Глава 4. Хранитель

В настоящем я каждый божий день прокручивала в голове один и тот же сценарий. Я представляла, как он пишет мне спустя столько лет. Как я, полная холодного достоинства, соглашаюсь на встречу. Я представляла, как смотрю прямо в эти карие, когда-то светящиеся глаза и произношу четко, без дрожи в голосе: «Я тебя больше не люблю».

Эта фраза была моей мантрой. Моей броней.

Но в ту ночь он снова мне снился. Сон был настолько реалистичным, что, проснувшись, я не выдержала и написала крестной:

«Ма, я не знаю, что происходит. Опять сны с ним. Ты бы знала, как я хочу, чтобы он мне написал… просто чтобы я встретилась с ним и окончательно поняла: всё, чувства прошли. Мне нужно это подтверждение».

Ответ пришел быстро, и он ударил под дых:

«А ты не боишься, Тиан, понять, что вся эта вуаль ненависти — ложь? Что на самом деле ты всё еще любишь его так же сильно?»

Я замерла над экраном. Пальцы одеревенели.

«Я не смогу простить его за те слова… никогда», — отчеканила я, пытаясь убедить саму себя.

Спустя несколько недель это случилось. Обычное уведомление на экране, от которого сердце сначала пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, перехватывая дыхание.

Влад: «Тиана, привет. Я скоро улетаю, разбираю сейчас вещи и нашел то, что ты мне дарила. Тут записки, фотографии с того Нового года… и книга, которую ты написала. Я не смогу это перевезти с собой, а выбрасывать жалко. Если хочешь, я могу тебе их отдать».

Мир вокруг меня пошатнулся. Книга. Та самая, которую я считала безвозвратно утерянной.

Я: «Привет. Было бы прикольно посмотреть, что там».

Влад: «Ну, у меня всё осталось. Даже коробочки и пакеты, в которых ты мне всё это вручала».

Я: «Да, хранитель из тебя неплохой».

Влад: «Хзахахах, да».

Я: «Это же сколько лет назад было…»

Влад: «Это да. Я помню, ты просила отдать книгу, когда мы расставались, но она мне слишком нравилась. Поэтому решил оставить себе. Перечитывал её».

Я смотрела на последнее сообщение, и буквы расплывались перед глазами. Он её оставил. Он её перечитывал. Пока я годами строила стену из злости и обиды, он хранил мои бумажные признания в пакетах и коробках, которые я когда-то выбирала с такой любовью.

Вуаль ненависти, о которой говорила крестная, начала медленно сползать, обнажая живую, незажившую рану. Оказалось, что всё это время я воевала с призраком, который бережно хранил частички моей души в старом шкафу.

Влад: «Третьего сентября улетаю».

Я: «Может, и я наконец в Питер уеду. Раз у тебя получилось».

Влад: «Ну, надеюсь, что и у тебя всё получится. В этом месяце могу передать тебе всё, либо через кого-то. Как сама захочешь».

Я: «Как тебе удобно».

Влад: «Не знаю, будет ли приемлемо предлагать, ну если шо — приезжай, попьем пиво, если тебе удобно, конечно».

Я смотрела на эти буквы и не верила. «Попьем пиво». Так просто. Будто не было этих лет тишины.

Влад: «На самом деле часто о тебе вспоминал, но всегда стремно было писать. Не хотел снова неожиданно появляться».

Я: «В этом весь Владислав».

Мы проговорили до самого утра. Вспоминали старое, обсуждали новое, и на какое-то мгновение мне показалось, что время повернуло вспять. На следующее утро я, не давая себе передумать, написала:

Я: «Доброе утро. Шо делаешь сегодня/завтра? Планы есть?»

Влад: «Доброе утро. Сегодня с пацанами вечером сижу, завтра свободен».

Мы договорились встретиться. Я отложила телефон и замерла, не понимая, что происходит. Почему мне снова так отчаянно хочется жить? Я чувствовала себя маленьким ребенком, который не может выпустить телефон из рук, напрочь забыв о том, что предательство всё еще не прощено.

И в этот момент память, будто желая меня отрезвить, швырнула мне в лицо самое страшное воспоминание.

     Спустя 5 лет после знакомства.

«Береги честь смолоду» — эти слова когда-то разбили меня. После нашего расставания прошло время, и я поехала на свадьбу к друзьям. Всё было как обычно: веселье, мои ярко-голубые волосы, длинное черное платье с рукавами. Мы пили, смеялись… а потом я провалилась в пустоту.

Когда я открыла глаза, мир превратился в кошмар. Надо мной был мужчина. Он занимался со мной сексом, но я… я ничего не чувствовала. Как я здесь оказалась? Что произошло? Я кричала «нет», просила отпустить, уйти, но его это не останавливало. Только когда меня начало тошнить, он отстранился. Я выбежала в ванную в той же комнате, трясущимися руками хватая телефон.

«Помоги пожалуйста», — спамила я адрес подруге. Она приехала мгновенно. Я выбежала из того дома в ад. Все вокруг меня ненавидели. За вызванную полицию, за то, что «сама виновата», за то, что не надо было так одеваться. Я осталась один на один со своей выжженной душой.

Тиана сидела перед ноутбуком, и её пальцы больше не попадали по клавишам. Тот ужас свадьбы и это нежное «приезжай попьем пива» от Влада не укладывались в одной голове. Она шла к нему — к человеку, который когда-то был её миром, — неся в себе этот страшный, грязный секрет, о котором он даже не догадывался.

Она снова стала той «тенью», но теперь эта тень была испачкана чужими руками и общим презрением. Как она посмотрит ему в глаза завтра?

«В тот момент моя жизнь окончательно превратилась в руины. Я ждала защиты, ждала, что человек, который клялся мне в любви, станет моей крепостью. Но вместо этого самый близкий человек — он, мой Влад — сказал, что “не ожидал от меня такого”.

Эти слова были страшнее самого насилия. Кучи слез, бесконечные истерики, полиция, угрозы от тех, кто считал меня виноватой… Я не понимала, как дышать дальше. Хотелось просто свернуться в клубок, уйти в себя и никогда больше не открывать глаза. Мне было страшно даже просто выйти за порог дома.

Я вспомнила, как раньше, во время наших глупых подростковых ссор с Владом, я в порыве отчаяния резала вены, ища в физической боли спасения от душевной. Но сейчас, глядя на свои шрамы, я понимала: боже, я просто хочу умереть. Но у меня нет на это даже сил.

Я жила в этом кошмаре год. И живу в нем по сей день — флешбеки преследуют меня, стоит только закрыть глаза. Однажды я в отчаянии написала психологу не о себе, а о том человеке, который это сделал:

“Я не могу убить себя. Но я понимаю, что если увижу ЕГО на улице — того, кто разрушил меня в ту ночь, — я смогу его убить. И мне плевать, что он сделает. Подойдет? Заговорит? Он не успеет. Я просто его уничтожу”.»

Я откинулась на спинку стула, тяжело дыша. Гнев на того ублюдка всегда был моим топливом, а обида на Влада — медленным ядом.

Завтрашняя встреча с Владом пугала меня иначе. Я шла к человеку, который не протянул мне руку, когда я тонула в грязи и чужих обвинениях. Как я смогу сидеть с ним за одним столом? Пить это чертово пиво и делать вид, что всё в порядке, зная, что в самый темный час моей жизни он не просто отвернулся, а добил меня своим разочарованием?

Я посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали. В моей жестяной банке лежали сотни писем о любви, но в памяти застыло его холодное лицо и те слова, которые обесценили мою боль.

— Завтра, — прошептала я своему отражению. — Завтра мы посмотрим, смогу ли я простить тебя за то, что ты не стал моим спасением.