Я бы очень хотела иметь общее фото…

Чат: 

Она: 

У меня к тебе маленькая просьба…(во рту пересохло даже набирать это сообщение) Я знаю ты не любишь фотографироваться, но я бы очень хотела иметь общее фото… Я бы распечатала его и в рамку… Хранила бы бережно-бережно, смотрела бы периодически для поднятия настроения… Пожалуйста, сделай для меня исключение, для меня это правда важно…  

Пальцы дрожали над клавиатурой. Она сидела, обняв колени, в своем любимом уголке комнаты, где свет падал мягко через полупрозрачную занавеску, а сердце… колотилось так, будто сейчас из груди выскочит.

Она перечитывала сообщение несколько раз.
Каждое слово звучало в голове шёпотом, дрожащим и неуверенным:
«Пожалуйста… для меня… важно…»

Она знала, что просит слишком многого. Знала, насколько он замкнут в себе, как сторонится  камер, как не любил «светиться».
Но ей так хотелось хоть что-то настоящее оставить себе… хоть маленький тёплый якорь в этом хаосе эмоций, сомнений и расстояний, что между ними все время маячило.

Ей не нужна была поза. Ни фильтр. Ни фотосессия.
Просто они – вместе. Где угодно: на фоне школьного окна, в коридоре, в кафе, где пахнет карамелью, или даже дома у него, если когда-то пустит.
Лишь бы он был рядом, в кадре. Лишь бы сохранить.

Она нажала «отправить»… и замерла.
Сердце билось в горле, в глазах покалывало. Она сама удивлялась, почему это так важно – может, потому что чувствовала, что он постепенно ускользает.
А может… просто потому что любила.

Он читал сообщение минуту. Две. Пять.

Потом снова перечитал. «Распечатала бы… хранила… бережно…» Грудь сжало. Ему стало… странно. Неловко. Мягко-больно.

Он всегда отмахивался от фоток. Не любил. Не доверял себе на снимках.
Казалось, камера видит в нём всё: уязвимость, детскость, растерянность. И ещё он боялся, что это фото останется. А он сам – нет. Что она будет смотреть на него, когда его уже не будет рядом.
Когда она снова станет «только учительницей». А он – просто кем-то из прошлого.

Он смотрел в экран и не знал, что ответить. Он не мог отказать. Но и согласиться не мог. Буря внутри была тише, чем обычно, но глубже.
Она просила не просто фото. Она просила признание. Через несколько минут он всё же написал:

Он: 

Ты же знаешь, я в этом всём как медведь зимой – в берлоге.
Но если тебе правда важно…
То пусть будет одно фото. Только одно.