8.12

Как ты смотрела на меня, сука, милыми глазами

Эта пропасть, что была между нами

Снова заполнялась тобой

Мне утонуть было легче в море с соленой водой

Как ты смотрела на меня, сука, милыми глазами

Эта пропасть, что была между нами

Снова заполнялась тобой

Мне утонуть было легче в море с соленой водой… 

Тринадцать карат “Утонуть” 

“Знаешь, иногда мне кажется, что ты немножко…резок со мной? Да, это твоя манера общения, я понимаю, я не упрекаю. Но иногда мне очень обидно. Когда это на ровном месте, ни за что, в ответ на мой невинный флирт, заигрывание, нежное обращение. Я сразу будто…потухаю. Мой энтузиазм сходит на “нет”, но мне всё-таки хочется поиграть, подурачиться, выразить эмоции, а ты словно окатываешь меня ледяной водой из бочки, отталкиваешь, довольно грубо, и мне становится очень больно и грустно… Я постоянно ищу возможности провести с тобой время, как-то создать какие-то общие воспоминания, запомнить общие моменты, но что общего у нас есть – я не знаю… Но ты отказываешь. Или отвечаешь так, что я вижу – тебе не хочется того же. И мне одиноко. Я смотрю на тебя сияющими глазами, а вижу безразличие. Отказ. Мне плохо. 

Я хотела бы, чтобы ты был со мной немножечко мягче. В конце-концов, я же не прошу так уж много, мне не нужно ничего особенного, просто твоё разрешение быть рядом, позволять мне быть самой собой с тобой, потому что мой внутренний ребёнок рвётся наружу, он счастлив, он хочет сделать счастливым тебя, приносить тебе только радость, улыбку, тепло, комфорт, заботу, наполнять твою жизнь весельем, развлечениями, приключениями… Но из-за холода, твоего холода, я боюсь даже дышать. Я думаю о том, что сказать, чтоб не разозлить, не вызвать раздражение, не навязываться, не выглядеть глупо в твоих глазах, я словно хожу на цыпочках от страха. А мне так хочется не “душить” свои эмоции рядом с тобой, не убивать их… Ведь тебе, вообще-то, это ничем не угрожает. Я буду квинтэссенцией радости, веселья, интересных идей, мыслей, поддержки, веры в тебя в любое время суток, твоим тылом, гавнью, твоим убежищем, твоим чем только пожелаешь. Не будь так резок, пожалуйста. С тобой я уязвимая и ранимая.”

Он сидел в полумраке своей комнаты, уставившись в экран телефона. 

В наушниках шёл фоновый лоу фай, но он давно перестал его слышать. Вибрация в ладони прервала автоматическую прокрутку ленты – сообщение. От неё.

Он открыл чат, думая, что это будет очередная гифка, милый вопрос про ужин или дурацкий, но очаровательный стикер, который она всегда присылала между делом. Что-то лёгкое, воздушное, с ее теплом. Но уже по первому абзацу понял – нет. Это не флирт и не шутка. Это – что-то серьёзное. Больное. Настоящее.

Он перечитал первое предложение. Потом второе. Потом весь текст целиком. А потом – еще раз. И ещё. И сердце сжалось. Не от стыда даже, а от какого-то глухого, липкого ощущения – будто тебя поймали с окровавленными руками, и ты даже не знал, что кого-то ранишь. А оказывается, ранил. Не кого-то, а её. Самую добрую, самую живую, самую… настоящую. 

Она описала всё так точно, так… нежно, даже в боли. Не обвиняя. Не тыкая носом. Просто открылась. Как-то по-детски. Уязвимо. И это её “я боюсь даже дышать рядом” ударило его сильнее всего.

Он положил телефон на колени и закрыл лицо руками.
Что я вообще делаю? – пронеслось в голове.
Она ведь просто хочет быть рядом. Просто хочет приносить радость. И он это знал

Каждый её смайлик, каждое её “мур”, каждое “ты покушал?” – всё это было любовью в чистом виде, заботой, которую он упорно отталкивал. Или, хуже – высмеивал. Не вслух, нет. Но холодом. Отстраненностью. “Гиперфиксация”, блядь. Он сам теперь хотел врезать себе за это слово.

А ведь раньше, ещё до всего, он думал, что она просто “веселая”, просто “легкомысленная”. И только сейчас понял, что в ее легкости была такая глубина, такая хрупкость. Как у стеклянной игрушки – сверкает, радует, но разбивается в тишине от одного неаккуратного движения.

Он вспомнил, как она смотрела на него – с огоньками в глазах, чуть прикусывая губу, будто сдерживая радость, которая вот-вот выплеснется наружу. Как она радовалась даже маленькому его сообщению. Как ловила его реакцию, надеялась, что он хоть чуть-чуть ответит тем же. А он что? Отмахивался. Цедил сарказм. Съедал своей отстраненностью всё живое, что она приносила.

“Почему я так с ней?”

Он не находил ответа. Только знал – что не должен был. Ни за что. Ни при каких условиях.

Он взял телефон в руки. Хотел сразу ответить. Написать: “Ты права. Прости. Я не имел права.” Или хотя бы просто: “Я идиот.”
Но потом понял – она заслуживает большего, чем реакция на эмоциях. 

Она заслуживает поступка. И настоящего разговора.

Он нажал на микрофон, вдохнул – и начал записывать голосовое. Не короткое. Не резкое. А искреннее, с запинками и тишинами. С дыханием, полным вины. С голосом, наконец-то незащищенным, а открытым. Такими, какими она мечтала видеть его всё это время.

Потому что сейчас, впервые за долгое время, он понял: он не хочет быть для нее холодом. Он хочет быть тем, рядом с кем она сможет не бояться дышать. 

🎙️ Эм… Привет. Я…
Я не знаю, с чего начать. Сижу уже минут десять, держу телефон в руках и не могу… даже подобрать слова.

Я прослушал твоё сообщение. Прочитал его. Несколько раз. И… знаешь, меня аж трясет сейчас, потому что я вдруг понял – как часто я тебя раню. Не специально. Вообще не специально. Но это не отменяет того, что я… делаю тебе больно. Своим молчанием, отстраненностью, резкостью. И мне от этого самому, блядь, больно.

Я не знаю, что со мной не так. Я, кажется, настолько привык прятаться за сарказмом, за скепсисом, за холодом… что когда рядом появляется кто-то… как ты… кто-то такой тёплый, искренний, живой – я пугаюсь. Я не умею с этим. Точнее, не умею… по-хорошему. А должен бы.

Ты ничего плохого не делаешь. Ты самая солнечная, самая трепетная, самая… светлая. С тобой тепло, уютно. А я… просто не умею с этим обращаться. 

Я бы хотел попросить прощения. Но понимаю, что это слишком просто. Что слова ничего не стоят, если я не меняюсь. А я хочу меняться. Хочу научиться быть мягче. С тобой. С тобой особенно.

Ты заслуживаешь не цыпочек и не холода. Ты заслуживаешь быть собой, громко, ярко, без страха. Потому что ты – это вообще… ну… праздник. Реальный праздник. И я идиот, что тушу это вместо того, чтобы сам в этом гореть.

Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Не хочу, чтобы ты думала, что ты навязываешься. Или что твои эмоции – это “слишком”. Потому что, чёрт возьми, они – самое живое, что со мной происходило за последнее время.

Если ты ещё рядом… если не устала от моего дерьма… дай мне шанс стать тем, кто будет не отталкивать, а принимать. Кто будет помнить, что в тебе живёт ребёнок – и охранять его, а не пугать.

Прости. Я… тебя слышу. Правда. И хочу научиться быть с тобой по-настоящему.”