на этот торф, сказала, что неплохо бы было, если взять немного торфа для цветов. В кармане Николая нашёлся небольшой целлофановый пакет, и он предложил набрать. Подобрав небольшую щепку и используя её в качестве лопатки, стал заполнять торфом этот пакет. В это время проезжающая легковая машина остановилась, и из неё выскочил мужчина лет сорока, который без всяких вопросов и вступлений повёл себя агрессивно, что-то начав орать на литовском языке. Лена ему ответила, но он всё равно не унимался, продолжал кричать, при этом интенсивно жестикулировал руками. Николай, не понимая, что говорил этот человек, но потому, как он говорил, нетрудно было догадаться, что это, скорее всего, хозяин этого торфа. Прекратив наполнять мешочек и стараясь защитить Лену, сказал:
– Вам что жалко килограмма земли?
Лучше бы он этого не говорил, потому что произошло вообще невообразимое.
– Ах вы, гады! Вам своей земли мало, так вы ещё и нашу хотите забрать? – орал он во весь голос, но уже на русском языке, да так, что кто был в округе, остановились и замерли в ожидании развития события. – Приехали сюда, да ещё воруете! Я сейчас милицию приглашу! Я вам сейчас устрою Сибирь! Не троньте не своё!
– Слушайте! Не орите! Заберите свою землю, раз вам так жалко! – попытался утихомирить его Николай, задетый оскорблениями хозяина земли. – Мы приехали в гости, а не за вашей землёй!
– Она денег стоит, я за неё платил, а вы тут ходите и нагло воруете! – не унимался хозяин.
– А вы не воруете? Это ваше? – Николай рукой указал на участок. – Сколько вам заплатить за этот пакет? Рубль, два?
– Пойдём Николай, не стоит с ним связываться, – сказала Лена и, взяв Николая за рукав, потянула за собой.
– Мне не нужны ваши деньги, мне нужна моя земля, – всё также враждебно, но всё же более спокойнее высказался мнимый владелец. По-видимому, он правильно понял намёк Николая об участке.
– Возьмите, только не орите! – Николай одним резким движением вытряхнул землю из пакета и, не желая браниться с этим человеком, отошёл от кучи торфа.
Осадок от этой неприятной встречи остался не очень хорошим, и они ещё какое-то время его обсуждали. Большей частью говорила Лена. Она хоть и родилась здесь, но была точно также шокирована поведением этого человека, как и все они. Сказала, что литовцы собственники и очень жадные люди. Николай же сказал, что по-своему тот человек прав, а они – нет, всё же нельзя брать чужое. Конечно, вряд ли это его участок, но за привезённый торф он платил деньги. А вот что он начал унижать и угрожать, это, конечно, культура и, в какой-то степени, нелюбовь к русским, раз он оскорблял, когда ему ответили на русском.
Прекрасно начавшийся день всё же оказался несколько испорчен этим неприятным инцидентом…