Глава 3. Ты готова?

Тиана проснулась от собственного крика, который застрял комом в горле.

Во сне всё было иначе. Там было лето, бесконечное и теплое. Они с Владом были счастливы, и это счастье казалось таким осязаемым, что она всё еще чувствовала фантомное тепло его руки в своей. Во сне не было боли, не было лет разлуки — только его смех и ощущение, что всё наконец-то правильно.

Но сон оборвался. Резкий, оглушительный холод реальности выдернул её в пустую комнату. Тиана села на постели, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она коснулась пальцами своих щек — они были мокрыми.

Тишина квартиры давила на уши. Чтобы не сойти с ума от этого контраста, она встала, подошла к ноутбуку и открыла чистый лист. Пальцы сами погнали строчки, выплескивая то, что жгло изнутри.

«В определенный момент ты уехал учиться в другой город. Всего час пути, но между нами будто выросла стена из непонятного напряжения. Меня изводил вопрос: что не так? То ли тебя раздражало, что я не умею держать язык за зубами и вечно советуюсь с подругами, то ли тебе просто не нравилось моё окружение. Ответов не было, но я упрямо старалась не замечать трещин. Я была счастлива. Я была готова ждать, и мне казалось — ты тоже.

Когда я приехала к тебе на выходные, всё вокруг казалось декорациями к лучшему дню в жизни. Твоя уютная квартира, где царил тот самый “твой” бардак — книги, гитары, разбросанные вещи. Это был самый комфортный хаос в мире.

Ты ушел ставить чайник, а я осталась на диване, жадно рассматривая каждый угол. Когда ты вернулся, слова стали лишними. Объятия, поцелуи… я теряла рассудок от твоих прикосновений. Но в момент, когда ты опустил руку ниже и тихо спросил: “Ты готова?”, мир на секунду замер.

— К чему? — я растерялась.

— А зачем же ты тогда приехала? — твой голос прозвучал так обыденно, что мне стало холодно.

— Потому что люблю тебя. Потому что хочу быть рядом. Если тебе от меня нужно только это — я могу уехать прямо сейчас.

Наступила вечность. Глубокая, тяжелая тишина. А потом ты просто притянул меня к себе: “Иди ко мне”. Ты обнял меня так сильно, что стало трудно дышать, и в этой немой близости мы уснули.

Я проснулась от звонка подруги, когда за окном уже темнело. Нужно было уезжать. Ты проснулся следом, нежно поцеловал меня, и мы снова поддались страсти. В тот раз я хотела отдать тебе всё, я сделала тебе приятно, стараясь выразить то, что не могла сказать словами.

— Ты домой? — спросил ты у двери.

— Да.

— Провожу? Или хотя бы напиши, когда доедешь.

— Напишу.

Я убегала на автобус самым счастливым человеком, несмотря на то, что знала: дома мне вынесут мозг за опоздание. Мне было всё равно. Едва переступив порог, я быстро набрала: “Я дома”. Написала, пока крики матери еще не успели разрушить то тепло, которое я привезла в себе из твоей квартиры».

Тиана замерла, глядя на мигающий курсор. В комнате стало светлеть. Сон про их счастье был самой сладкой и самой жестокой ложью, которую её мозг когда-либо сочинял.

Она знала: то состояние в автобусе было лишь иллюзией, коротким вдохом перед тем, как жизнь снова начнет ее душить. Но рука не поднималась стереть ни единого слова. Она должна была зафиксировать эту эйфорию прежде, чем она окончательно превратится в пепел.

«Шло время. Я разрывалась между подготовкой к экзаменам в девятом классе и тобой. Но именно в тот период между нами наконец-то воцарились долгожданный баланс и спокойствие. Напряжение будто спало, оставив место чему-то глубокому и понятному только нам двоим.

        Спустя 2 года:

Однажды, после очередных посиделок с друзьями, когда голова была легкой и туманной от выпитого алкоголя, я отправила тебе короткое смс:

— Встретишь меня?

— Да. Скоро буду.

Мы шли по ночной улице, крепко сплетя пальцы, и вспоминали какие-то глупые, смешные моменты. Весь мир сузился до этой дороги и тепла твоей ладони. Когда мы поднялись на второй этаж и зашли в квартиру, силы окончательно покинули меня. Ужасно хотелось просто рухнуть на кровать и закрыть глаза, чувствуя, как комната медленно плывет.

Ты лег рядом, навис над моим лицом и прошептал с той самой опасной искоркой в глазах:

— Я буду тебя кусать, если ты снова начнешь вспоминать плохие моменты.

Укус за укусом — обжигающие, собственнические. Поцелуй за поцелуем — жадные, не оставляющие пространства для вздоха. В какой-то момент ты повалил меня, прижавшись всем телом, будто пытаясь впечатать меня в этот матрас, в эту ночь, в самого себя. Ты целовал каждый кусочек моей кожи, и в этом было столько неистовой жажды, что я окончательно потеряла связь с реальностью. Были только твои губы, твои зубы и этот желтый свет, ставший свидетелем нашего безумия».

Тиана на секунду зажмурилась, чувствуя, как фантомная боль от тех укусов до сих пор покалывает кожу. Она помнила, как тогда ей казалось, что эта страсть — лучшая защита от всего мира. Если он кусает, значит, хочет оставить след. Если прижимает так сильно — значит, не отдаст.

Она сделала еще один глоток уже остывшего кофе. В девятом классе она думала, что экзамены — это самое сложное испытание в её жизни. Она еще не знала, что главным экзаменом станет попытка выжить после того, как эти укусы заживут, а человек, их оставивший, станет лишь набором букв на экране ноутбука.

«В тот вечер всё случилось. Без лишних слов, без долгих прелюдий — только наше сбитое дыхание и бесконечное доверие. Это был мой первый раз. Всё, что я чувствовала тогда, — это не боль, а какое-то ошеломляющее осознание: я принадлежу тебе, а ты мне. В ту ночь я засыпала в твоих объятиях, чувствуя себя самой защищенной и самой любимой девочкой во вселенной. Последней мыслью перед сном было: “Теперь так будет всегда”. Мы были слишком молоды, чтобы знать — “всегда” не существует».

Тиана резко захлопнула ноутбук. Звук получился сухим и коротким, как выстрел.

Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять внезапно нахлынувший озноб. Сейчас, спустя годы, она привыкла думать о Владе со злостью. Она привыкла посыпать его имя пеплом, вспоминать его как дьявола, как человека, который уничтожил её изнутри. Гнев был её броней, её способом выжить.

Но здесь, в тишине предрассветной комнаты, броня дала трещину.

Тиана понимала, что вся её ненависть — лишь кривая маска. На самом деле она до боли, до крика в легких хотела вернуть те эмоции. Хотела снова почувствовать ту невозможную, глупую чистоту, когда мир заканчивался на кончиках его пальцев. Она злилась на него именно за то, что он забрал у неё способность чувствовать так же сильно с кем-то другим.

— Ненавижу тебя, — прошептала она в пустоту, но слезы, обжигающие глаза, говорили об обратном. — Ненавижу за то, что без тебя я — это просто тень той девочки в полосатой кофте.

Она знала: завтра она снова будет проклинать его имя. Но сегодня, в эту минуту, она просто хотела бы оказаться в том маленьком лифте с желтым светом. И чтобы всё, что случилось потом, никогда не происходило.