гл. 13, 14 …48

Глава 13
Занятия в техникуме шли полным ходом. Физрук по-прежнему вел занятия по физкультуре. Синяк под глазом уже прошел. Он отделался лёгким испугом, получив на педсовете выговор со странной формулировкой «за аморальное поведение не в рабочее время». Но свою страсть к женской половине никак потушить не смог. И немало нашлось ребятишек из четвертого курса, которые были бы не прочь намять ему бока.
Был даже такой случай, когда после работы зайдя в бар, он увидел симпатичную девушку, сидящую одну за столиком, поглощающую через трубочку коктейль. Присев рядом со своей порцией водки и салатом из свежих овощей, он сразу начал знакомиться с девушкой, рассыпаясь в любезностях и предлагая скрасить её одиночество. Как бы невзначай дотронулся до ее оголенной коленки. Дама мгновенно отреагировала и наотмашь ударила незадачливого кавалера по лицу. В это время подошёл её парень, рассчитавшись с барменом, и неся в руке свои коктейли. За хамское поведение физрука содержимое одного фужера тут же оказалось на его лице, а недоеденный салат красовался у него на голове и свисал с ушей зелеными лепестками. Драки не последовало, так как присутствующие вступились за парня с девушкой. Эту сцену наблюдали сидящие неподалеку Скоркин со своей подругой, и вся эта история на следующий день выплыла в стенах родного техникума. Ребята, немного ехидничая, пошумели да и зашли по звонку в класс.
Шел урок по теории связи. Преподаватель отставной полковник, между прочим, в техникуме многие преподаватели по спецпредметам были полковниками запаса, спросил:
— Есть желающие поправить своё незавидное положение по предмету? Прошу к доске отвечать на наводящие вопросы по теме.
Таких с не сильно блестящими знаниями учеников в группе было двое. Вызвался Носов, не дожидаясь покуда сам преподаватель не вызовет его к доске, рассчитывая за смелость и проявленную активность получить оценку на балл выше.
— Похвально, — подзадорил преподаватель ученика, — скажите, в чем отличие дуплексной связи от симплексной?
— Симплексная, когда на разных концах провода сидят два кретина, то говорить они могут только по очереди, а дуплексная, когда два идиота могут кричать, что угодно и слушать друг друга одновременно, — выпалил Носов на одном дыхании.
— С технической точки зрения все правильно, я вам ставлю три балла, а по этике, я вам влепил бы двойку, да жаль, нет у нас такого предмета. Садитесь на место. — И преподаватель вызвал к доске следующего с такими же феноменальными знаниями ученика. — Ник, если ответишь на единственный вопрос, ставлю тройку. Скажи, где крепится траверса?
Ученик, немного помедлив, поднял палец к небу и выдавил из себя:
— Там.
— А где это, там? — удивленно переспросил преподаватель.
— Вы попросили ответить на один вопрос, на второй вопрос не отвечаю.
— После урока я вас жду в кабинете начальника отделения. Там поясните подробнее. Ишь шутник выискался, — и преподаватель захлопнул журнал.
Прозвенел звонок на перемену и Скоркин начал подтрунивать Ника:
— Ты что, не мог сказать, что на столбе?
— Я не расслышал вашу подсказку, — обиженно буркнул Ник.
Все ребята начали смеяться. А Карпов произнес свою любимую фразу:
— Ну, это ж просто анекдот, не знать таких элементарных вещей, иначе и быть не может, — пародируя своего преподавателя по физике.
— Теперь у тебя одна дорога, идти к начальнику отделения с объяснениями, — и вдогонку Скоркин крикнул, — свободу Никису Тедеракису, узнику греческой хунты черных полковников!
— Сильно кричишь, парторг услышит, — незлобно сделала замечание Толстова. — Вызовут в партком и пропесочат, как следует, можешь идти и сразу занимать очередь за физруком.
Глава 14
Наступила пятьдесят третья годовщина Великого Октября. Каждый год прогрессивный народ отмечал эту дату. В Москве и столицах Советских республик состоялся военный парад. Демонстрации организовывались во всех областных и районных центрах. Не был исключением и Харьков. На площадь Дзержинского второй по величине в Европе выходили колонны демонстрантов: представители заводов и фабрик, студенты вузов и техникумов, научные и медицинские работники, и простые труженики. Каждая организация имела свои стенды с обозначением предприятия. Много было красных флагов, транспарантов, воздушных шаров, портретов членов политбюро, лозунгов. К площади колонны продвигались медленно, с остановками. Играла музыка, люди танцевали. На пешеходных дорожках центральных улиц с лотков торговали напитками и всяческими продуктами. Правопорядок поддерживался при помощи милиции и народных дружин, по бокам движущихся колонн. Вышедшие колонны на площадь приветствовали с трибун руководители области и передовики производства. Демонстранты им отвечали криками «Ура!». С динамиков гремели революционные марши и патриотические песни, прославляя труд советских людей. Настроение у всех было праздничное. По завершении демонстрации все спешили домой к праздничному столу. Влад и его ровесники съезжались к родственникам на несколько выходных дней в село. К этому событию деревенские жители готовились заранее. Резали живность: свиней, кролей, гусей, кур. Изготавливали спиртосодержащие напитки домашнего приготовления, попросту самогон. В общем, к этому мероприятию подходили на полном серьезе. Компания друзей собралась у Натальи отпраздновать вечер седьмого ноября. Застолье проходило в доме с пожеланиями друг другу здоровья, счастья и благополучия в процветании своей судьбы. Стол ломился от закуски. Девчата угощали ребят холодцом, отварной картошкой с мясом, котлетами, домашней колбасой, да и магазинных копченостей хватало.
Писком моды было оливье и новое блюдо селедка под шубой. А какие были вкусные маринованные опята под водочку и моченые арбузы – пальчики оближешь. Всех вкусовых прелестей просто не передать. В перерывах между застольями организовали во дворе под навесом танцы. Игру баяна сопровождал бой барабана, притащившие на праздник Витек с Толяном музыкальные инструменты.
— Завтра открывается охота на пушного зверя. Все готовы к началу сезона? — спросил Витек у товарищей.
— Все, — дружно ответили ребята.
— Кому что, а им охота, а нам с девчонками повеселиться и с вами потанцевать охота, — сделала замечание Зоя.
— Так чего ж вы не пришли с Сашком, он любит потанцевать, да и живет возле вас, — начал развивать свою версию Николка.
Надежда заступилась за подругу:
— Бабуля Сашка Антонина Андреевна, не пустила к вам из-за того, что вы плохо влияете на подростка. Он вообще последнее время отбился от рук. За двойку, поставленную ему немкой, он подложил ей на стул, намазанный клеем фантик из под конфеты. Так она и ходила весь урок с приклеенной бумажкой, пока в учительской кто-то подсказал. Вот смеху то было.
Зоя продолжила:
— Вчера из армии демобилизовался его братик Пашка, так теперь он и взялся за его воспитание. Сегодня повел Сашка в клуб, там был митинг, посвященный празднику, а потом бесплатный фильм, то ли «Ленин в октябре», то ли «Человек с ружьем».
— Лучше бы показали «Анжелика и король» за деньги. Видно не захотел завклуб портить такое торжественное мероприятие патриотически-настроенных колхозников, — высказал свою мысль Владик.
Наталья спросила:
— А какие планы у нас на завтра, вечером на танцы или опять вечеринку организуем.
— Семенович завтра кроме вальса ничего больше нам не предложит, как никак второй день революции, — уточнил Мишаня. — Завтра до обеда на охоту, зверя сейчас в лесу много, с большой вероятностью что-то нам да попадет. Если коза — то на шурпу, зайца — на жаркое, а если повезет с кабанчиком, — то можно и шашлычок приготовить во дворе, дождя по дедовскому прогнозу не намечается.
— Ишь губу раскатал, губозакаточная машинка тебе не помешает. Тебе что, в лесу мясокомбинат мерещится? — оборвал Толян оптимиста.
Витек разрядил накал страстей:
— Хватит спорить, завтра будет день, будет пища, гончаки у нас хорошие, соскучились по охоте, надо не сплоховать, вы девчата к обеду должны начистить картошки.
Вера, слушая перепалку, подвела итог:
— Без вашей дичи хватает закуски, еще и не все блюда перепробовали сегодня, да и выпивки достаточно, ничего покупать не нужно.
Глава 15
Владик быстренько оделся, свою охотничью экипировку приготовил ещё с вечера, умылся, наспех перекусил и взял в рюкзак тормозок приготовленный бабулей. Дед Петро дал напутствие охотнику:
— Если будете охотиться в Селянском лесу, который за школой, ты внучок, через сухое озерцо не ходи, лучше его обойди. Помни, что я тебе о нём когда-то поведал. А обратно с охоты возвращайся через наш огород и садок, там заяц живет, может, хоть попугаешь, а то в прошлую зиму он ободрал всю кору на молоденьких яблоньках.
На место сбора за селом друзья собрались вовремя без опозданий.
Гончак Витька и Толяна по кличке Бим уже рвал на себе поводок и скулил. Чувствуя азарт предстоящего мероприятия, просился, чтобы поскорее его отпустили. Луна Мишани была без поводка и команды хозяина понимала с полуслова. Толян опросил присутствующих:
— Все заполнили отстрелочные карточки? У кого одноразовые?
— Да у нас сезонные, — за всех ответил Влад.
— Патроны, тормозки, согревающее и воду тоже взяли, — добавил Мишаня.
— Тогда с богом, — суеверно вымолвил Витек, отпустив собаку обнюхивать местность и символически задудел в рог. — Рассыпаемся, дистанция сто метров, направление на перелесок.
Только скрылись из виду в лесу охотники, как собаки, взяв след, звонко залаяли. Начался гон. Владик шел крайним, как, наверное, и другие охотники, стал за дерево, ожидая возможного появления зверя в его видимый сектор. Лай собак то приближался, то отдалялся, идя впереди за сто метров параллельным курсом. Из-за деревьев и кустов на таком расстоянии ничего не было видно. Приблизительно по характеру лая, можно определить какого зверя преследуют гончие. Влад прислушался: «Скорее всего, заяц, лиса, или коза, но не кабан убегает от преследования, это точно». Через минуту послышался выстрел, следом второй. Собаки на некоторое время смолкли, потом снова залаяли. Значит промах, кто-то из ребят упустил зверя. Вскоре послышался лай собак далеко в поле на одном месте. По-видимому, догнали раненую дичь, если лиса, то могла уйти в нору и оттуда её не выкуришь, разве только норными собаками.
Выйдя из лесу, охотники собрались на совещание.
— Кто стрелял? — спросил у присутствующих Михась.
— Я, — отозвался Николка, — лиса, летела как пуля, после первого выстрела перевернулась через голову, поднялась и метнулась в овраг. Второй выстрел был наугад по плохо видимой спине. Собаки кинулись за ней, нужно подняться в поле на пригорок. Они что-то смолкли.
Витёк задудел в охотничий рог. Гончие не возвращались.
— Сделаем так, — сказал Толян, — у нас с Витьком опыта побольше. Пока вы втроем сходите за собаками, мы по тропинке пойдём и станем на номера за терновыми зарослями на бугру за школой, там, где мы два месяца назад рвали грибы и видели выводок кабанов. А вы с собаками от дороги между лесами сделаете загон. Будете идти в нашу сторону.
Поднимаясь наверх, ребята по пути обнаружили капельки крови, оставленные раненым зверем. Он часто ложился, оставляя всё больше кровавых следов. Неподалеку возле лисьей норы лежали собаки, охраняя задавленную лису, не успевшую скрыться в норе. Николка был доволен своим успехом. Запрятал трофей в рюкзак, вытащил чекушечку и бутербродик:
— Ну что, пацаны, по традиции «на кровя» по полтинничку пропустим.
По очереди, быстренько выпив и закусив, взяли собак и двинулись на лес.
Вышли к исходному месту загона и, рассредоточившись вдоль дороги, ребята по сигналу с собаками двинулись в лес.
Пройдя двести метров вниз, слышно было, как собаки на что-то гавкали, не тявкали, а именно гавкали, учуяв крупного зверя, и бегали вокруг кустов терна. Подойдя метров на пятьдесят к этому месту, Владик переломил ружье и перезарядил патроном с пулей, показывая движением пальца, стоящему на видимом расстоянии Мишане, чтобы тот сделал то же самое.
— Луна, ищи, ищи! — начал давать команду Михась.
Собаки активнее начали обгавкивать терн. Послышался шум поднимающегося потревоженного зверя, и все стадо кабанов двинулось на противоположную сторону. Секач первым вышел на Толяна, тот ждал хладнокровно этого момента, точно прицелился и выстрелил. Слышно было, как пуля попала кабану в хребет, переломив его. Тот остановился, постоял секунду и, замертво упал в балку. Остальное стадо стало разбегаться во все стороны. Началась со всех сторон пальба по убегающему зверю. Мишаня выстрелил вслед убегающему кабану картечью. Он завизжал и скатился в овраг. Все мгновенно смолкло, как и началось. Пока ребята собирались вместе, Владик спустился вниз к кабану оттяпать ему помидоры, чтобы при приготовлении мяса не было неприятного запаха исходящего от животного.
Кабан лежал с прижатыми к спине ушами, признак того, что зверь еще живой, на который Влад не обратил внимания. Только нож приблизился к его органам, как кабан, полулежа, извернулся и ударил Владу клыком в подставленную ладонь. Охотник в ответ мгновенно всадил свой охотничий нож в горло раненому зверю по самую рукоятку. Тот захрипел и стих. Хоть рана на руке была и не глубокая, но кровь сочилась не переставая. Рану промыли водой и продезинфицировали спиртным напитком из бутылки, не забыв промочить и горло, товарищи забинтовали ладонь, всегда имеющимся в рюкзаке бинтом. Толик начал размышлять:
— Таких здоровенных кабанов мы не сможем дотащить до села и за два раза, а разделывать здесь нет никакого смысла. Я видел в селе стоящую водотрестовскую машину, на которой приехал Петруха на выходные, пусть Владик сходит к нему домой и попросит приехать сюда. А мы к этому времени подтащим добычу к краю леса до дороги.
Владик пошел в село за машиной. Петруха был дома, собирался обедать.
— Привет сосед. Вот по случаю зашел в гости. Как твое драгоценное здоровье и домочадцев? — начал Влад издалека, зная паскудный норов хозяина. Тот был на четыре года постарше и работал водителем водотреста, а на выходные дни иногда домой приезжал на служебной грузовой машине — аварийке.
— Здоровье, если оно есть, можно и с утра подправить. Ну, выкладывай на стол, в гости с пустыми руками не ходят, не тяни кота за пятую конечность. Чего приперся? — начал форсировать событие хозяин, поняв, что сосед явился не просто так, а с какой-то важной информацией. Не зря же с утра чесался нос, и ладонь на левой руке. Хорошая примета — к пьянке, да еще и к прибыли.
— Успеешь ещё пообедать, ты мясо любишь? — спросил Влад.
— А кто его не любит? Ложи вон на тарелку. Вместе и пообедаем, — вкрадчиво предложил Петруха. — Что у тебя с рукой?
— Я, как и ты, тоже мясо люблю, хотел кусочек отрезать свежины, но кабанчик почему-то был против. Заводи свою аварийку и поехали, погрузим дичину, а то чужие охотники набегут, придется с ними делиться.
У Петрухи загорелись глаза:
— А что я с этого буду иметь кроме «спасибо», от кабана уши?
— Да ты, Петюня, оказывается гурман, жареных ушей захотел, — начал подначивать водителя Владик, — становись в очередь, шестым будешь, когда привезём, освежуем тушки, может и достанется тебе требуха. Одевайся уже, ребята ждут, поехали поскорее!
Петруха живо засобирался, хотя и был тучного телосложения, но от такого предложения грех было отказываться.
Ребята к этому времени уже подтянули кабанов к краю леса возле дороги и по традиции уже обмывали трофеи, шумно обсуждая недавние приключения. Кабаны были тяжелые, пришлось брать толстые палки и по ним при помощи веревок затаскивать их в заднюю дверь машины.
Выгрузив, добытую дичь во дворе у Толяна и Витька, ребята приступили к разделке туш.
Мишаня предложил:
— Влад, ты все равно травмирован, нам здесь не поможешь, сходи, пригласи девчат, пусть приходят и готовят жаркое из грудинки и печени.
— Правильно, пусть сходит, пока мы полностью разделаемся с кабанами да поделим мясо, девчата уже накроют на стол.
Услышав о дележе, Петруха начал помогать охотникам снимать шкуры с застреленных кабанов и поинтересовался:
— А как будем делить, по честному или по справедливости?
— По братски, — уточнил Витек. — Снимем шкуры, отвезешь в лес и с Николкой закопаешь.
— Меня-то зачем закапывать? — обиделся Николка.
Ребята начали смеяться.
— Если оставим шкуры здесь, то собаки на следующий день будут их таскать по всей деревне. Нам неприятности ни к чему, — ответил Витек.
Петруха удивлялся:
— Ого, тяжелые шкурки, килограммов по тридцать будут, одна ворса да жира с три пальца, а сала нет.
— Это тебе не домашняя свинья, которая спит да ест, ну иногда хрюкает, как ты когда наелся, а дикий боров по двадцать километров ночами со стадом мотается в поисках корма. Поэтому сало под шкурой не откладывается, а накапливает только жир, посмотри в зеркало, и делай выводы, — упрекнул Толян своего ровесника.
В первую очередь вырезали печень, с грудинкой и отдали девчатам на сковородку, да не на одну. Разрубили мясо на шесть куч, приблизительно равных, поставили спиной к мясу Петруху, и Витек начал банковать, показывая рукой на одну из куч:
— Кому? — и быстро перевел руку на кучу с требухой, которая лежала у забора и её уплетали голодные собаки.
— Мне! — выпалил Петруха.
От такого казуса ржали все. Только собаки делали молча свое дело. А уже вернувшийся Влад прокомментировал такую ситуацию просто:
— Жадность победила разум, поаплодируйте.
В дверях появилась Наталья и с порога произнесла не длинную, но приятную речь:
— Охотнички, кушать подано, просим всех к столу.
Поделив добычу, которая еле помещалась по охотничьим рюкзакам, ребята беспрекословно пошли выполнять команду.
Глава 16
На выходные, за неделю до Нового года, в село приехали только Влад с Мишаней. Остальные ребята и девчата остались в городе завершить неоконченные дела перед праздником. Два дня шел снег. Деревья были покрытые инеем, стоял небольшой морозец. Гроздья калины и рябины привлекали своим красным цветом зимовавших снегирей с красными грудками. А синички с желто-зелеными животиками старались подлететь ближе к жилью, где могли поклевать оставшегося зерна, недоеденного домашней птицей. Стоя во дворе и подбрасывая семечек синичкам, которых норовили отпугнуть от корма воробьи, Влад уловил приближающиеся шаги своего друга по скрипучему снегу к его калитке.
— Привет, Владик, птичек хочешь наловить?
— Нет, просто их подкармливаю. Корма сейчас у них мало, на полях и в лесу все засыпало снегом.
— Я видел у себя во дворе следы куницы, лазит по сараям и ворует курей, хорошо, что собака всю ночь гавкала, сидя на цепи, и отгоняла воровку. Бери ружье, пойдем по следу, Луна быстро след возьмет, — предложил Михась. — Я вернусь за собакой и ружьем, а ты догоняй.
На снегу след куницы был хорошо виден. Но, зайдя в лес, ребята увидели, что след терялся где-то на деревьях. Собака начала лаять, подняв морду вверх.
— Отпускай собаку! — закричал Влад, подбегая к товарищу.
Тот спустил собаку с поводка и Луна начала обгавкивать близ стоящие деревья. На одном из деревьев появилась мордочка хищника. Мишаня вскинул ружье, раздался выстрел, промах. Куница начала перепрыгивать с ветки на ветку, убегая по деревьям от преследователей все дальше в лес.
— Ее необходимо застрелить раньше, чем она найдет какое-нибудь дупло. Потом оттуда её ничем не выгонишь, — сделал умозаключение Михась.
Пробежав по снегу за собакой еще добрых полкилометра, охотники увидели, что Луна остановилась возле высокой сосны и стала лаять. Куница сидела на самой верхушке и, раскачиваясь на ветру, смотрела вниз на лающую собаку. Мишаня еще раз прицелился и выстрелил.
— Эх, не попал, дробь крупная, боялся испортить шкуру, целился в голову, — пробурчал стрелок, перезаряжая ружье.
Куница по-прежнему, как ни в чем не бывало, раскачивалась на верхушке сосны. Не теряя времени, Влад хладнокровно прицелился и выстрелил. Куница, цепляясь за ветки, плавно падала в снег. Собака подбежала и хотела схватить зверька, но тот оказался только раненым, вскочил и попрыгал по снегу к ближайшей куче дров. Охотники подбежали к куче и начали по очереди растаскивать дрова. Когда дрова немного растащили, увидели куницу и Влад, наступив на бревно, прижал ее к земле. Собака в данном случае только мешала, обгавкивала зверька и пыталась его схватить.
— Бери ее, Мишаня, за шею и вытаскивай, только осторожно, а то может укусить. У нее зубы как иголки, — посоветовал Влад.
Товарищ вытащил куницу еще живую и хотел ей свернуть шею, но она изловчилась и прокусила ему палец, повиснув на нем.
— Ай, ай, — закричал пострадавший.
Влад выхватил нож и начал разжимать ей зубы. Куница оказалась проворней, отскочила в сторону, и, обессиленная после ранения, попыталась убежать. Влад вскинул ружье, прицелившись, но друг схватил свободной рукой ствол, поднял его вверх, произнеся:
— Не стреляй, теперь уже Луна её догонит.
Догнав куницу, собака просто задавила ее зубами, и, не отдавая хозяину, понесла домой.
— Протри палец снегом, я сейчас достану из рюкзака самогон и бинт, нужно его обработать и перевязать. У меня самого с неделю ладонь болела от раны, нанесенную кабаном.
Михась начал звать Луну, но она, не оборачиваясь, плелась со своей ношей домой.
— Давай, Мишаня, разойдемся, ты иди за ней следом, и прямо домой, а я сделаю крюк, пройду в балку до сухого озерца и поднимусь к дороге, посмотрю, чтобы собака не побежала в соседнее село. Потом приду, помогу снять шкурку с куницы.
— Иди, только не задерживайся, да на само болото, оно уже и не озеро, давно пересохло, не заходи, обойди его. Зверь на него даже не ступает, мистика какая-то, — порекомендовал товарищ, и пошёл следом за четвероногим другом.
Влад спустился вниз по заваленному буреломом склону, который никогда и никто не очищал, старые деревья валились от ветра, пухли с годами от сырости и полностью выгнивали. Так близко к болоту он никогда сюда не захаживал, хотя и был в этих краях несколько раз, собирая летом и осенью наверху на склонах немногочисленные грибы. Сухое болото со всех сторон было завалено деревьями, вокруг везде лежал снег, но посередине, приблизительно семьдесят метров в диаметре, как ни странно, снега не было, а зеленела густая прошлогодняя болотная трава. Это место было круглым, как будто его очертили циркулем, а в середине рос куст, покрытый мелкой зеленой листвой. Владик хотел, было ступить на болото, проверить, нет ли воды или влаги, откуда взялась зелень, но действительно, болото было сухим. Шаг так сделать и не смог, что-то держало его, ноги стали свинцовыми, и навстречу по всему телу действовала какая-то упругая противодействующая сила, которую он преодолеть не мог. Время как будто остановилось. На болото опускались сумерки. Но где-то наверху тучи рассеялись, и выглянуло яркое солнце, какое-то плоское, может двести или триста метров над лесом. Оно переливалось всеми цветами радуги и испускало на болото цветные светящиеся кольца. Потом кольца образовали дугу, вроде радуги и постепенно втянулись обратно в солнце похожее на диск, или, наоборот, в диск похожий на солнце. Мысли у Влада путались, были какими-то заторможенными, как во сне. Этот кроссворд не было смысла разгадывать. Видения или галлюцинации пропали, опять небо заволокло тучами, вокруг почти ничего не стало видно. Влад вдохнул полной грудью чистый морозный воздух, пропитанный озоном. В тело влилась какая-то небывалая легкость. Он не смог вспомнить, как оказался на дороге, ведущую в село. Вокруг, якобы, просветлело. Посмотрел на часы, они стояли. Мысли заработали с прежней скоростью. Вспомнил предупреждение деда, который рассказывал, как после войны в сорок шестом ездил в лес по дрова. Как переломилась оглобля, и лошадь никак не хотела спускаться к болоту, все фыркала и не трогалась с места. Деду пришлось самому спускаться по снегу за скатившейся вниз к болоту оглоблей. Там он и увидел нечто подобное, но тогда Влад этой истории значения не предал. Думал дедушка на старости ударился в прострацию. Теперь самому придётся помалкивать, как объяснить увиденное явление, он не знал. Рассказать кому, так подымут на смех, подумают, что неадекватно воспринимает происходящее, пошлют в психушку на обследование. При худшем варианте ещё могут исключить из техникума. С невеселыми мыслями пришёл домой. Оставил пустой рюкзак с ружьем и поплелся к другу снимать шкуру с куницы. Каково же было его удивление, когда мать вышла и сказала, что его ещё не было с охоты.
— Время перевернулось, — уже вслух начал с собой разговаривать Владик. Вышел через сад на огород. Хотел было идти по следам искать товарища, как увидел из лесу вышедшую собаку, несущую в зубах куницу, а за ней следом выходил Михась. Который, подойдя поближе, спросил:
— Как ты Владик, так быстро успел прийти? Ведь ты сделал круг на два километра больше, чем я по прямой.
— На вертолете, — буркнул Влад, и больше объясняться не стал, только добавил, — давай куницу, сниму чулком шкурку.
Резать кролей для Влада было не впервой. Бабуля с дедом их держали по тридцать штук каждый год. Так что руку он набил замечательно, да зайцы с лисицами иногда попадались на охоте. Не прошло и десяти минут как, шкурка куницы была уже распята на треноге для сушки.
— Если сдать в приемный пункт для пушнины, наверное, рубчиков на тридцать, тридцать пять затянет, — мечтательно произнёс Михась.
— Да, это точно, шкурка пушистая, зимняя, большая, на такие деньги потянет, – подтвердил товарищ. — Выручим деньги, поделим пополам.
Вышла на порог опять мать Михася:
— Давайте ребятки к столу. Второй раз обед разогреваю.
— Пойдем Владик, да по чарке потянем, – добавил друг.
«Мне сто граммов к такому моральному расстройству от сегодняшнего события для расслабухи никак не помешает», — подумал Влад и зашел в дом вслед за Мишаней.
Глава 17
Как-то Владику попался еженедельник «Аргументы и факты». В нем напечатали статьи с фотографиями наскальных рисунков с якобы изображением инопланетян, космодромов, сфотографированных со спутника, летательных аппаратов разных конфигураций, сделанных на одном из плат в горах Кордильер в Перу. В статье делалось предположение, что нашу землю несколько тысяч лет назад посещали инопланетные существа. Подобные статьи в нашей прессе никогда не публиковались, хотя таких фактов пребывания инопланетян и находок, подтверждающих их существование, по всем странам было предостаточно. Но информация эта была засекречена и в прессу не просачивалась, для того, чтобы не будоражить умы людей и не разрушать мировой политический и экономический уклад общества.
Неизвестно, чем может обернуться возможный контакт землян и пришельцев из космоса, если конечно они существуют. Все же некоторая информация от очевидцев, наблюдавших необъяснимые явления, начала по крупицам появляться в печати, но официальная пресса категорически отвергала существование инопланетян.
Влад с товарищами по учебе обсуждали эти статьи, делали разные предположения, да и только. Своё видение Владик ни с кем не обсуждал, зная, что физическими законами его объяснить невозможно: «Чертовщина какая-то, не поддающаяся никаким логическим умозаключениям», — думал он.
Началась зачетная неделя перед экзаменационной сессией. Как всегда нерадивые ученики сдавали лабораторные работы последними. Пришли подтягивать хвосты и Носов с Ником. С электротехникой они не дружили, как и с другими предметами тоже.
Преподаватель попросил собрать, из имеющихся приборов на столе, электрическую цепь для лампы накаливания, подключив её к электросети. Необходимо было измерить ток и напряжение на ней. Ребята быстро подключили измерительные приборы к цепи, перепутав их местами. Преподаватель удивился и спросил у одного из них:
— Как называется этот прибор, и что вы им собираетесь измерять?
Посмотрев в свой конспект и никак не найдя название прибора, Носов, почесав затылок, ответил:
— Это токометр, буду им измерять электрический ток в цепи.
— Ну, с вами мне все понятно. Смотрю в книгу, а вижу фигу, — с сарказмом произнес преподаватель. — А вы что скажете молодой человек о своих опытах? Вопрос тот же.
— У меня что-то, товарищ преподаватель, разболелась голова. Моя бабушка заболела, я боюсь ошибиться, но этим прибором меряют напряжение и он называется напряжометром, — тихо произнёс Ник.
Преподаватель, выдержал паузу, раздумывая над ответом ученика, чтобы не сильно его обидеть, спросил:
— Во-первых, это не медпункт, а храм знаний. Вы хотели, чтобы я вас проконсультировал, чем лечить бабушку? Это не по адресу. Во-вторых, у вашего товарища хоть конспект есть, правда он им неумело воспользовался. А из каких вы научных источников черпали, мой юный друг, такие открытия в теоретических основах электротехники?
— Я тогда болел и лекцию по этой теме пропустил, — оправдывался Ник.
На что преподаватель отреагировал:
— Для сдачи зачета слово болел, в расчет не берется. В техникуме только в двух случаях, возможно, его не сдавать. Это при условии или выбыл, или умер. При остальных случаях, для допуска к экзамену, зачет по предмету необходим. Так что, товарищи студенты, забирайте обе свои зачетки, и я вас жду повторно через неделю.
Так и ходили эти студенты пересдавать зачет преподавателю через день, беря его на измор, пока не выклянчили у него по трояке в зачетку.
Глава 18
Нарядив светящимися гирляндами и бумажными игрушками росшую елку у Зои во дворе, девушки поджидали парней к встрече Нового года.
Толян с Витьком приехали из города с однокурсницами Влада, с которыми они знакомились во время пребывания девчат здесь осенью в колхозе. Намерения у ребят оказались серьезными. Братья часто встречались с девушками, поджидая их после занятий в техникуме, теперь решили познакомить их со своими родителями.
Без десяти минут двенадцать по телевизору начали транслировать обращение генсека с поздравлениями к Советскому народу. Как никогда, изложив кратко достижения в строительстве развитого социализма, выполнения государственного плана нынешней пятилетки за прошедший семидесятый год, пожелал всему народу крепкого здоровья и успехов в труде в наступающем 1971 году. Куранты начали отбивать двенадцать ударов. Витёк открыл с выстрелом пробки бутылку шампанского, все двенадцать человек встали из-за стола и подняли с криками «Ура» наполненные бокалы. Владик подошел к телевизору и успел чокнуться с поднятым бокалом Леонида Ильича:
— Где бы я еще выпил вместе с руководителем государства за здоровье нашего народа?
— Ты, Владик, как всегда в своем амплуа, не можешь без шуточек, — отозвалась Зоя.
Ребята выбежали на улицу и начали хлопать под елкой хлопушки. Конфетти разлетались присутствующим на головы, девчата визжали от восторга. Побросав друг в друга снежки, всей гурьбой мальчишки с девчонками возвратились к столу. Михась поинтересовался у будущих невест Витька и Толяна:
— А как вы, девчатки, различаете своих женихов, я и то путаюсь где кто, они так похожи друг на друга?
— На ощупь, — пошутила Толстова.
— Павлуша, а что ты не пришел к нам со своим братиком? Сашко бы повеселил нашу компанию, — спросила Наталья.
— Он пошел в клуб встречать Новый год со своими одноклассниками. Может учудить, что угодно, — отозвался Пашка, переведя дух от выпитой водки и закусывая уже холодным голубцом.
— Да этот сможет. В прошлом году на Новый год залез на крышу школы и начал кукарекать под звон курантов. Потом его старшеклассники снежками оттуда сбивали, после скатился по скользкой кровле и упал на собачью будку. Перепуганный Полкан выбежал и стал лаять, разбудив деда Ополоновича, школьного сторожа. Тот спросонья выскочил во двор, перекинув со стола недопитую бутылку согревающей жидкости своего же изготовления, и начал со снежной лопатой гоняться за Полканом. Поняв, кто виновник такого шума, и досадуя на свою потерю от нанесённого невосполнимого ущерба разлитой бутылки, переключился на Сашка, успев его два раза огреть лопатой. — Вспомнила эту кем-то рассказанную историю Наталья. — Что ты собираешься теперь делать после армии?
— Я служил в ГДР и подписал контракт на пять лет в качестве прапорщика, после отпуска через месяц возвращаюсь на службу. Там в восточной Германии у немцев во всем порядок. Мусор на асфальт не бросают, на работу не опаздывают, гаишники взяток не берут, а то ещё и в полицию заберут, если предложишь. В городской транспорт или в кинотеатр без очереди не прутся. В общем, скучно, не то, что у нас. В качестве жены, возьму с собой вот Надежду, хочу ее сосватать.
Надежда покраснела, румянец выступил на ее щеках:
— Я еще согласия не дала, уж больно ты быстро ко мне сватаешься.
— А меня Николка почему-то не сватает, а обниматься лезет. Говорит, поступит в институт, отслужит армию, а потом видно будет, — пожаловалась Вера на жениха.
— Жаль конечно, — загрустил Николка.
— Жаль, что не сватаешься?
— Не. Жаль, что хрен уже в банке закончился, закусить нечем.
Зоя спохватилась:
— Я сейчас еще принесу, в холодильнике его хватает.
— Ты бы меньше водку глотал, вон на столе сколько закуски, — обиделась Вера на Николку за такое обращение.
— Давайте наливайте, да потанцуем, а то по телевизору уже показывают «голубой огонек». Скоро будет выступать Соня со своей коронной песней «Червона рута», — предложил Толян и растянул меха баяна, а Витёк сел за барабан, размахивая колотушкой и тарелкой.
К четырем часам утра молодежь напившись и наевшись, выглядела уже уставшими. Решили собираться и расходиться.
Мишаня, уже одевшись, предложил:
— А может завтра на охоту?
— Какая там охота. Вот, когда нам с Толяном, да нашим девчатам охота, вот это охота. Пошли по домам! — скомандовал Витек.
— Ну и болтуны! — беззлобно вырвалось у ихних невест.
Владик шел с друзьями по домам на другой конец улицы. Слышно было, как их товарищи еще на другом конце села под баян на прощанье горланили лирическую песню:
— … Все подружки по парам в тишине разбрелися…
Глава 19
После встречи Нового года, сдав успешно сессию, Владик уехал в село на недельку помочь деду с бабулей по хозяйству, ну и встретиться с друзьями.
Вечером в будний день в клубе народу было мало. Кое-кто из девчат пришел в библиотеку, ребята — посмотреть хоккей по телевизору. Влад с Мишаней — поиграть в бильярд.
— Тебя куда, Влад, направили на практику? — спросил Михась.
— В Тихорецк, строительно-монтажный поезд, а оттуда куда-нибудь пошлют на участок на Кавказе. У нас практика восемь месяцев. А тебя?
— Мне предложили Балашиху, в воинскую часть под Москвой. У нас практика поменьше, всего полгода.
— Хорошие у вас распределения, тебе повезло, на выходные будешь в столицу ездить, найдешь себе москвичку, поздравляю, — оценил Влад предстоящую практику своего друга.
— Сначала нужно будет защитить диплом, а потом в армию. Если им в части понадобится специалист, то могут и оставить там служить, — предположил товарищ.
Подошли девчонки, начитавшись журналов «Огонек» в библиотеке.
Наталья попросила:
— Мальчики, проводите нас домой, сегодня мало друзей, здесь скучно.
— Витек с Толяном в городе своих девок стерегут, чтобы конкуренты их не уволокли, а Павлуша, небось, Надьку уговаривает, где-то уединились, — внес свои соображения Никола.
— Сначала вы меня и Владика проводите в дальнюю дорогу на практику, пойдем все ко мне посидим, поговорим, вспомним прошедшее лето, осень, проведенные вместе, и погладим дорожку на последок. Кто «за»? — поставил вопрос на голосование Михась.
— Лучше всего конечно начать с последнего. А потом уже можно будет и поговорить, — начал было развивать свою мысль Никола, но Вера его одернула:
— У тебя только три желания — чарка, покурить и охота на уме.
— Будешь такой вредной, замуж не возьму.
— Ребятки, хватит вам ругаться. Кто не желает, пусть остается, а я пойду, потанцую под Мишанину гармошку, — поставила Зоя точку в этих дебатах.

Глава 20

После зимних каникул приехал Владик со своими однокурсниками в Тихорецк. Девушек оставили при управлении. Влад попал с Ником на участок, находившийся на станции Овечка Кочубеевского района. Разместили их в одном вагончике, стоящем на колесах в тупике недалеко от железнодорожной станции. В одном из вагончиков, предназначенных для жилья, находилась семья с прорабом участка. Во втором — мастер с семьей, в третьем был склад, и ещё три вагончика пустовали, ждали с отпусков водителей, электромонтажников и трактористов. Этот участок перебазировали с недавно законченного объекта сюда для продолжения прокладки магистрального телефонного кабеля вдоль железной дороги между городом Ростов и Минеральными Водами. Кабель, намотанный на барабане, должны были прокладывать кабелеукладчиком, который тянули четыре трактора. Со дня на день ждали технику и барабаны с кабелем. Ребятам в день приезда прораб-начальник участка Сан Саныч разрешил обживаться на новом месте, получить спецодежду, пройти инструктаж по технике безопасности, посмотреть достопримечательности станицы.
— Завтра нужно будет подключить от электроопоры освещение к нашим вагончикам. Вы изучали теоретическую часть электроснабжения? — поинтересовался прораб у студентов.
Ник стоял и молчал. Влад ответил за обоих:
— Конечно, изучали и экзамен сдавали.
— Тогда завтра и попрактикуетесь.
Лежа уже в постели перед сном, Ник поинтересовался:
— Зачем ты Владик сказал, что мы изучали этот предмет?
— Ты Ник нормальный? Если бы я сказал нет, то прораб нас бы отправил обратно, и нам вряд ли засчитали практику.
— Что-то мне здесь не нравится. Расхотелось мне уже быть далеко от дома. Здесь нет никаких нормальных условий для проживания и комфортного отдыха. Дрова приходится рубить и печку самим топить. Ни музыки, ни телевизора. Даже света нет.
— Хороший у тебя магнитофон, тащил бы с собой сюда и ансамбли моднячие и «Кинз» и «Криденс».
— Да, фонотека у меня замечательная, и магнитофон у меня «Днепр 14» последний писк моды.
— Я знаю. С одним мотором и поэтому пассики быстро изнашиваются. А у меня старенький «Днепр 11» с тремя моторами. А насчет телевизора, то есть он у прораба, мастера, и в одном из вагончиков, а свет завтра подключим. Все, спи давай, — сказал Влад и перевернулся на другой бок.
Получив утром провод с инструментами, ребята начали подключать электроосвещение к вагончикам под руководством мастера. Установили столб с изоляторами, и Владик присоединил провод от распределительного щитка на вагоне к установленной опоре.
— Отлично, теперь ты, Ник, бери у Влада когти и лезь, подключай провода к опоре от линии электропередач. Я уже договорился с РЭС, они напряжение отключили, — распорядился мастер, — тебе осталось только скрутить две пары проводов и заизолировать. Проверь предварительно пробником, отсутствует ли фаза, а то может хорошенько долбануть.
У Ника сразу коленки пошли в разнос, вспоминая практические занятия, когда он лазил в техникуме единственный раз на столб, а ребята все смеялись, как он оттуда слезть не смог. Пришлось ставить раздвижную лестницу и его оттуда снимать.
— У меня что-то голова разболелась, фуфайку нужно снимать, ещё только конец февраля, простужусь, и спецовку запачкаю, — начал канючить Ник.
— Ничего, за пять минут не замерзнешь. Под комбинезоном у тебя тёплый свитер, наверное, шерстяной, импортный? — позавидовал мастер.
— Разрешите мне, я полезу подключу, — вызвался Влад, выгораживая однокурсника.
— Нет, пусть лезет он, должен тренироваться, хоть у нас немного будет работы на высоте, в основном земляные работы с кабелем, но всё же необходимо будет выполнять и такую работу.
Делать нечего. Надел Ник когти кое-как при помощи мастера, обвязал столб монтажным поясом и полез неумело наверх. Долез до верху, застраховался цепью от пояса за крючок на столбе, проверил пробником фазу:
— Есть напряжение на столбе! — обрадовался верхолаз, — под напряжением я работать не буду, начинаю слазить.
— Откуда взяться там электричеству, ты же по нему залазил, столб то деревянный! Ток может быть только в проводах, да и то его отключили, — в сердцах произнес руководитель, — слазь уже, горе практикант, маменькин сынок, еще потом за тебя отвечай, если что. — И начал давать совет, как правильно слазить.
Спустившись до середины, у Ника заскользили по дереву когти от неумелой перестановки их по столбу. Обхватив столб руками, он съехал вниз и сел пятой точкой на железобетонное основание опоры, удерживающее всю конструкцию. Без посторонней помощи он уже подняться не мог. Понемногу резкая боль начала стихать:
— Это вы накаркали, товарищ мастер Бармалей, — так его величали за спиной рабочие, недолюбливая руководителя за скверный характер, чуть не плача от досады и боли, вырвалось у Ника.
Испугавшись за своего подопечного и проглотив такую обиду, мастер спохватился:
— Давай, Владик, берем его под руки и занесем в вагончик, проверим у Ника задницу, возможно, нужно будет его везти в больницу, наверняка там синяк капитальный, чтобы хоть с копчиком было все в порядке.
Докладывая прорабу о случившейся травме на производстве, мастер начал просить машину отвезти пострадавшего в больницу. Зазвенел телефон, звонили с РЭС, энергетик спрашивал, когда подключите провода, чтобы подать электричество от подстанции. Прораб попросил еще пол часа, потом сам перезвонит, и распорядился:
— Я отвезу этого студента в больницу, пусть посмотрят, что с ним не так, а ты бери под контроль подключение питания и перезвонишь в районную электросеть.
— Ну что там, есть напряжение? — спрашивал мастер, стоя внизу возле опоры, пока Владик наверху подсоединял провода.
— Откуда ему взяться, может, когда проходил рядом электровоз, небольшое напряжение могло с индуктироваться на провода и это испугало Ника, — предположил Влад.
— Да, — почесал свой затылок мастер, шапка никогда не держалась у него на голове из-за роскошной кучерявой шевелюры, что было единственным достоинством его внешнего вида, — ну и неудачник твой товарищ.
Владик ничего не ответил мастеру, только посмотрел на него сверху и подумал, глядя на его кривой безобразный нос: «Точно подмечено, Бармалей».
Часа через полтора начальник участка привез Ника из больницы. Пригласив к себе на совещание мастера, сказал:
— Ну и хлыщ этот студент, начал требовать, чтобы ему оформляли производственную травму, врач сказал, что синяк на заднице огромный, пусть два дня отлежится, ничего страшного, еще день похромает и все пройдет. Оформил ему больничный лист как бытовую травму, связанную с работой на три дня. Но я думаю созвониться с нашим управлением, пусть решают, оставят его в конторе или отправят назад домой для прохождения практики по месту жительства в техникуме каким-нибудь лаборантом. Здесь он не нужен, нам с тобой головная боль. Может лом на ногу упустить или лопатой поранится, ещё чего доброго под поезд попадет, нянька ему персональная нужна. Работать он не собирается, одним словом — шалопай.
Мастер доложил:
— Звонил начальник станции, говорил, что пришла наша техника, нужно получать, уже и рабочие прибывают из отпуска. Ленька электромонтажник, например. Можно его подселить в вагончик к Владику, они одногодки, пусть вместе будут работать на кабелеукладчике и стропальщиками.
— Хорошо, я поеду с механизаторами технику перегонять, а ты заселяй вновь прибывших отпускников и готовь ребят завтра копать траншею возле железной дороги и делать шурфы под полотном, в общем, там, где не проедет кабелеукладчик. Будешь руководить, кабель прибудет через два три дня в начале марта, у нас должно быть всё готово к началу работ, — дал задание прораб своему подчиненному. Тот поморщился:
— На завтра по прогнозу обещают плюс двенадцать и на весь день дождь, — видно неохота ему было стоять в сырую погоду грязь месить, контролируя рабочих.
Глава 21
— Вот отлежусь и поеду домой, не нравится мне здесь проходить производственную практику, ты меня проводишь к поезду, Влад?
— Ник, тебе нужно было ехать в Одессу с Карповым или в Оренбург с Скоркиным, они тебя бы хорошо поднатаскали за время практики.
— Еще чего, ну и друг, желаешь мне, чтобы я вообще до дома не добрался?
Весь следующий день Ник прохлаждался в вагончике в «красном уголке» возле телевизора. А Влад, познакомившись с ребятами, копал возле железной дороги в грязи траншею под кабель. Мастер определил фронт работ стоял рядом, давая ценные указания, но больше мешал, чем подсказывал. До обеда рабочие выкопали приличный участок траншеи и готовились идти на обед в местную столовую возле вокзала. Мастер взял у Лёньки лопату и, ковырнув землю, сделал замечание:
— Шире надо копать, и глубже.
Из-под кома грязи, вывалившейся с лопаты, выпала какая-то бумажка. Мастер её поднял, полез в карман за очками, но не нашел, и начал рассматривать бумагу. Покрутил её в руках, ничего конкретного на ней не разглядев, очевидно не хотел запачкаться в грязь, выбросил её на выкопанную землю из траншеи, и пошёл домой в вагончик обедать.
Ленька вернулся за лопатой и поднял бумажку. Это была целая сторублевка, но очень грязная. Очевидно, кто-то случайно обронил ее когда-то из проходящего мимо поезда, и она провалялась некоторое время в грязи.
Ребята обрадовались такой находке. Обмыв ее из-под водопроводной колонки, пока обедали в столовой, она начала просыхать. После обеда, завершив выполнение земельных работ, мужики по дороге домой зашли в продовольственный магазин. Набрали продуктов, не забыв прихватить и пару бутылок перцовки, на успевшую уже к этому времени высохнуть сотню.
Пока молодежь: Владик, Ленька и молодой бульдозерист чистили картошку, механизаторы нарубили дрова и растопили печку. Почувствовав дармовую выпивку, пришел в вагончик и мастер узнать, как выполнила бригада поставленную задачу. Увидев, как бы невзначай, на столе спиртное, поинтересовался:
— По какому случаю праздник, на какие средства гуляем, товарищи?
Рабочий люд уже был бывалым. Кому было за тридцать, а кому около этого. Бригадир механизаторов, дядя Ваня — Вано, как его величал Ленька и Влад, хотя он старше их был на двенадцать лет, ответил за всех:
— Решили отметить первый день работы на новом участке, да обмыть сторублевку найденную Ленькой, которую вы за ненадобностью выбросили.
Что-то вспомнив, лицо у мастера изменилось, стало напоминать звериный оскал, ну точно Бармалей. Потом, постепенно придя в себя, вдруг жалобно попросил:
— А ведь это я нашел сто рублей, отдайте.
— С чего это вдруг, вы ее выбросили, она, наверное, вам была не нужна, мы на нее накупили продуктов, вон все на столе. Хотите, присоединяйтесь к нам, а то скоро ничего не останется, все съедим.
— Я плохо вижу, думал какая то грязная тряпка и выбросил, — начал, было, мастер, но понял, что второй раз упрашивать его не будут и первым сел за стол, ухватив бутылку перцовки, сам налил себе в стакан. Выпив, потянулся за закуской и зацепил уже пустой стакан. Тот упал на пол и разбился. Извинялся недолго. Прилично закусив, как будто его дома жена не кормила, встал из-за стола с просьбой, — а сколько мне причитается? Отдайте хоть четвертак на сдачу.
— Вы уже на свою сдачу все слопали и выпили, и дежурный стакан уничтожили. Ладно, Ленька, отдай ему червонец, красненькую бумажку с портретом Ильича, пусть идет, а то жена начнет волноваться и прибежит сюда его искать, — укорил Вано не совсем стыдливого мастера.
На второй день ребята рассказали эту историю прорабу, тот немного посмеялся, и, узнав, что мастеру за находку в качестве компенсации возвратили червонец, сказал:
— Ну и хорошо, хватит ему и десятки.
Ника Владик проводил на поезд, тот чувствовал себя уже относительно сносно. Приехав в управление, Ник и в конторе долго не задержался, что-то там напутал с нарядами, которые ему поручили проверить, и через два дня его с легким замиранием сердца начальник строительно-монтажного поезда проводил восвояси. Домой к маме и папе с припиской в его направлении «В связи с неудовлетворительным здоровьем, теоретически и технически не подготовленным к выполнению производственной практики, рекомендуем пройти ее по месту учебы».
Глава 22
Был в бригаде один водитель грузовой машины Василь. Имея на себе фуфайку, да зубную щетку с электробритвой в рюкзаке, управление его сюда на месяц прислало в командировку. Был он не особо пьющим, но балаболом был порядочным.
Как-то после работы, сидя в красном уголке, на всех трех каналах по телевизору программа была скучная и чтобы скоротать время, бригадир спросил у Василя:
— Расскажи-ка нам, любезный, как ты к нам попал? Провал какой-то в твоей биографии за последние два года. А то мы тебя не знаем, только анекдоты травишь, чем ты занимался все это время?
Шофер потер свой приплюснутый, как у боксера нос, маленькие глазки забегали по присутствующим, уселся поудобнее в кресло и начал излагать свою сомнительную историю:
— В те времена я работал в Москве водителем на почтамте, развозил почту по предприятиям. А в свободное время подкалымливал, возил иногда одну постоянную клиентку в парикмахерскую, любила она пофорсить перед соседями. Однажды, когда она засиделась в салоне красоты, наводя на голове марафет, я вышел из машины и попросил, напротив, как сейчас помню, в киоске «союзпечать» газету «Советский спорт». Подавая газету, в окошко выглянул неприветливый дедушка в очках и, улыбаясь сквозь зубы, не по годам белоснежные, помотав вокруг головой, убедительно порекомендовал мне возле киоска не садиться и не читать здесь прессу.
— Разве зеленая краска на скамейке не просохла? — спросил я.
— Зеленая высохла, а вот красная нет, и задница у тебя будет такого же цвета, если отсюда не уйдешь, — зашипел сквозь зубы киоскер.
Я хотел, было уже перейти дорогу, но, напротив, за моей машиной остановилась черная иномарка с дипломатическими номерами, а флажки на капоте были не нашего государства. Водитель вышел, проверил колесо и полез за домкратом.
Из задней двери вышел пассажир лет тридцати пяти и спортивным шагом направился к киоску. Судя по шикарной короткой джинсовой куртке и таких же джинсов знаменитой фирмы «Ли», это был явно не дипломат. Я развернулся и направился следом за ним. Хотел попросить у него продать моднячие джинсы, ожидая у киоска, когда он купит прессу. Незнакомец постучал по окошку киоска фирменной зажигалкой и попросил на ломаном русском газету «Вечерний Нью-Йорк таймс», протягивая продавцу десятидолларовую купюру. Дедушка, молча купюру взял, повертел ее в руках, не зная куда ее деть, приколоть ее как улику к протоколу будущего допроса, или же положить в собственный карман для коллекции или хозяйственных нужд, не часто ему приходилось держать в руках валюту буржуазных государств. Протянул покупателю требуемую газету и дал сдачу один рубль.
— Эге, дед, я вижу, ты дальтоник, не отличаешь зеленый цвет от коричневого, давай сдачу еще трояку, — потребовал незнакомец.
— Слушай, ты, империалист, угнетатель народов, по официальному курсу за твой доллар дадут всего шестьдесят копеек, — и протянул раскрытую красную корочку с водяным знаком КГБ внутри.
У иностранца глаза округлились от неожиданности, он начал медленно приседать, очевидно, хотел справить нужду здесь прямо на асфальте, но узкие брюки не давали ему этого сделать. Гулявшие невдалеке древние старушки молодцевато подскочили к незнакомцу, ухватили его под руки и потащили в ближайший участок добровольно народной дружины, находившийся неподалеку. Дедушка-оперативник выскочил из киоска уже без очков и лысого парика схватил меня за локоть своими, как щипцы, пальцами на ладони, и повел следом в участок. Откуда-то взялись еще два молодых оперативника в штатском и проследовали за нами. Вышедшая из салона моя клиентка хотела, было что-то объяснить молодым людям, но они, не церемонясь, оттеснили ее от двери с вопросом:
— Вы с ним? Вы его знаете? Тогда попрошу пройти с нами.
— Нет, нет, первый раз вижу, — ретировалась дамочка.
— Тогда не мешайте органам выполнять свою работу.
В отделении ДНД был еще один кабинет, куда привели задержанных.
— Я ни в чем не виноват, я здесь оказался чисто случайно, начал я им объяснять.
— Так мы тебе и поверим. Признавайся, когда и с какой целью был заброшен в Советский Союз? Где, кем и когда был завербован? На какую разведку работаешь. Явки и пароли, — начал у меня выяснять кэгэбист.
Потом ввели иностранца.
— Подтвердите, пожалуйста, что я вас не знаю, никакой информации я вам не передавал, — начал я упрашивать незнакомца.
— Это кто? — спросил оперативник у него.
Тот, скорее не понял вопроса, пробормотал членораздельно:
— Де — бил, — и больше ничего не пояснив, начал требовать представителя посольства.
— Ах, так тебя величают Бил, это имя или кличка? — поинтересовался старшой у меня, обезумев от ответа иностранца.
Голова шла кругом, я ничего не соображал, только молча спрашивал себя, что со мной и почему я здесь и зачем позарился на эти джинсы? Через час я оказался уже на Лубянке. Того иностранца я больше не видел. Меня интересовала только моя судьба. Три дня меня там промурыжили. Я признался во всех тяжких грехах, даже которых и не совершал. Вспомнил все, что было и чего не было. Потом отправили за сто первый километр, а точнее с «предписанием» на два годика отбывать повинную в Казахстане, на целине баранку крутить. Прав оказался тот окаянный оперативник-дедушка, что моя попа будет очень красной. Хоть так, это уже лучше, чем быть вражеским агентом и предателем родины.
— Складно поешь, даже заплакать хочется, — оценил рассказ Вано.
— Хотите верьте, хотите нет. А такое было, — и Василь стрельнул народно-доступную сигаретку «Прима» у бригадира.

Глава 23

12 марта 1971 года. Уже неделю бригада прокладывала
магистральный кабель далее на юг, проложила его около десяти километров. Погода была пасмурная и сырая. Трактористы остановили технику на перекур, ожидая, пока перезагрузится кабелеукладчик новым барабаном кабеля. Где-то вдалеке по направлению дислокации жилых вагончиков послышались приглушенные непрекращающиеся периодические взрывы. Через пару минут в той стороне небо заволокло черной тучей, она с каждой минутой все разрасталась. Взрывы продолжались.
— Произошло что-то серьезное возле железнодорожной станции, может даже на железной дороге, — предположил бригадир, — недавно туда прошёл мимо нас грузовой состав.
— Давайте пока все работы приостановим, — кто-то предложил, — скоро приедет прораб или мастер, все узнаем.
После каждого взрыва небо освещалось заревом, и поднималась очередная черная туча. Ребята находились в неведении и, молча с опаской, наблюдали за происходящим. Ждать пришлось не долго. Вскоре на грунтовке вдоль железной дороги появилась быстро мчавшая машина с прорабом.
Выскочив из машины, Сан Саныч, весь бледный начал рассказывать:
— Мимо наших вагончиков проходил состав с коксом. Трое путейцев делали профилактику находившейся рядом автоматической переводной стрелке, перебрасывающей рельсы с первого пути на второй. Не успел состав с коксом пройти по второму пути, как ремонтники перебросили стрелку с первого на второй путь. То ли им не сообщили о приближении по рации встречного состава с цистернами нефти и пропана, то ли путейцы не успели перевести стрелку назад, но произошло столкновение двух товарных составов. Удар был такой силы, что произошёл взрыв горючего вещества. Вагоны, налетая друг на друга, начали поочерёдно взрываться. Рассоединившись на автосцепке, горящие цистерны с нефтью и пропаном катились вниз по обе стороны железной дороги, круша на своём пути жилые кирпичные дома, постройки и сараи железнодорожников, и наши вагончики. Летящие метров на сто огненные брызги воспламеняли все, что оставалось нетронутым после свалившихся вагонов и цистерн. Предположительно имеются жертвы. Слава богу, мы с мастером, да помог еще водитель, вывели наши семьи из вагончиков и эвакуировали на железнодорожный вокзал. Садитесь в машину, поедем, может мы, чем поможем.
Прибыв к месту крушения, работники увидели удручающую картину. Пожарный железнодорожный состав тушил горящие вагоны. Все вокруг было разрушено. Появилась военная техника железнодорожных войск.
Бронетранспортеры растягивали от железной дороги уцелевшие и выгоревшие вагоны. Вокруг была разлита нефть, горела земля, столбы черного дыма разъедали глаза. На железнодорожном полотне лежали покорёженные высокой температурой рельсы. От жилых вагончиков остались только металлические каркасы.
Прораб попросил механизаторов:
— Мужики, попробуйте отвести кое-какую уцелевшую технику в безопасное место, — и сам начал помогать трактористам.
А мастер, подойдя к Владику и Леньке, промолвил:
— Ух, ты, уцелело пол бочки бензина, и как она еще не сгорела? Делайте ноги в руки и тащите бочку за посадку деревьев, авось не взорвется, — а сам бегом хромая первым направился за посадку.
— Ну и Бармалей, сам бы и тащил, а то побежал прятать свою задницу, — вымолвил Лёнька в сердцах и взялся в рабочих рукавицах за 100 литровую бочку.
В бочке было добрых литров 50. Когда Владик ухватился за неё, она сильно накалилась от высокой температуры и шипела. Катить её по горящей земле не имело смысла. Взяв бочку, обжигая руки, ребята потащили ее за дымящуюся посадку. Рванула еще одна цистерна. Пожарники побросали свои брандспойты с пожарными рукавами и ретировались в укрытие. Тушил пожар только автоматический брандспойт на железнодорожном вагоне. Вырвался столб огня горящей нефти, перелетев через ребят несших бочку с бензином, и попав на посадку, зажег ее. Ребята еле успели выскочить из посадки и кинули бочку. Та прокатилась еще несколько метров и остановилась в кювете. Влад с Ленькой побежали вдоль посадки, туда, где базировались военные и спасенная трактористами одна грузовая машина.
Сюда уже огонь не доставал. Дыму было намного меньше, и дышать стало легче. Только сейчас Владик обратил внимание на свои сгоревшие войлочные ботинки. Они почти полностью выгорели, в подошвах видны были прогоревшие места и сильно пекли ступни ног.
До самой ночи работали военные и пожарники. Пожар удалось потушить общими усилиями. Невдалеке раскинули армейскую полевую кухню. Из станицы привезли кое-какую помощь погорельцам, у которых осталась на них только рабочая форма. Жившие неподалёку на краю станции ромалы на телеге привезли некоторые вещи для пострадавших.
Цыганка, еще не старая, подошла к Владику, посмотрела на его полуголые ноги и отдала ему резиновые сапоги, еще пригодные для носки.
— Подойди к телеге, сынок, — промолвила она, и вытащила из мешка китайскую рубашку, почти новую, — возьми, носи на здоровье.
Владик поблагодарил ее за подарок. Цыганка, глядя на него, сказала с сожалением:
— Погадала я бы тебе, молодой, симпатичный, да надо позолотить ручку.
— Могу посеребрить, — вытаскивая беленькую двадцати копеечную монетку из кармана комбинезона, ответил практикант, протягивая ее гадалке.
— Давай левую руку, — попросила цыганка и начала гадать. — Детство было у тебя в достатке, не голодал, хорошо учишься. Будущее будет у тебя не трудное, женишься, будут у тебя хороших двое деток, … девочек.
— Роза, садись на телегу, поехали, чем смогли — помогли, дома ждут, — оборвал жену старый ром.
Роза заспешила, но на прощание сказала Владу:
— Найдешь зеленый камень, настоящий, подержи его в руках. Сила камня перейдет к тебе, и все невзгоды отвернутся от тебя. Доживешь до глубокой старости.
Военные оцепили всю опасную территорию и больше никого из посторонних не пускали. Поприезжали чиновники из района, края, руководить устранением пожара. Комиссия составляла Акты нанесённого ущерба от крушения поездов. Всех работников строительно-монтажного поезда временно поселили в общежитии колхоза миллионера.
Владик, улучив минутку, побежал на почту и дал домой телеграмму такого содержания: «Все сгорело, вышлите ботинки и бушлат».
Вечером, когда все немного успокоилось, стало известно, что в результате столкновения поездов произошла трагедия. Погибло девять человек: три машиниста поезда и шесть человек местных жителей. Материальный ущерб, нанесенный людям и государству, оценивался ни в один миллион рублей.
Железная дорога на Кавказ была восстановлена только сутки спустя.
Не поужинав, Владик слег с температурой в постель, очевидно из-за простуженных ног. Остальные работники поужинали в столовой. Колхоз поставил на довольствие погорельцев, обеспечив их питанием. По списку можно было получать необходимые продовольственные товары в магазине и пользоваться благами социальной сферы: кино, баня, парикмахерская.
Вернувшись из магазина, бригадир открыл бутылку перцовки, налил пол стакана и протянул Владу:
— Держи, студент, выпей и укройся хорошенько одеялом. Утром будешь как огурчик. Всю простуду снимет.
Глава 24
Поутру Влада ещё слабость одолевала, но температуры уже не было.
В станице был день траура. Поэтому никакой работы не намечалось. Работники сходили всем составом на пепелище, посмотреть, что осталось от их жилища. Где находился Владика вагончик, он обнаружил груду пепла и искореженного металла. На земле блестел слиток из 26 юбилейных рублей, напоминающий расплавленный блин, да обгоревшая механическая машинка для бритья, подаренная отцом на день рождения. От фотоаппарата уцелела какая-то металлическая часть от объектива. Вот и всё, что осталось от прежнего быта.
К обеду появился представитель соответствующих органов из столицы в сопровождении начальника участка. Раздал всем бланки и сказал:
— Попрошу пострадавшим произвести опись сгоревшим документам и личным вещам, — обернувшись к прорабу, продолжил, — вас попрошу проконтролировать и завизировать заполненные бланки, чтобы лишнего не писали, я завтра заберу эти документы.
Прораб естественно перепоручил такую неприглядную миссию своему мастеру и пошел заниматься текущими делами.
Уединившись, работники, вспоминая, описывали свое сгоревшее имущество. Вскоре все заполненные бланки собрал мастер и стал скрупулезно обсуждать с каждым пострадавшим список сгоревших вещей, придираясь по каждому пункту. При проверке списка Влада мастер, удивляясь, задал вопрос:
— Имеются у меня сомнения по поводу твоей бритвы, фотоаппарата и денег. Были ли они у тебя по приезду к нам? По остальным вещам у меня сомнений нет.
Рабочие начали возмущаться, подтвердив их наличие, а Влад предъявил мастеру расплавленный слиток из монет, обугленные части бритвы и фотоаппарата.
Проверка описей проходила на эмоциях. Соседи по вагончику подтверждали наличие бывших вещей у своих товарищей. Дошла очередь и к списку Василя. По туалетным принадлежностям у мастера вопросов не возникло. А вот по поводу наличия двух японских галстуков по 100 рублей и мохерового итальянского свитера за 200 рублей, у всех присутствующих появились сомнения, при зарплате водителя грузовика 150 — 160 рублей в месяц. Василь, с пеной у рта, доказывал:
— Были они у меня, я их прятал в рюкзаке и никому не показывал, чтобы не украли. Вспомнил, я ещё не успел внести в список швейцарские золотые часы за 150 рублей.
— Я интересуюсь маркой твоих швейцарских часов, и на какие средства ты это всё приобрел? — допытывался бригадир.
Шофер запнулся и не знал, что отвечать. А бригада нагнетала вопросы:
— Василь, скажи по секрету, в каком галантерейном магазине ты купил эти вещи? В твоём рюкзаке, случайно, не оказалось ещё переносного японского магнитофона?
Все вопросы остались без ответа.
Как и обещал, на следующий день явился представитель внутренних органов в штатском в сопровождении офицера и забрал для ознакомления списки сгоревших вещей. Проверив список, написанный Василём, его попросили в присутствии прораба сесть в машину.
— Старый знакомый. Ты опять захотел на целину? Поедешь с нами, — обратился к водителю офицер. — А вам, товарищ прораб, спасибо за оперативность. Списки мы заберем. Когда министры на них наложат резолюцию, всем месяцев через два выплатят компенсацию за нанесенный ущерб и восстановят сгоревшие личные документы.
— Куда вы забираете Василя? Что с ним будет? — поинтересовался начальник участка у офицера.
— Куда надо, вам этого лучше не знать. — Дав понять, что разговор окончен.
С этого момента о водителе больше ничего не было слышно.
Глава 25
Еще неделю работники участка работали на трассе, с каждым днем все дальше удаляясь от станции Овечка, пока не завершили полностью прокладку телефонного кабеля до планируемого объекта.
Проживая в гостинице и пользуясь всеми благами за счет колхоза и государства, некоторые члены общества, а точнее, отдельные нерадивые элементы бригады злоупотребляли доверием государства, чрезмерно удовлетворяя свои потребности, отоваривались в прикрепленном за ними продовольственном магазине немалым количеством спиртных напитков. Кстати, политика Партии и прогрессивной части Советского народа была направлена на строительство коммунизма в нашей стране под лозунгом «от каждого по способности — каждому по потребности».
После того, как местные сочувствующие, не слишком сознательные отдельные лица населения, повадились ходить в гости к погорельцам и распивать вышеуказанные напитки, правление колхоза прекратило финансирование выделяемых продуктов. Да и к этому времени уже управление СМП выделило по 100 рублей пострадавшим, а Владу, как студенту и временному сотруднику — 50 рублей в качестве материальной помощи, переведя их на самообеспечение.
Вскоре прибыли совершенно новые вагончики для проживания работников. Все переселились в новое жилье на колесах. Механизаторы погрузили технику на специальные железнодорожные платформы для отправки на новый объект. Прощай станция Овечка! И здравствуй Невинномысск!
Наступила уже настоящая весна. Деревья и кусты распускались от зимней спячки и покрывались нежной зеленью. Вагончики и здесь отогнали в тупик за железнодорожным вокзалом. Пока ждали прибытие техники и кабеля, работники два дня обустраивали свой быт. Погода стояла тёплая, можно было уже загорать, но вода в реке Кубань была еще прохладная, и искупаться из ребят никто не рискнул. За питьевой водой приходилось ходить к самой станции. Прораб попросил бригадира:
— Вано, возьми ребят, и походите, поспрашивайте у местных жителей, где здесь поблизости есть вода.
Недолго поколесив по округе возле вагончиков, и не найдя водопроводной колонки, ребята постучали в первые попавшиеся ворота местных жителей.
Во дворе залаяла собака, видно овчарка, наверно дрессированная, потому как послышались шаги и после команды — Эльбрус, место, — лай прекратился.
Отворив тяжёлую металлическую калитку, вышел хозяин дома на вид явно кавказской национальности и спросил:
— Чего стучишь? Собаку волнуешь. Говори, чего надо?
Вано начал объясняться с хозяином:
— Водопроводную колонку ищу, не могу найти.
— И не найдешь. «Толко возлэ вакзала. Пит хошь»?
— Не только я, и мои пацаны тоже.
Ничего больше не сказав, хозяин закрыл за собой калитку. Собака опять загавкала. Прошло минут десять. Искатели водопоя второй раз стучать не захотели, и уже было собрались уходить, как калитка снова отворилась, и в проходе появился кавказец с двухлитровой пиалой в руках.
— «На, пэй», — и протянул бригадиру, чтобы тот первым утолил жажду.
Вано залпом, не передохнув, выпил добрую половину пиалы, крякнув от удовольствия, передал ее Владу. Тот допавшись до прохладительной жидкости, не обратив внимания на ее прозрачно желтый цвет, не сразу сообразил, что это было сухое молодое вино, с изысканным ароматом отбродившего винограда.
— Это же сухое настоящее вино! Спасибо за угощение, — поблагодарил Владик хозяина, и передал пиалу Леньке.
Бригадир спросил:
— Вино, это хорошо, а насчет питьевой воды у вас как?
— «Нэ как», — был ответ. — «Вада у нас прывазная, мы эе залэваем в бэтонные рэзэрвуары. Исползуем ее для палыва и прыгатавлэния пиши. А пием вместо вады толко винё».
— Можно ли у вас купить немного вина, нам понравилось. Сколько стоит?
— «Пядэсят капэек лытра».
— У меня пятёрка есть, а ты, Ленька, помоложе, беги домой за ведром. Вечером погуляем с мужиками. Все равно завтра на работу не выходить, — констатировал факт бригадир.
Испробовать вино собралась вся бригада, черпали кружками, почти не закусывая. Как раз к столу, вместо убывшего в неизвестном направлении Василя, прибыл новый водитель дядя Борьчик, земляк Вано. С которым они вместе проработали в Грузии на участке города Самтредиа. В свободное от работы время, от выпивки он никогда не отказывался. И переборы раз в месяц у него бывали.
К концу вечеринки, когда из ведра уже нечего было черпать, в вагончик поднялся Бармалей, посмотрел на порожнее ведро и с досадой промолвил:
— Я вот зачем пожаловал, хочу объявить, что мы завтра еще на работу не выходим. Техника придёт только к вечеру.
— Вы сегодня уже это на планёрке объявляли, — ответил бригадир.
— Вот ещё что, чуть не забыл, — вытаскивая из кармана спецовки граненый стакан и ставя его на стол, продолжил, — прошлый раз я нечаянно разбил вашу тару, вот принес взамен.
— Товарищ мастер, вы на целый час опоздали, выпить больше ничего не осталось, рандеву закончилось, а за стакан спасибо, — культурно оборвал Вано своего собеседника.
— Как ничего нет? А это, — и дядя Борьчик, уже немного захмелев, достал из чемодана бутыль красного крепленого вина из грузинского винограда. И его понесло, — выставляю привалуху, принимайте в бригаду, испробуйте ещё моего вина трехлетней выдержки.
От такого предложения никто из присутствующих не отказывался. А мастер не возражал тем более.
Вано под столом незаметно наступил земляку на ногу:
— Ты что гусаришь, не мог до утра подождать, или хотя бы дождаться, когда Бармалей отсюда уйдет?
Когда, наконец, мастер укатил на ночлег к милой женушке, и ребята тоже собирались расходиться по вагончикам, Борьчик изъявил желание рассказать анекдот.
— Если анекдот про катапульту, то можешь его не начинать, он с началом, но без конца, мы уже его давно слышали, — отрезал бригадир.
Но рассказчик не унимался:
— Слышали да не все, — и подсев поближе к Леньке и Владу, продолжил, — была как-то у одного арабского шейха катапульта. — С этими словами рассказчик начал дремать, уронив голову на стол.
— Начало все слышали? — спросил Вано, — давайте поднимайте этого знатока длинных анекдотов и отнесем на кровать.
Уже, будучи в постели, Борьчик приподнял голову и добавил на закуску:
— А катапульта, по-моему, была исправная, — потом снова опустил голову на подушку и захрапел.
Так за время пребывания на практике Влад ни разу и не услышал от него конца этого анекдота.
Глава 26
По городу возле железной дороги проходило огромное количество подземных сооружений: силовых электрокабелей, телефонных линий и всевозможных городских коммуникаций. Техника не везде проходила. Приходилось много рыть траншей вручную. Таким методом прокладка кабеля по расценкам оценивалась дороже, и ребята неплохо зарабатывали на этих отрезках участка. В середине апреля начальник участка привёз всем работникам зарплату и премиальные по выполнению плана за предыдущий объект. Еще выплачивали, так называемые колесные, за проживание в железнодорожных вагончиках. В общем, у ребят деньги не переводились.
В один из выходных дней рабочие и прораб с мастером со своими семьями собрались отдохнуть на городском пляже. Вода была уже относительно теплой, и отдыхающие открывали пляжный сезон.
— Давайте немного отойдем в сторону к деревьям, где меньше народа, не будем же мы на пляже жарить шашлык, — предложил прораб.
Замоченное мясо для шашлыка было заранее приготовлено. Оставалось только развести костер.
Мастер всё время крутился возле жара от костра, на котором готовили шашлык, и, давая ценные указания, больше мешал.
— Вы бы лучше принесли и наломали сухих веток для приготовления вторых порций мяса, — подсказал бригадир, — мы собрали деньги всей бригадой вместе с начальником участка для организации культурного отдыха, а какая доля вами была внесена в общий котёл?
— Мы с женой принесли бутылку водки и бутылку лимонада.
— На всю нашу ораву? — спросил Влад.
— Тогда я еще добавлю, — порывшись в кармане, достал рубль, — вот Владик возьми деньги и сбегай в магазин за бутылкой вина, если не хватит, то 20 копеек найдёшь.
— Ты мне, муженек, ничего не сказал, что ребята собираются обедать на природе, не позорился бы со своим рублем, — и протянула ещё один рубль Владу.
— Никуда никому бежать не надо. Выпивки и закуски всем хватит. Скоро будем садиться за стол, — пресек всякие препирательства начальник участка.
Выпив по первой стопке и закусив шашлыком из немного жестковатой баранины, половина ребят соизволила принять водные процедуры в Кубани.
Вода оказалась не холодной, может, на организм подействовало выпитое спиртное, но ребята минут десять барахтались в воде, далеко не заплывая, так как течение в этом месте было быстрое. На противоположной стороне, там, где река делала изгиб, в заводи в лодке сидел пожилой мужчина с удочкой. После поклёвки, у него поплавок резко пошёл в сторону и скрылся под водой. Рыбак подсек рыбу, но вытащить ее не смог. Удочку он с рук не выпустил, и лодка, отцепившись от прибрежного куста, поплыла вместе с рыбаком за рыбой.
— Ребята, выручайте, помогите вытащить сома! — кричал рыбак.
А лодку уже затянуло на середину реки и понесло течением.
— Бросай удочку, старый пень, а то сам пойдешь на дно рыбу кормить!
— Не брошу, такой сом мне ещё ни разу не попадался!
Четверо парней из бригады бросились вплавь выручать рыбака.
— А ты куда, молодой, еще сам утонешь, — набросился на Влада бригадир.
— У меня опыт по спасению утопающих уже имеется, — отозвался Влад, быстро догоняя лодку.
Лодку отнесло уже метров за сто, когда мужики к ней приблизились. Рыба, очевидно, подустала, и была не такой активной, как прежде. Ухватив лодку за корму, ребята потащили ее к берегу вместе с рыбаком и удочкой. Видно из последних сил огромная рыба сделала свечу и освободилась от крюка, на прощание, шлепнул хвостом по воде, и скрылась на дне реки. Пока рыбака высаживали на берег, тот в адрес ребят всю дорогу посылал маты.
— Вы мне перепортили всю рыбалку! Я такого сома из-за вас упустил, — возмущался дед.
Высадив на сушу, рыбака подвели к импровизированному столу, точнее к широкой брезентовой накидке, лежащей на траве, на которой находилась неплохая закуска к спиртным напиткам.
— А ну-ка, батя, выпей с нами, да полечи нервишки, они у тебя с этой рыбалкой совсем расшатались, — наливая в стопку не разведенного спирта, предложил прораб, — все мы с берега наблюдали, как ты лихо с уловом сражался, как настоящий казак, удочкой, как шашкой махал.
Рыбак молча выпил, взял пол цыбулыны, понюхал, но закусывать не стал. Положил ее обратно. Достал из кармана кисет с самосадом, виртуозно свернул козью ножку и закурил.
— Дед, скажи, какую ты приманку бросал, и на какую наживку ловил сома? — поинтересовался бригадир.
Докурив цыгарку, поблагодарил за выпивку, и на прощанье промолвил:
— На цыпленка, — и пошел к лодке.
Глава 27
Дней через десять под майские праздники бригаде привезли списки сгоревших личных вещей и документов, подписанных несколькими московскими министрами и заверенные гербовой печатью, а также все деньги, указанные в описи. Этот список давал право на восстановление документов по месту жительства, уничтоженных пожаром.
Вместе с деньгами Влад получил железнодорожную «форму-6», дающую право на бесплатный проезд в оба конца указанного в требовании.
— Погуляешь дома недельку на праздники и заодно восстановишь уничтоженный паспорт и прочие документы, какие у тебя были. Разрешил бы тебе ещё немного погулять, но к 9 мая мы заканчиваем этот объект и переезжаем в Краснодар. Ты можешь к нашему отъезду не успеть явиться, и потом долго нас будешь искать, — дал напутствие начальник участка.
Влад поинтересовался:
— Когда можно будет отбывать?
— Хоть сегодня, кстати, вечером есть поезд Кисловодск — Москва. Можешь идти и готовиться к отъезду, если не хочешь потерять один день кратковременного отпуска.
Получив деньги, несколько человек из бригады сразу пошли за покупками по магазинам. Особо шикарных вещей в Невинномысске ребята не обнаружили, но вдруг в центральном универмаге для выполнения месячного плана выбросили на прилавок несколько десятков модных французских болоний по 54 рубля. Сразу образовалась очередь, и через каких-то двадцать минут ребятам достались модные дефицитные плащи.
Ленька настоял, чтобы вскладчину приобрести переносной проигрыватель для всего коллектива, ребята согласились и скинулись на покупку. Ленька накупил современных гибких пластинок по 60 копеек. И даже одну пластинку из-под прилавка с песнями Софии Ротару за один рубль, которую милая молоденькая продавщица, не выдержав приятной лести любезного покупателя, отпускающего комплименты в ее адрес, уступила просьбам молодого человека.
Таким образом, Лёнька был несказанно рад вдвойне — купил пластинку любимой певицы и пригласил симпатичную продавщицу на танцы в вагончик, с которой успел уже познакомиться.
— Так, друзья, давайте сходим на местный базар — толкучку, говорят там можно хорошо скупиться. Бывают импортные костюмы, куртки, свитера, обувь. Можно прилично обновить свой гардероб, а то во дворец культуры нам как в робе, больше не в чем выйти, — сделал заманчивое предложение Вано.
Все согласились кроме Леньки, который больше никуда не хотел идти, а стоял возле прилавка и развлекал новую знакомую.
Толкучка была приличная. Торговали небольшие магазинчики, ателье, киоски и приезжие продавцы с прилавков и с рук. Много было импортных вещей не намного дороже, чем в магазинах. Да и люд был здесь многонациональным. Ребята разделились. Из Черкесска продавцы предлагали разные шерстяные изделия, особенно были хороши шерстяные свитера.
— Я куплю, — сказал Влад своему попутчику Вано, который тоже решил что-то себе выбрать из свитеров.
— Пойдём, студент, поищем водолазки, последний писк моды, — сказал бригадир, заворачивая покупку в авоську, — я кроме белых, еще других ни на ком не видел.
Подошли к продавцам из Грузии.
— Выбирайте ребята водолазки, есть и полосатые, есть и однотонные, есть и разных цветов, — предлагали, рекламируя свои товары, продавцы.
Владик подобрал себе и брату на подарок по полосатой водолазке, таких цветов он еще нигде не встречал. Через пол часа у него была уже набита сумка новыми вещами.
— Куда делись наши остальные ребята? — спросил он.
— Я им говорил, нужно держаться всем вместе, здесь хватает разношерстного сброда разных мастей. Так и гляди, чего доброго объегорят на покупке, или вообще оставят тебя с пустыми карманами. Я только спокоен за Борьчика, он ещё тот карась, любого проходимца нажухает.
— А куда он пропал? Давно его уже не видно. Пойдем, поищем его и наших ребят.
— Ну, пойдем, он говорил, что хотел купить себе овчинный полушубок, наподобие армейского, который стоит 80 рублей, но они в дефиците и за такие деньги нигде не купишь. Разве что за 120 на базаре, а то и дороже.
Подойдя к месту, где толкались продавцы верхней одежды, Владик и бригадир услышали какой-то шум. Дело доходило до драки. Кричали и спорили между собой два мужика непонятной национальности, не внушающие доверия, с синими носами и опухшими физиономиями, обвиняя друг друга не в расторопности и глупости, не скупясь на обиходные выражения в словесной перепалке. Работники СМП стояли в сторонке, наблюдая за происходящим, и слушали их нецензурный диалог.
— Ну и где мы теперь будем его искать? — кричал один.
Другой оправдывался:
— Я уже оббежал весь базар, спрашивал своих, говорили, что видели такового с нашим кожухом, но куда делся? Никто не знает.
— И куда ты смотрел, болван? Не мог его догнать, — переходил в наступление первый.
— Сам дурак, я убегал от него, думал дельце обстряпали и что деньги у тебя, значит скоро начнем делить.
— Из-за таких ротозеев, как ты, теперь мы остались без денег и без кожуха.
И опять начали желать в адрес друг друга здравицы, не особо подбирая выражения из неприлично-словесного лексикона.
Вскоре появился наряд блюстителей порядка, и конфликт быстренько замяли. Вано был уверен:
— Не мог Борьчик просто так слямзить полушубок. Это криминал, а он бы на это не пошел, я его знаю.
Вернувшись, все ребята с базара обнаружили в вагончике Борьчика, сидящего за столом, посасывающего из бутылки пиво. Полушубок он уже успел спрятать в чемодан. Ребята начали интересоваться происшествием.
— Когда мне эти барыги предложили кожух, я, конечно, заинтересовался. Цену они выставили космическую Я начал торговаться. Они опустили цену до ста двадцати и остановились. Я полез в карман штанов, за только что приобретённым новым кошельком. А из другого кармана достал всю пачку, полученных по списку денег, и сложил их в портмоне. От продавцов не скрылась мною проведенная манипуляция. Один продавец начал меня укорять, что у меня денег на целое состояние, а я торгуюсь. Я ничего не ответил, а только засунул кошелёк в карман старой куртки, которую мне подарили ещё после пожара. Но вы знаете, что в карманах куртки были дырки, и поэтому кошелёк прекрасно попал в мой карман рабочих брюк. Я снял куртку и отдал подержать одному из продавцов, а у другого взял примерить полушубок. Пока я его мерил, эти барыги разбежались как тараканы в разные стороны, якобы с моими большими деньжищами. Ну, мне ничего больше не оставалось, как скоренько скрыться в полушубке за пределы толкучки. Я разве что-то совершил не правомерное? Не нести же мне теперь полушубок обратно?
— Получилось смешно, ты наказал ворюг, мы тебя не вправе обсуждать, пусть будет это на твоей совести. — Поставил точку Вано в этой истории.
Ленька вечером посадил Владика на поезд, а сам скоренько побежал встречать свою даму, обещавшую прийти потанцевать под новенький, сегодня приобретенный, проигрыватель.
Глава 28
Была суббота, предшествующая первомайским праздникам, когда утром Владик позвонил в дверь своего дома. Мама появилась на пороге и спросила:
— А вам кого? — и всплеснув руками, начала причитать, — сыночек, дорогой, как же я тебя не узнала, ты весь в новых нарядах, да ещё в солнечных очках, ты ведь нам не писал, получили какую-то странную телеграмму и всего одно от тебя недавно письмо. Мы все изволновались. С зимы тебя не видели.
— Всего два месяца я отсутствовал, — уточнил сын. — Я вам подарки привез. А где папа и брат?
— Пошли за покупками в магазин, готовимся встречать гостей. Скоро будут.
Когда отец с братом вернулись из магазина, Владик спросил:
— Папа, а что вы в марте от меня писем не получали? Я ведь писал. Скорей всего их на почте не пропустили, была цензура.
— Я догадался, после того как ты дал телеграмму, услышал по радиостанции «голос Америки», что было сильное крушение поездов и погибло около пятидесяти человек, включая и иностранную делегацию, они, как всегда, преувеличили. Потом ещё два дня передавали, но про делегацию уже молчали. На следующий день я тебе отослал ботинки и бушлат.
— Точнее соврали, вражеская пропаганда так и стремится умалить наши достижения в науке и технике и очернить достоинства советской идеологии. Спасибо, я ботинки и бушлат привёз обратно, там у меня всё уже есть. Завтра хочу на пару дней съездить в деревню, проведать стариков.
— А ты, братуха, что, завтра на Первомайскую демонстрацию с техникумом не идешь? — поинтересовался Серега, — а мы с классом пойдем первый раз. Заодно похвастаюсь перед товарищами новой водолазкой.
— Нет, приеду после праздника и схожу в техникум за новыми документами, да и паспорт необходимо восстановить.
В деревне Владика ребята не ждали. Знали, что он на практике и далеко. Как всегда, решили после обеда погулять на природе. Мишаня из Москвы привёз угостить девчат диковинкой — напитком пепси-колой и рижским бальзамом.
— Давайте сначала сходим в лес и нарвем тюльпанов «лесной сон» должны уже появиться, да и пролесков много, ещё не отошли, — предложила Вера.
— Я тебе пролесков и у себя в огороде нарву, зачем далеко ходить, — отозвался Николка.
— Но тюльпанов у тебя нет, — упрекнула подруга.
Всё-таки решили. Ребята пошли к пруду готовить угощенье и распаливать костёр, девчата в лес по цветы. По пути зашли к Владиковым старикам, узнать, приедет ли он на праздники в село. Дед с бабушкой внука ждали, получили от него письмо. Писал, что скоро должен заехать на два — три дня.
Вскоре приехал и внучек, проведать стариков. Наносил из криницы воды, а вода в этих местах была замечательная. Вокруг села били из-под земли родники. Даже немцы в сорок втором на краю леса облагородили родник мореным дубом и признали воду целебной.
— Внучек, заходил Михась, интересовался, приедешь ли ты на праздники, говорил, что пойдут с девчатами праздновать до ставка в сад после обеда, — вспомнил дед приход Владикового товарища.
Деревья уже начали распускаться от зимней спячки. Появились первые листики, но Влад встретил весну на Кавказе на две недели раньше. Зато здесь ещё можно было наточить сок, который обычно в это время уже берёзы заканчивали его выделять.
Взяв с собой необходимый инструмент и тару под сок, молодой человек пошёл в лес устанавливать приспособления. Закончив установку, решил дальше пройтись по лесу посмотреть лесных тюльпанов. Незаметно для себя, опять очутился возле сухого озера, как будто оно теперь его, словно магнитом, манило к себе. Приблизившись к краю озера, можно было наблюдать неописуемое зрелище. Летящие клином, и курлыкая, лебеди опускались ниже покружить над сухим озером. Сделав круг, снова поднимались ввысь, не найдя чистой воды летели дальше к деревне на сельский пруд в поисках обширного водоёма. С каждым взмахом их крыльев, при отблесках солнца, на озеро опускались переливающиеся всеми цветами радуги кольца. При приближении к земле кольца растворялись в объятиях весенних цветов, наполняя их солнечным светом.
Когда завораживающее видение закончилось, Владик шагнул на озеро нарвать тюльпанов, которых ещё в лесу нигде не встречал.
Тюльпаны были большие, желто-оранжевого цвета, росли кругами. В середине находилось немного тюльпанов темно-синих цветов, почти черных.
Нарвав небольшой букетик, паренек не стал больше тревожить такую, красоту, и осторожно ступая, вышел из круга.
Взяв дома в сумку кое-какие привезенные для этого случая угощения и немного березового сока, отправился к пруду на поиски товарищей.
Из сада доносились отрывистые слова песни под аккомпанемент баяна и не частый бой барабана:
— … Не слышны в саду даже шорохи, всё здесь замерло до утра, … если б знали вы, как мне дороги подмосковные вечера….
Дав допеть до конца песню голосистым девчатам, Влад намерился, было поприветствовать собравшихся друзей, но Сашко еще горланил невпопад песню, продолжив её опять с последнего куплета.
— Хватит уже, вон баян с барабаном отдыхают, а ты никак не успокоишься, горло сорвешь, — и Надежда прикрыла ему рот носовым платком.
— Дайте слово молвить прибывшему нашему кавказцу, что-нибудь патриотическое, вон какие цветы оттуда привез, наверное, заранее длинную речь приготовил, — выпалила Зоя.
Мишаня посмотрел на тюльпаны, распустившиеся в такую раннюю пору, что-то вспомнил свое, но ничего не сказал.
— Ты смотри, какой у него загар, видно в море купался, хорошая у него практика, повезло, — прокомментировала Наталья.
— Привет всей холостяцкой компании, поздравляю всех с Первомаем товарищи комсомольцы, — произнес не слишком длинную речь опоздавший, и подарил девчатам по нескольку цветочков.
— Я еще пионер, в октябре на день комсомольской организации меня забыли принять. Теперь будут принимать или ко дню Победы или пионерской организации, — начал уточнять Сашко.
— Его осенью не приняли, потому что не выучил комсомольский Устав, — пошутила Надежда.
— Хватит издеваться над ребенком, — подлила масло в огонь Вера. — Лучше штрафную стопку налейте опоздавшему.
На расспросы о практике, Владик нехотя отвечал про трагедию на железной дороге, но оживился, когда начал рассказывать случай с кожухом.
— Ну а ты, Мишаня, как стажируешься, расскажи, а мы послушаем про столицу, — попросил Влад товарища.
— Я уже рассказывал ребятам, что практику прохожу в качестве бухгалтера в воинской части в Балашихе. Живу в общежитии. Недалеко есть речка, но ловить рыбу или купаться еще холодно. Лес рядом, говорят летом и осенью много грибов. На выходные дни езжу в столицу: походить по музеям, в театры, на футбол. В общем, есть, что посмотреть и где отдохнуть, были бы деньги, а куда тратить, долго думать не надо. Как-то один раз с товарищем побывал в сандуновских банях. Я бы сказал великолепное очищение организма.
— Что-то приуныли наши музыканты, наверное, тоскуют по своим девчатам? — спросила Вера. — Никак жениться надумали?
Толян ответил за двоих:
— Письма пишут, на практике в Батайске. Раньше осени не приедут. Может на недельку и отпустят погостить. Скорее мы с Витьком поедем их проведать, чтобы не загуляли.
— Завтра утром давайте пойдем половим подсаком карася на речке, которая вытекает из пруда, после таяния льда вода уже спала и много рыбы пошло в речку. В прошлом году в это время мы с Мишаней наловили по ведру, — предложил Колян.
— А вечерком уху на природе, когда мы теперь все встретимся? Не летом — это уж точно, — подсказал Влад.
Утром следующего дня Владик с Мишаней и Коляном в охотничьих сапогах начали по очереди идти вниз по речке и граблями мутить воду возле камышей, пугая рыбу. Та, поднявшись на поверхность, быстро убегала по течению и попадала в расставленные братьями подсаки. Караси попадались один в один размером чуть больше ладошки. Были и окуньки, но их было меньше, даже поймали одну небольшую щучку. Через какой-то час, полтора рыбы уже было больше ведра.
— Ай, гадюка! — закричал Витек, выбрасывая подсаку на берег вместе с шевелящейся живностью внутри. Всех ребят с перепуга, из воды как ветром сдуло. Подойдя поближе, рассмотрели, что это в сетке извивается полуметровый вьюн.
— Да это же вкуснятина, таких вьюнов бы побольше. Теперь и уха будет и на жаркое хватит, — констатировал факт Толян.
Глава 29
Когда Влад вернулся опять в город, мама уже ждала его с подарком:
— Сына, сегодня в нашем магазине выкинули в продажу импортные нейлоновые рубашки, давай примерь, по-моему, как раз на тебя. Ну и в нагрузку дали тридцати копеечную лотерею, очередь была ужасная, хорошо, что знакомый продавец, а то бы не досталась.
Влад примерил:
— Спасибо мама, мой размер, и цвет шоколадный, приятный. Пусть лежит дома, буду одевать на праздники, а лотерею заберу, где-нибудь на Кавказе проверю. В РСФСР украинскую можно проверить только в райцентре. Сегодня пойду восстанавливать сгоревшие документы.
Зайдя в техникум, Влад столкнулся с Ником:
— Привет Ник, а что ты тут делаешь? Пересдаешь экзамены на красный диплом, или хвосты по предметам подтягиваешь на синий?
— Хвосты подтягиваю, не видишь? Лучше иметь синий диплом и красное лицо, чем наоборот. Тяну тачку с остатками кабеля и всяких старых радиоламп на мусорку. Готовим помещение под лабораторию электротехники. Я теперь лаборант, ответственный за чистоту в помещении, а до праздников был ответственным по энергетической части. По приходу на работу и уходу подключал и отключал электричество на щитке в лаборатории. Вот получили новый кабель, будем подключать к стенду.
— А у нас в старом помещении лаборатория выглядела неплохо. Зачем ее переносить?
— Начальству виднее, после того, как там коротнул кабель, оплавился один ящик с аппаратурой, и потолки стали черными. Теперь там необходимо выполнить ремонт. Пожара тогда не было. Был только дым, но я подсуетился и успел позвонить в пожарную часть. Пожарники приехали быстро, составили Акт о нарушении правил пожарной безопасности и выписали штраф. Потом так же быстренько и уехали. Я думал меня похвалят за оперативность, но наш начальник отделения только и сказал — «идиот». Непонятно в чей адрес?
— Да, дыма без огня не бывает. Ты здорово отличился.
— Ты о чём Влад?
— Всё о том же. Давай Ник, трудись. Труд обезьяну превратил…
— Не превратил, но я постараюсь.
— Ещё пол года практики и ты уже на четвертом курсе, — засмеявшись, Влад пошёл в кабинет начальника отделения.
— А явился за документами погорелец! — приветствовал прибывшего практиканта начальник. — Документы уже готовы, можешь забирать. Скажи, кто еще с наших учащихся поехал с тобой на практику на Кавказ?
— Ник, — был ответ, — но его до пожара перевели в управление СМП, а теперь я его встретил здесь.
— Лучше бы он не приезжал, там бы и оставался, — сказал начальник отделения и переглянулся с преподавателем электротехники.
Тот немного помедлив, пояснил:
— Неделю назад на втором этаже в перекрытии прорвало трубу холодной воды, и начало заливать нашу лабораторию. Я побежал за слесарем, чтобы перекрыть воду, а этого студента попросил проконтролировать отключение электроэнергии в лаборатории и от щитка не отлучаться, чтобы никто случайно не включил рубильник. А этот Ник, чтоб ему пусто было, пошёл проверить, не включено ли электричество, да и проверил. Сначала включил, а потом выключил. Этого оказалось достаточно для короткого замыкания. Нет, чтобы сразу прибежать в преподавательскую и доложить о замыкании, так он по телефону начал звонить и вызывать пожарных.
Порешив с бумажной волокитой, Влад направлялся домой, но на выходе опять повстречался с однокурсником. Тот покуривал на улице свои любимые сигареты «Фэмина» и протянул пачку:
— Угощайся дружище, покури со мной, давай немного поболтаем. После трёх часов время быстрее побежит, потом домой. Ты когда обратно отъезжаешь?
Владу не очень-то хотелось с ним общаться, и чтобы поскорее закончить беседу, пояснил:
— Через два дня, еще в милиции нужно получить паспорт и закомпостировать железнодорожный билет.
— Так давай, приходи сегодня вечером ко мне, послушаем музыку. Я достал пласт с последним концертом Битлов, и заодно расскажешь, что у вас было за крушение. Весь техникум гудел тогда, обсуждая эту новость. И кстати, Бармалей не пострадал? Я на него был зол. Заставил лезть на столб, а у меня насморк.
— Ты за него переживаешь? Он бедняга бегал по вагончикам у ребят бумаги спрашивал, не умещался список всех сгоревших его вещей на двух фирменных бланках. А как там твой друг Носов, ты с ним не общаешься?
— Почему он мой друг? Просто одногруппник. Общего у нас с ним мало. Будешь идти, не забудь захватить пузырёк сухого вина.
— Вы сидите за одной партой, и ходите вместе пересдавать одни и те же предметы. Вот я и подумал, что вы и уроки вместе готовите, — пошутил неуместно Влад. — Если время будет, позвоню.
По дороге домой Влад раздумывал: «Идти в гости, или не идти? Бутылка вина дома еще есть, а жалко. Может, рассмешит какой-нибудь глупостью, или сидеть весь вечер и слушать его новый диск, а точнее заезженную пластинку на старом проигрывателе с гвоздодером, вместо плавающей иглы?».
Глава 30
Уже сидя в поезде, Влад вспоминал попусту проведенное время вечернего посещения своего одногрупника. В гости с пустыми руками не принято ходить, пришлось нести бутылку вина. Ник как раз переписывал свой новый пласт из проигрывателя на магнитофон, чтобы, не теряя денег, его ещё кому-нибудь толкнуть. Учился он, как говорят, ниже среднего, с горем пополам переходя из курса на курс, но хватка у него была деловая. Не упускал случая перепродать иностранную пластинку, переписав себе на магнитофон, или джинсы по спекулятивной цене. Отец его работал фотографом в ателье, которое находилось возле общежития, где жили студенты иностранцы, доставал у них разные импортные шмотки по довольно таки сносной цене.
— Привет Ник. Ты зачем пальцем головку проигрывателя по пластинке толкаешь?
— Да вот опять заела, приходится толкать.
— Ты пластинку то помой и хорошенько протри бархоткой, а лучше смени проигрыватель, а то после твоего прослушивания пластинки оказываются заезженными. Сходи, принеси штопор, бутылку откупорим.
— Я еще не закончил переписывать, что-то и пить расхотелось. Думал, что ты мне вино в подарок принес.
— Держи карман пошире, не дашь штопор, бутылку обратно заберу.
После такого категоричного уточнения Ник поплелся за штопором и фужерами.
Отведав вина и кое-как переписав пластинку на магнитофонную ленту, Ник удовлетворенно вздохнул:
— Все теперь можно сбывать диск, называется Золотым концертом Биттлз.
— На этой же пластинке сделан сборник их лучших песен. У меня такие есть в разных предыдущих концертах, — начал вспоминать Влад.
— Ну и что, зато компактно и дорого.
Зашла Ника мать и бесцеремонно заявила:
— Никоша, пора спать, ты еще не выгуливал собаку.
Проезжая мимо станции Овечка, Влад выглянул в окно. Ничего больше не напоминало о крушении поездов и пожаре. За два месяца здесь все коммуникации были восстановлены. Вокруг зеленела трава. Обгоревшие деревья в посадке были спилены. Место, где раньше стояли два железнодорожных домика, было выровнено, и посередине разрасталась клумба с цветами.
Приехав в Невинномысск, практикант успел ещё доложить начальнику участка о своём прибытии и пообщаться с бригадой, которая готовила технику к отправке на новый объект под Краснодаром.
— Давай, студент, переодевайся и помогай ребятам готовить наши вагончики для путешествия, если не хочешь поехать с мастером на объект Самтредиа в Грузию. Его назначают начальником участка, который сейчас там будет организовываться. Кстати он на тебя заявку дал, — огласил информацию прораб.
— Не хочу, Саныч, я к вам привык и поеду с вами, мне как-то мастер намекал, что я там буду жить как у бога за пазухой. Моя работа будет заключаться в написании контрольных работ и решении задач для него, ведь он уже шесть лет никак не может окончить заочный техникум. А без диплома его могут и не повысить в должности.
— Этого вслух не говори, услышит, обидится. Я так и думал, что он тебя не уговорит. Молодец, у нас получишь отличную практику и денег заработаешь. Хорошо, что ты дома на сутки не задержался, мы бы уехали, и пришлось бы тебе отправляться вместе с ним в Грузию. Его отправляют на сутки позже.
Отправку вагончиков с техникой и людьми ещё на день задержали. И у бригады получился лишний выходной. Влад на электричке поехал посмотреть город Минеральные Воды. Железнодорожный вокзал поразил студента своей привлекательностью. Можно без преувеличения сказать, что это был один из красивейших вокзалов Северного Кавказа. Вокруг клумбы с цветами. Из города открывалась панорама на гору Змеиная, где раньше добывали полезные ископаемые, в том числе и урановые руды. Но со временем добычу руд прекратили, а в данный момент она открыта для посещения туристов и отдыхающих в санаториях города. Также работал маршрут на посещение горы Машук возле Пятигорска, где в своё время Остап Ибрагимович собирал деньги с экскурсантов якобы на ремонт провала. На экскурсию у Влада уже не оставалось времени, и он, погуляв по городу, решил зайти в находившуюся возле вокзала сберкассу проверить лотерейный билет. На его просьбу газету уже с опубликованным тиражом ему предоставили, и он, не раздумывая, начал проверять свою лотерею, закрыв рукой правую колонку с серией и выигрышем. Так было интересней, предвкушая крупный выигрыш. Цифры номера совпали, значит, один рубль уже есть. Он начал постепенно передвигать ладонь, освобождая по одной цифре серии в газете. Совпала первая цифра, потом вторая, и, наконец, третья.
— Машина! — провозгласил эмоционально Влад, боясь оторвать руку от названия выигрыша, надеясь, будет что-то покрупнее рубля.
Операторы сберкассы и посетители сразу сгрудились возле счастливчика выигрышного билета. Наперебой задавали вопросы:
— Где? Покажи! Прочитай марку машины!
Один мужчина кавказской национальности, наблюдавший за событиями в сберкассе, протиснулся поближе и потянул Влада за рукав:
— Слушай, генацвале, не шуми, давай отойдем в сторонку и поговорим как мужчина с мужчиной. Скажи, как машина называется?
Посетители начали оттеснять навязчивого клиента, а работник сберкассы сделала ему замечание:
— Что ты к ребенку пристал, пусть немного успокоится от такого волнения, — и обратилась к обладателю ценной лотереи, — ну скажи милый, что там у тебя?
— Да что вы меня все держите, я никуда не убегу, дайте хоть руку от газеты оторвать. — Влад еле снял руку с газеты, она от напряжения налилась и стала как свинцовая. Глаза прыгали по таблице, никак не могли сфокусировать резкость на выигрыше. Публика ждала с нетерпеньем:
— Ну, молодой человек, огласите результат! Дай я помогу разобраться!
— Волга! — и Влад сделал вынужденную паузу, в горле что-то запершило.
Кто-то визжал с посетителей, кто-то завидовал:
— А почему не я счастлива? А какая? Двадцать первая или двадцать четвёрка?
— Успокойтесь вы. Оказывается «ГАЗ-24» строкой выше, а у меня всего лишь выигрыш в пятнадцать рублей!
Как быстро столпились, так и быстро молча разошлись. Только кавказец недовольно буркнул:
— «Бидже, ты так людэй до энфаркта давэдешь. У мэня серце далше пяток ачутылос».
Кассирша взяла у молодого человека лотерейный билет, проверила сама и выдала счастливчику пятнадцать рублей.
«Нужно хоть пивком стресс снять», — подумал Влад и вышел из сберкассы.
На третий день вагончики прицепили к железнодорожному товарному составу, и передислокация участка началась. Формируя новый состав, ощущение, находясь в вагончике, было не из приятных. Их толкали на сортировочной горке туда-сюда, каждый раз при соединении автосцепкой с другими вагонами ощущались сильные толчки. Наконец состав был сформирован, вагоны прицепили к электровозу, и поезд тронулся в путь. Через сутки прибыли в Краснодар. Опять потолкали на сортировочной горке, жилые вагончики прицепили к другому поезду и все это отправили в Энем в одиннадцати километрах от Краснодара. К вечеру уже были на месте. Как всегда, загнали в тупик в километре от железнодорожной станции. Место оказалось изумительным. Напротив, в пятидесяти метрах от вагончиков находился большой водоем, в котором водились караси. Дальше через дорогу простиралось большое водохранилище с местным пляжем. С другой стороны раскинулся жилой частный сектор, и начинались виноградники с колхозным полем, на котором уже начали поспевать ранние помидоры. Благоустроив свое жилище, для рабочих выпала целая неделя отдыха, ждали получение кабеля. Платили, как за вынужденный простой, два шестьдесят в день, да плюс тридцать процентов колёсных. На сутки три раза сходить в столовую или что-то самим приготовить хватало. Погода уже стояла жаркая, и ребята проводили время на водохранилище. Накупив снастей, Вано скомандовал:
— Готовьтесь, завтра утром в водоеме начнем ловить рыбу, а послезавтра в водохранилище, говорят, там водятся сазаны.
Наигравшись ловлей карася, бригада к вечеру не могла уже смотреть на жареную рыбу, наевшись её до отвала. Сели играть в любимую игру «тысяча».
— А давайте я вам расскажу анекдот, — завёл Борьчик свою старую пластинку.
— Не надо, — решительно пресёк бригадир своего товарища, — твоя катапульта бесконечна. Ставлю условие, если проиграешь, то будешь весь день молчать, и завтра остаёшься дежурным по кухне, рыбу надо будет кому-то чистить.
— Вано, расскажи, как ты в обед мотоцикл чинил, не все ещё слышали твой рассказ, — попросил Влад.
— Сижу я, значит, утром ловлю рыбу на другом бережку. Проезжают сзади меня по дороге два рома на «Ковровце». А мотоцикл возьми да и заглохни. Сами завести не могут и попросили меня помочь. Я посмотрел на старенький мотоцикл и сказал им, чтобы тащили его домой. Пусть готовят магарыч, а я позже приду и переберу. Только скажите, где живёте? А они говорят, что их дом поле да небо голубое. Оказывается, они кочевые цыгане и табор их стоит неподалёку на краю станицы возле виноградников. По окончании рыбалки, я взял кое-какие инструменты и студента в помощники. Пришли мы в табор, стоящий из нескольких телег с лошадьми, да трёх больших солдатских палаток. Расстелили они посередине брезент и приволокли неисправный мотоцикл. Мы с помощником разобрали и промыли детали, около часа провозившись. Собрали, отрегулировали и завели. Старший ром, поблагодарив нас, выставил на стол бутылку водки. Сразу сбежалось ещё шесть человек. Цыганка принесла неказистую снедь, состоявшую из домашних лепёшек тут же приготовленных на костре и красных не мытых помидоров. По команде старшего пиршество началось. Он налил мне чуть больше пол стакана, себе пол стакана, студент отказался, остальным по старшинству граммов по тридцать. Еле разделили на всех. Я поинтересовался, где они купили свежие помидоры? Он махнул рукой в сторону станицы и сказал, что в поле у сторожа.
— Тащи сюда гитару, — скомандовал хозяин, — петь будем.
И несколько молодых цыганок пустились в пляс, подпевая мелодию на своём языке, размахивая руками и длинными разноцветными подолами юбок. Я сказал, что и у нас есть свой гитарист, только по пьяни он порвал две струны, теперь ему не на чем играть. Баро что-то сказал своему сыну, и тот согласился прийти к нам в вагончик вечерком посмотреть на гитару.
Лёнька обратился к Владу:
— А ты не мог в карман стырить у них один помидор? Как раз был бы закусь к жареной рыбе.
— Не надо у цыган ничего тырить. Они и сами впроголодь живут, заступился за Влада бригадир, — скоро к нам пожалует сынок Баро, настроить нашему музыканту инструмент. Послушаем, как он играет и поёт. Вино у нас есть, так что будет, чем угостить гостя. А ты, музыкант, не ударь в грязь лицом, я тебя отрекомендовал как хорошего исполнителя.

Глава 31

Не заставив себя долго ждать, как в вагончик постучался гость со своей гитарой. Присев к кампании изобразил парочку цыганских песен. Потом достал пачку новеньких струн и перетянул Сокасу музыкальный инструмент, который работал в бригаде на бульдозере.
— Два рубля давай за струны, — попросил пришедший, — я завтра поеду в Краснодар по делам, могу привезти тебе еще запасной комплект, хочешь? Тогда давай еще столько же.
Сокас помялся, но деньги вытащил.
— Не бойся, за два рубля я руки пачкать не собираюсь. А в Краснодаре я должен стать в военкомате на учет. Нам повыдавали паспорта, теперь могут забрать служить в армию. А ты в армии служил?
— Тебе повезло, будешь служить два года, а мне четыре года пришлось лямку тянуть, вместо трёх, — отозвался бульдозерист.
— Как это, такое разве бывает? Ведь с 1967 года в честь 50 — летия Октябрьской революции приняли указ служить в армии два года. Ты что, во флоте служил, или был макаронником? — переспросил ром.
— И откуда все ты знаешь? Ведь вы газет не читаете. Вот пойдешь служить, потом узнаешь, кто сколько служит. Видишь ли, дружище, — начал свою историю армейской службы Сокас. — Меня призвали в армию из Карелии. Там я по-домашнему отслужил в Петрозаводске до реформы два года, оставался до дембеля год. Дело было ночью. Стою я тогда в карауле, охраняю на железной дороге на запасном пути цистерны со спиртом. Один час уже отстоял, продрог до костей в солдатской шинельке, а ещё надо час стоять на посту. Не выдержал, дай думаю, выстрелю в цистерну, напьюсь спирта, хоть согреюсь. Потом забью чопиком пробоину, может никто и не заметит. Поставил предохранитель в автомате на одиночный патрон и выстрелил. Хорошо побежало, подставил каску, напился спирта, снегом закусил и давай прикладом забивать чопик. В карауле курить не полагается, но я вытащил заначку и закурил бычок. Насладился дымом и бросил, не подумав, не потушенный окурок в образовавшуюся от спирта лужу. Хорошо вспыхнуло. Огонь перекинулся на цистерну. Вижу, что сам не потушу, пришлось бежать в караульное помещение и докладывать о пожаре. Проснулся весь караул, набежали пожарники с взвода охраны, и давай тушить. С цистерны пламя успели сбить, а вот шпалы загорелись. Они же пропитаны креозотом и горят хорошо. В общем, минут пять тушили.
Начальник караула и говорит:
— Рядовой Сокас, доложите, как это произошло.
— Была диверсия, отвечаю, а сам близко не подхожу, унюхает, посадит на гауптвахту, лучше было бы так, а вышло еще хуже.
— Ну и кто же поджигатель? — спрашивает.
— Какие то английские шпионы, я их толком не разглядел.
— А откуда ты узнал, что они английские диверсанты? Они сами тебе сказали? И в живых тебя оставили?
Я, конечно, растерялся и говорю — по английскому обмундированию.
— Так почему же ты их не задержал?
— Как? Я даже вверх выстрелил.
— И попал в цистерну? — тут он подошёл, поднял мою каску с остатками спирта, потом приказал, чтобы я дыхнул на него. Разрядил мой автомат, недосчитавшись одного патрона, и приказал солдатам найти стреляную гильзу. — Так спирт ты вместе с ними пил, или они тебе в рот заливали? — спросил офицер.
Солдаты нашли стреляную гильзу. Она фигурировала в военном трибунале как вещдок. Мне присудили один год отбывать в дисбате. Служить там было не мед. Та же тюрьма, только еще хуже. Ни погон, ни знаков различия носить было не положено. Обращались друг к другу только через слово товарищ. Выйти в туалет только с разрешения старшего. Всё за колючей проволокой, оттуда не убежишь. После дисциплинарного батальона меня опять отправили в часть дослуживать ещё год. Ходил только через день на кухню в наряды. Оружия мне больше не доверяли. Так что паренек гуляй пока на воле да радуйся. Попадешь в армию, там загулять не дадут.
— У меня мама героиня, семь братьев и сестер, может, дадут отсрочку или вовсе не призовут, — замечтал цыган.
Утром, пораньше встав с постели, ребята под предводительством бригадира отправились на рыбалку к водохранилищу. Прикормив места на сижи кашей и макухой, забросили донные удочки. Поклевки ждали долго. Сначала начался клев всякой мелюзги. То окунек на крючок поцепится, то пескарь испортит наживку. Потом минут на пять все стихло. Видно подошла крупная рыба и осторожно начала клевать, отогнав мелочь. На одной удочке осторожно зашевелился колокольчик и начал звенеть всё сильнее и сильнее. Владик подбежал к удочке, подставил ладонь под колокольчик, весь напрягся и стал ждать более решительной поклёвки. Сердце учащенно забилось, кровь подступила к вискам. Колокольчик звонко зазвенел, и леска натянулась, оповещая, что рыба взяла наживку. Рыболов дернул леску, подсекая добычу и начал выуживать рыбу. Леска шла тяжело, её водило из стороны в сторону, но натяжку Влад не ослаблял. Адреналин в крови повысился, и ощущение настроения было непередаваемо. Метров за пять от берега рыба показалась на поверхности воды и продолжала сопротивляться.
«Хотя бы не зацепилась за камыш, а то уйдёт», — подумал рыбак.
Всё это время Вано, наблюдавший за происходящим, поспешил на помощь с подсаком:
— Давай помогу, берег крутой, может оборвать лесу, подтягивай к сачку.
Когда рыба оказалась в подсаке, вместе вытянули на берег.
— Да, молодец студент, в этом сазане килограмма три будет, не меньше.
Далее попадались ребятам небольшие сазаны по пол кило и до килограмма. Но такого большого никто из рыбаков не словил.
За три часа рыбалки Влад ещё вытащил сазана грамм на шестьсот. В общей сложности у четверых рыбаков улова было килограммов под десять.
— Всё братва, погода начинает портиться, сматываем удочки, а то попадем под ливень. Будет сейчас работа у Борьчика, он не рыбак, а отведать всякого улова мастак. Он в карты вчера проиграл, теперь пусть отрабатывает долг, рыбу чистит, — вспомнил бригадир вчерашний уговор.
По приходу на место дислокации вагончиков, всех рабочих собрал на планерку прораб и озвучил задание на завтрашний день:
— Завтра пятница, утром прибывает наша техника, трактористам задача выгрузить ее с платформы и привести в рабочее состояние. Наш ветеран получил новенький кран на базе МАЗа и прибудет к нам сегодня вечером своим ходом. Сокас должен расчистить место под кабель, который получим в понедельник. А молодежи задача завтра начать копать траншею и шурф под железнодорожным полотном, оттуда и будем начинать прокладку кабеля. Со вторника у нас начнется запарка, наступают горячие деньки, необходимо будет уложить на этом участке всего одиннадцать километров кабеля, это пока, до следующего распоряжения из управления. Задача всем понятна? Если вопросов нет, то планерка окончена.
Выйдя из вагончика на свежий воздух, погода после дождя начала проясняться, бригадир начал строить планы на вечер:
— Вот и погуляли. Еще субботу и воскресенье отдохнем, ну а потом будем работать без выходных, пока весь кабель не уложим. Поэтому сегодня вечерком предлагаю нанести дружеский визит к сторожу, охраняющему колхозное поле с помидорами. Кто «за»? …комсомольцы-добровольцы есть?
Желающих откушать свежих ранних помидоров вызвалась почти вся бригада, кроме ушедшего чистить рыбу Борьчика.
— Я так и знал, что вы хотите таким отрядом добровольцев по темноте напугать сторожа. Он собаку на нас натравит, а утром вызовет милицию. Молодой, — обратился он к Леньке, — сбегай в магазин, купи пузырёк и буханку хлеба, да пачку «Казбека» не забудь. И прихвати с собой студента, чтоб тебе не скучно было. Пойдете со мной, возьмем с собой и Сокаса.
— А какова будет наша миссия? — поинтересовался Лёнька.
— Не перебивай старших. Возьмёте с Владом две сумки побольше. Будете идти за нами. Как только мы найдём со сторожем общий язык, и у нас в шалаше завяжется дружеская беседа, вы быстренько рвите помидоры и делайте оттуда ноги. В вашем распоряжении будет минут двадцать, тридцать.
Так и поступили. Когда начало темнеть, квартет добытчиков двинулся в сторону колхозного поля.
Собака долго гавкала, пока из шалаша не вышел охранник к двум пришедшим посетителям. Весь заспанный, он не мог понять, чего они от него хотят, но за знакомство от предложенной бутылки водки и папиросы отказываться не стал. Потом взял у Сокаса бутылку, чтобы тот ненароком её не уронил, предложил гостям зайти во внутрь своей кельи, хотя до этого сам изрядно тяпнул, и ещё окончательно не проснулся.
Пока тракторист и бульдозерист угощали охранника поспевающего урожая, который доверило ему стеречь правление колхоза, Владик с Лёнькой успели в темноте заполнить доверху сумки скороспелыми помидорами. Ноша оказалась неподъемной. Пришлось по очереди тащить их подальше от поля в более безопасное место.
Отнеся сумку в вагончик, вернулись за второй. Еще долго и далеко слышно было распевание песен в ночной тишине, доносящихся из шалаша.
Час спустя ребята, уже поужинав, и не дождавшись Вано с Сокасом, решили вернуться на их поиски. Потихоньку подойдя к шалашу, услышали, как завывает собака в такт храпа трех спящих мужиков.
— Будить никого не будем, нам здесь делать нечего, с нашими мужиками ничего не случится, пойдём отсюда, — шёпотом предложил Ленька, — а то собака нас может покусать.
Глава 32
Под утро, когда уже рассвело, явились загулявшие мужики, и начали лазить по пустым мискам, ища чего-нибудь перекусить.
— А чего так поздно, вы, наверное, перепутали вечер с утром? — обратился Борьчик к разбудившим его сожителям. — Мы уже уху всю съели, только жареная рыба осталась на сковородке.
— Нам бы по сто грамм полечиться не мешало, а то башка раскалывается, еле домой дошлепали, — застонал Сокас.
— В тумбочке немного осталось. Поздно вечером приехал Баблаков на новеньком кране и поставил привалуху.
Бульдозерист вытащил из кармана два раздавленных помидора, которые в последний момент прихватил из шалаша и закусил одним после выпитых сто граммов налитой бригадиром водки. Вано тоже выпил молча, прожевав со сковородки холодную рыбину, потом начал вспоминать:
— Помню, как вчера знакомились со сторожем. Как его? Забыл. А потом ничего не помню. Только просыпаюсь оттого, что кто-то меня сапогом пинает. Он меня и спрашивает:
— Ты кто таков? Ты как сюда попал? Валяешься на моем топчане. А мне пришлось службу бдеть на полу.
— Я? Гость, бригадир механизаторов, кабель связи укладываем. А ты кто такой?
— Сейчас узнаешь, — говорит, и пошел отвязывать собаку.
Я пока соображал и вспоминал вчерашний вечер, слышу, сторож кричит:
— Ты как умудрился сюда залезть? Всю кашу Шарика из миски вылизал, скотина! — и давай Сокаса за ноги из будки вытаскивать. Потом завел в шалаш и бульдозериста и собаку на допрос. Начал кричать, что эта территория колхозная собственность, сюда без разрешения никак нельзя, а я ему отвечаю:
— У нас на вход пропуск имеется, — и показываю на пустую бутылку из-под водки, валяющуюся на полу. Сторож тоже с утра туговато соображал, да и вечером не лучше, и начал пересчитывать свою пустую тару, потом произнес:
— Да, у меня действительно из-под водки не было, а куда делся спирт из двух бутылок? Неужели вы всё за ночь выжрали?
— Мы все вместе втроём их и приговорили, — говорю ему. Сторож смягчился и сказал нам на прощанье:
— Следующий раз приходите только по одному, много вас тут околачивается, я вас с цыганами попутал, только собаку дразнят.
Бульдозерист, немного поправив водкой здоровье, кинул реплику из-за стола:
— А где молодежь, они помидоров нарвали?
— Приволокли две сумки, ящика четыре, наверное, будет.
— Тогда Борьчик, пойди, разбуди их, пусть наполнят до работы три ящика, а Баблаков отвезет в город на своем кране и сдаст оптом на базаре своим знакомым, да чего-нибудь купит с продуктов, а то одну рыбу жуём. Пока прораб приедет из управления, крановщик уже должен успеть вернуться, а мы к этому времени выполним на сегодня намеченную работу, — распорядился бригадир.
Ребята выполнили указание бригадира, а один ящик оставили на еду.
Потрудившись до обеда, бригада в полном составе явилась на перерыв. К этому времени и явился из города крановщик.
— Молодёжь, выгружайте из машины продовольствие, — скомандовал Баблаков довольный собой.
Ребята выгрузили буханку хлеба и ящик водки, больше в машине ничего не обнаружили. Бригадир поинтересовался у крановщика:
— И это всё? А где остальное?
— Ах да, чуть не забыл, — и предприимчивый ветеран вытащил из кармана пачку папирос. — На продукты денег не хватило. Зато водки целый ящик, не охота было начатый ящик домой тащить. А на колбасу скинемся, здесь в магазине её можно купить.
Вечером после работы бригада собралась вместе поужинать, а повод был.
— По какому случаю собираетесь гулять? — поинтересовался Саныч, пол часа назад выдав рабочим аванс, привезенный из управления.
— Конец рабочей недели, да и авансик не мешало бы замочить, а то высохнет, — поспешил оправдаться Борьчик.
Крановщик вытащил свой любимый короткий японский клинок и начал им рубить вареную колбасу.
— Откуда у вас такое холодное оружие? — изумился Влад.
— Ещё с войны осталось, трофейное. Обрубок от клинка.
— У немцев таких вроде бы не было.
– Не спеши, молодой ещё, сейчас сядем, выпьем, что-нибудь пожуем, потом перекурим, а опосля может быть и расскажу.
Влад не стал форсировать события, а дождался, когда крановщик колбасой, хлебом и помидорами закончит набивать свой огромный барабан, повторил вопрос. Ветеран докурил папиросу, посмотрел на свои ручищи, сжал их в кулаки, и промолвил:
— Ух, вспомнил. Помню как сейчас, бежит значит на меня самурай, и этим клинком размахивает, вроде как на лошади скачет. Глазища вылупил, стали круглыми, из орбит вылазят. Я таких глаз у японцев еще не встречал. Думаю, потеряет бедняга по дороге пока до меня добежит, потом выводи его незрячего с поля боя. И кричит:
— Банзай! Банзай! — вроде как что-то случилось и просит о помощи. А таких как он кругом видимо, не видимо. Я пока распрямился и отряхнулся от песка, хотел спросить, что же он хочет от меня, а он гад спрытным оказался, с размаха стукнул меня по голове вот этой штуковиной. Она по каске скользнула и поранила мне плечо, шрам до сих пор имеется. Каска то мне на лоб сползла, я только его ноги и вижу. Пришлось мне на ощупь его искать, а он вырывается, видно не хочет со мной силой померяться. Нащупал его я горлышко и слегка придавил, да видно перестарался, больно уж хлипким этот япошка оказался. Он только квакнуть успел. Ну, наши ребятки тоже с ними врукопашную потолкались. Никто не убежал. Некому уже было домой бежать. Начали мы пленных пачками сдавать. А командир мне и говорит:
— Куда ты его тащишь, он уже не дышит, брось его, ты и сам ранен, иди в лазарет, тебе помощь медицинская нужна.
— Послушал я командира и пошел на перевязку, а ножик то себе оставил на память в качестве сувенира, командование разрешило, говорят трофейное, заслужил.
— И награды у вас имеются? — задал вопрос Ленька.
— А как же, медалью «За победу над Японией» награждён.
— Говорят, что вы и с немцами сражались?
— Нет, не довелось, осенью в сорок четвертом мне еще восемнадцать было, в армию не взяли, сказали, что не призывного возраста. Я решил до фронта сам добираться, да не успел. Наши уже перешли границу с Чехословакией и Польшей. А меня через границу не пустили, сняли с поезда и отправили обратно домой. Только в апреле призвали в армию, два месяца промуштровали, а война к этому времени закончилась. Поэтому меня отправили в Китай, японцев бить, вот там я душу и отвел, за всех отомстил.
— Расскажите, вы там заразились нехорошей болезнью? — спросил Ленька.
— Там, да не там. Ты и про это слышал? Как-нибудь при случае расскажу в другой раз. Пойду спать.
Глава 33
Владик с Ленькой решили съездить в Краснодар ознакомиться с достопримечательностями столицы кубанского края.
Недалеко от автостанции находилась центральная улица Красная, богатая продуктовыми и промтоварными магазинами, кафе и прочими заведениями сферы услуг и быта, которая проходила возле центрального рынка. Было много красивых домов старой архитектуры дореволюционного и сталинского периода. Ребята посетили и городской пляж, расположенный в парке возле реки Кубань. Отдыхающих горожан уже было много. Покупались, позагорали на тёплом песочке, сходили в кинотеатр, посмотрели фильм «Фантомас разбушевался». Потом попили в кафе пивка с таранью, прихватили с собой несколько бутылок угостить своих коллег, и купили несколько пачек фирменного краснодарского чая. Кстати, в магазинах ассортимент рыбы был большой как свежего, так холодного и горячего копчения. Вечером, сев в автобус, довольные проведенным днем, ребята уехали в Энем к месту своей дислокации.
Наступил понедельник, началась долгожданная работа на кабелеукладчике. Двое ребят Влад и Лёнька, находясь на укладчике, который тянули на тросах четыре трактора Т-140, притормаживали кабель, который на крутящемся барабане мог, раскрутившись, сделать петлю. Через каждых четыреста метров кабель заканчивался и трактора останавливались, чтобы подъемным краном, которым управлял Баблаков, снять пустой барабан и поменять его на полный с кабелем.
Иногда после работы ребята, помывшись и переодевшись, шли в местную столовую отведать адыгейской кухни с красным вином. В один из таких вечеров Баблаков и промолвился о своей бывшей болезни:
— Война с Японией в сентябре сорок пятого закончилась, и нас начали формировать к отправке в Союз. Недалеко от нашего подразделения между Маньчжурией и Монголией находилось поселение семёновцев — белогвардейцев, бежавших в двадцать втором году по завершению гражданской войны на Дальнем востоке в Монголию и Китай. Женщин своих у них было мало, поэтому они брали себе в жёны местных девиц, которых, особенно монголы, отдавали русским казакам без особых проблем. Из-за нехватки воды много женского пола оказывалось не чистоплотными. По этой причине в тех местах годами свирепствовали разные инфекционные болезни, включая и сифилис. Поговаривали, что были случаи заражением проказой, таких больных сразу вылавливали и отправляли в лепрозорий, но это было давно, до войны. Дело было молодое, вот я тогда и попался на такой полукровке на половину русской на половину монголке, которая меня сифилисом и наградила.
Ленька, услышав о такой болезни, машинально отодвинул свой стул от рассказчика. Уловив взглядом, движение этого паренька, крановщик посмотрел на него и продолжил:
— Два месяца я уже дома в России пролежал в лазарете. Потом меня комиссовали. На этом служба моя закончилась. Целый год ни пил, ни курил, только глотал каждый день таблетки. Перегодя женился, начал курить и потихоньку употреблять спиртное. Вот уже прошло четверть века, а я еще живой. Врачи меня обследовали и сказали, что я полностью здоров и не разносчик этой болезни.
За полтора месяца пребывания в Энеме пару раз еще ребята посещали Краснодар побродить по городу, приобрести кое какие вещи, почувствовать себя городскими цивилизованными людьми. В один из таких культпоходов Сокас предложил:
— Сегодня воскресенье, давайте посетим ипподром. Вон висит красивая реклама, будут лошадиные бега, разрешается официально делать ставки. Можно выиграть кучу денег.
— Или столько же проиграть, — поправил заядлого картежника бригадир. — Кто из вас когда-нибудь был на ипподроме?
— Я был с друзьями на ипподроме в Харькове прошлой осенью, — похвастался Владик. — Делали втроём ставки на два забега по рублю, одинар называется, и проиграли. Дальше не стали искушать судьбу и на оставшиеся деньги поели шашлычка, приготовленного там же на свежем воздухе из конины.
Прибыв на ипподром, бригада ознакомилась по программке с участниками забега и начала делать ставки. Молодежь для разнообразия взяла билеты только на один забег по одинару, дающий право угадать первую, пришедшую к финишу лошадь. Остальные ребята взяли двойные билеты по два рубля за каждый, но угадать нужно две лошади, которые финишируют первой и второй. Зато и выигрыш ожидался быть высоким.
По окончании забега выигрышный результат оказался у Вано и Сокаса.
Вано, получив в кассе двадцатку, больше играть не стал, а Сокас весь выигрыш и имеющуюся у него наличку вложил на оставшиеся забеги.
— Не делал бы этого, немного подфартило и хватит, всех денег не выиграешь, — посоветовал Борьчик. — Пойдём лучше со всеми и поедим в перерыве шашлыка.
Пока бульдозерист проигрывал свои деньги, ребята приговорили по шашлычку с винцом, на вкус довольно таки неплохие. Когда все заезды были окончены, к пирующей компании присоединился и Сокас:
— Друзья, а мне оставили кусочек мясца и винца?
Доедая с шампура последний кусок шашлыка, и запивая его белым сухим вином Вано, довольно потирая живот, подкалывая заядлого игрока, промолвил:
— Мы подумали, что придешь с крупным выигрышем, и сейчас его здесь всем коллективом обмоем, а ты пожадничал и рассовал деньги по карманам. Теперь хочешь на дурняка отметить за наш счет свой невиданный успех? Ты учился у Бармалея заначку прятать от коллектива?
Сокас присел на свободный стул и, размахивая руками, начал возмущаться:
— Жокеи явно сговорились, придерживая лошадей на финише, или переводя их в галоп. Один барыга получил в кассе кругленькую сумму, потом пошел в конюшню делиться с ними. Я проследил, но дальше какие-то мужики меня остановили, красноречиво похлопывая по сапогу нагайкой. Если бы вы были рядом, мы бы им показали, где раки зимуют, и справедливость бы восторжествовала.
— Да, ты бы им показал, потом тебя бы из милиции наш прораб освобождал в лучшем случае, а то могли загреметь и мы. Хорошим оказался бы культпоход. Всё ребятки, подъём, и на автовокзал, уже вечереет.
Поплелся за ними и бульдозерист. Подойдя к кассе автостанции, он обратился к бригадиру:
— Вано, дай взаймы двадцать копеек доехать до Энема, а то я все проиграл.
— Не хочешь менять крупную купюру из своего выигрыша? Иди пешком, здесь недалеко. Часа через два придешь. Только в воду не урони мешок с деньгами, когда будешь по мосту Кубань переходить, — опять начал издеваться бригадир над незадачливым игроком. Но билет всё-таки ему купил.
Глава 34
Закончив прокладку кабеля на этом участке, бригада готовила технику и свое жилье к отправке на новый объект на Донбасс. Запасшись на два дня продуктами, завялили пойманную рыбу, опять вагончики прицепили к грузовому составу, и поезд тронулся в путь. Ехали по три, четыре часа, останавливались минут на сорок, а то и по часу стояли на полустанках. Заходили друг к другу в вагончики, играли в карты, читали книжки, вместе обедали. За полтора дня пути все устали от безделья и с нетерпением ждали прибытия на конечный пункт.
Прибыв в Дебальцево, в узловой железнодорожный город, вагончики отогнали недалеко от вокзала в тупик. Рядом находились жилые дома. К центру города идти пешком, было минут десять, пятнадцать. Недалеко находился городской парк с большим прудом, оборудованным пляжем с вышками для спортивного ныряния. Берега были устланы природным белым ракушечником. Местные отдыхающие плавали по пруду на лодках. Здесь водился и карп. Питьевая вода была в городе не вкусная. Охлаждающие и спиртные напитки изготавливались низкого вкусового качества из-за воды. Работа бригады состояла в том, чтобы проложить кабель от города, до шахтерских поселков Углегорск и Байрак. От добываемого угля земля была усеяна пылью, которая стояла в воздухе и оседала на одежду. Если пройтись в выходной день по городу в белой рубашке, то через два часа воротник становился от пота и пыли весь чёрным.
Дождавшись выходного дня, бригада готовилась выдвинуться в сторону городского пляжа, поплавать на купленной Вано резиновой лодке, набраться эмоционального задора на всю последующую рабочую неделю, в общем, на природе культурно отдохнуть.
— Шашлык жарить не придётся, на пляже в парке запрещено разводить огонь, будем с собой обед брать сухим пайком, — распорядился бригадир.
— А что, брать как всегда? — переспросил Сокас.
— Нет, на два размера больше, на восьмерых, — уточнил бригадир, — тебе доверяю закупить горючего, а Борьчик с пацанами запасается едой. Я пока переберу удочки, будем забрасывать на карпа. Отдыхать, так отдыхать.
Пораньше проснувшись, Вано с Владом пошли забрасывать донные удочки на пруд. Над водой ещё стелился туман, заслоняя противоположную сторону берега. Вода была как парное молоко, ещё не успевшая за ночь остыть после вчерашнего полуденного зноя. Утренняя прохлада приятно освежала тело от ночного душного воздуха, стоявшего в вагончиках, хотя там ребята спали всю ночь с открытыми фрамугами.
— Эх, искупаться бы, — мечтательно произнёс Владик.
— Никакого купанья, всю рыбу распугаешь. После десяти часов искупаешься вместе со всеми, — буркнул бригадир.
Остальные члены бригады начали устанавливать палатку и сервировать раскладной столик к завтраку. На пляже кое-где начали появляться первые местные посетители любители утреннего купания. Закончив все приготовления, решили принять водные процедуры и мужики из бригады. Прыгнув с вышек, кто с семиметровой, а кто и с десятиметровой, похвастались перед первыми прибывшими отдыхающими. Потом, растёршись полотенцами, всей командой приступили к завтраку.
— Пойди Влад, проверь наши удочки, чтобы никто не утащил, а то там вижу, крутятся отдыхающие. Чувствую, что уже должен начаться клёв, — попросил Вано.
Подойдя к снастям, Влад обнаружил, что на одной из удочек леска была сильно попущена. Когда он начал подтягивать её, чтобы сделать натяжку, то лесу начало водить из стороны в сторону, сигнализируя, что рыбина уже сидит на крючке. Потихоньку подтянув рыбу к берегу, зашёл в воду, не попуская натяжения лески, и свободной рукой схватил ее за жабры.
Вытащив на берег зеркального карпа, рыболов нацепил на крючок новую наживку и опять забросил удочку. Возвратился к компании и похвастался уловом. Никто из присутствующих особо не среагировал, азартно играя в карты. Только Вано, заядлый рыбак, на секунду отвлекся от карт и одобрительно кивнул:
— Небольшой карпик, граммов пятьсот будет, я сейчас закончу партию и тоже подойду к удочкам.
Присутствующие играли на две колоды. Одни в тысячу, другие в подкидного. И те и другие эмоционально выражали свои действия.
— Все, перерыв, всем к столу продолжить трапезу. — Поднимаясь с расстеленного брезента, огласил бригадир, — а то пора уже идти ловить рыбу, пока клев не закончился.
— Та выпивка вся закончилась, жевать закуску всухомятку, что ли? — начал возмущаться Сокас. — Пусть Ленька как проигравший сходит в магазин, возьмет два пузыря, а я пока колбасы и огурчиков на салат нарежу.
Через полчаса явился и гонец с горючей жидкостью. Борьчик взял в руку бутылку, посмотрел на свет и прочитал название:
— «Кристалл» цена три рубля ноль семь копеек высшего качества. Ты бы еще денатурат взял в аптеке подешевле, такой же синий, но не прозрачный. Думаю, что взял самую дешёвую водку.
— Какая была, такую и взял, другой не было, сам бы пошел и выбрал, — обиделся Ленька. — Ассортимент там ну очень уж большой, все полки в «Кристалле».
— Ладно, Борьчик, не приставай к пацану, а открывай и наливай, — оборвал крановщик разглагольствования своего коллеги.
— Фу, какая гадость, — пробормотал Влад, попробовав водки.
— И пиво тоже, какая вода, такое и спиртное, — добавил Лёнька.
Владику что-то расхотелось уже быть на пляже, смотреть, как мужики уничтожают без меры спиртное и ссорятся из-за карт, предложил другу:
— Ленька, пойдем домой, вечером нас местные девчата пригласили сходить в кино. А этот спектакль мы досмотрим завтра утром. Когда будем просыпаться на работу.
В своих прогнозах он не ошибся. Проводив, домой девчат после вечернего сеанса, ребята в вагончиках увидели мирно спящих и похрапывающих мужиков, а Сокаса среди них не было.
— Наверное, на своем бульдозере на танцы с девками укатил, — предположил Лёнька.
— Или вляпался в какую-нибудь неприглядную историю. Бульдозер то за вагончиками стоит, я заметил, не на месте, но стоит.
Очень тяжко просыпалась бригада после культурно проведенного воскресного мероприятия. Молодые ребята успели умыться, одеться и привести себя в порядок. Мужики же, не успев протереть глаза, шарили по пустым бутылкам, выискивая остатки спиртного. Зайдя в вагончик к бригадиру, начальник участка начал его отчитывать:
— Вано, почему бригада опаздывает на планерку? Даю вам десять минут на сборы. А где Сокас, почему я его не вижу? Ведь он был с вами.
— Был. Мы начали домой собираться, а он остался с местными ребятами ещё в карты поиграть. Был как бы трезвый.
— Объясните мне, как вы будете управлять сегодня техникой, ведь от вас у всех выхлоп перегара на полкилометра? Получите все по лопате и будете вручную дневную норму выполнять. Только что звонили из милиции, спрашивали, Сокас ваш механизатор? Я подтвердил. Они хотели его посадить на пятнадцать суток за пьяный дебош, а так ограничились штрафом.
Вано начал за всех отдуваться:
— Саныч, простите, так получилось, разрешите сегодня заняться техникой, за день ее приведем в порядок, а завтра двойную норму выполним, я вам обещаю.
В вагончик постучали, и зашёл пропавший бульдозерист.
Прораб удивленно промолвил:
— Вдруг откуда не возьмись, появился, … зашибись. Докладывай всё по порядку. Где был, каким ветром к нам занесло?
— Каюсь, бес попутал, — начал извиняться вошедший. — Сначала выигрывал, потом фортуна начала поворачиваться ко мне задом. Я вовремя остановился. Кое, какой выигрыш у меня в кармане еще оставался. Местным картежникам сказал, что схожу в магазин пока не закрыли, и принесу выпивки. Они поверили и отпустили. Купив бутылку водки, подумал, зачем мне с ними делиться? Тут же распечатал и половину выпил, запив томатным соком. Выйдя из гастронома, я почему-то попал в галантерейный магазин. Помню, там познакомился с какой-то девицей. Она начала меня куда-то тащить. А дальше я ничего не помню. Потом помню, как лежал на белой кровати, а врач в белом халате меня будит. Голова трещит, подумал, что попал в больницу, посмотрел на врача, а у него под халатом серые брюки с красными кантами по бокам. Сразу до меня дошло, я же в вытрезвителе. Выписали мне 17 рублей штрафа за ночлег с комфортными условиями и отправили дальше в обезьянник. Там до семи утра составляли протокол на возмещение ущерба за поломку инвентаря в галантерее, забрали все деньги и выпихнули меня на улицу. На прощанье пообещали, что за «хорошее поведение» и за посещение вытрезвителя направить бумагу на производство, что меня в целости и сохранности вернули в здоровое общество трудящихся для выполнения плана нынешней пятилетки. И вот я здесь перед вами, готов приступить, к выполнению поставленной передо мной задачи.
— Ты, ударник коммунистического труда, трепач ты. Начальник милиции по телефону звонил и все рассказал, как ты, будучи в нетрезвом состоянии, приставал к манекену в отделе женской одежды, и, знакомясь, распивал с ней спиртные напитки. Потом пустой бутылкой ей испортил физиономию из-за того, что не захотела с тобой никуда идти. Вовремя продавцы милицейский наряд вызвали, он то тебя и утихомирил, а то бы одной зарплатой не рассчитался. Напишу-ка я, наверное, докладную на имя начальника строительно-монтажного поезда, чтобы он тебя перевёл в Казахстан на участок, где в бригаде работают одни расконвоированные, досрочно освобождённые химики, как ты говоришь, для усиления поднятия духа при выполнении планов пятилетки.
— Не надо, я исправлюсь, — стал проситься бульдозерист, поняв, что перегнул палку своей выходкой.
Да и бригадир начал защищать провинившегося:
— Саныч, не пиши, мы всем коллективом возьмем его на поруки.
— И вам бы не мешало дать по рукам, чтобы меньше в чарку заглядывали. Все, планерка окончена, идите работать.
Глава 35
Время практики пролетело незаметно. Закончилось лето, а за ним и пол осени. Участок по укладке кабеля бригада сдала вовремя, подготовив его к монтажу для телефонной станции системы уплотнения на железной дороге. Пора было прощаться с бригадой, которая опять уезжала на новый участок, на Кавказ, а Влад возвращался домой заканчивать техникум.
Расставание было недолгим. Вечером посидели в кафе, потом бригада пожелала студенту удачи и после учёбы в качестве мастера возвращаться к ним в бригаду. Потом все вместе проводили его на поезд.
На занятия в техникум съехались все однокурсники, успешно завершившие практику в разных концах Советского Союза. В первый день приезда все делились своими незабываемыми впечатлениями от начинающейся трудовой деятельности, будущих специалистов производства. Хвастались своими приобретениями за кровно заработанные денежки. Скоркин спросил у Ника:
— А у тебя, дружище, какие успехи после прохождения практики? Твой дружбан Носов, например, купил мотоцикл «Ява».
Ник, став в гордую позу, ответил невпопад:
— Я по случаю достал два диска: один группы «Манкис», а второй «Кинз», — потом понял свой прокол, брякнул, — а с какой стати вы считаете мои деньги заработанные тяжким трудом?
Одногруппники начали смеяться, а Карпов успокоил разволновавшегося студента:
— Не бойся, Ник, мы твои деньги отбирать не будем. Покупай за них что пожелаешь, ни в чем себе не отказывай. Костюмчик на тебе неплохой, — пощупав на нем беленький пиджак, продолжил, — красивый, кримпленовый, импортный, наверное, последний писк моды. Сам на него заработал, или папа с мамой подарили?
Ник окончательно обиделся и, одернув пиджак, направился в сторону буфета.
— Что-то не видно нашей старосты и ее подруги? — поинтересовался Хорошкин у присутствующих, — кто знает, вернулись они из практики?
— Месяц назад вышли замуж, свадьба была в селе, где мы прошлой осенью были в колхозе, получили от них письмо, — наперебой начали делиться новостью их подруги.
— Ова! — удивился Влад, — вот это новость, а я об этом ничего не слышал, но предполагал, что все к этому шло, предпосылки были. На выходные поеду в село, все узнаю.
— Нечего уже узнавать, разве что подробности, за близнецов выскочили, в один день свадьба состоялась. Через три дня будут на занятиях, комментировали новость подруги.
Прозвенел звонок и все пошли на занятия. Только Ник еще в буфете доедал свой десятикопеечный сметанник. Спохватившись, быстренько побежал в аудиторию, на ходу поглощая остаток сладости. Открывая дверь, недоеденный кусок упал ему на лакированный туфель. Закрыв за собой дверь, извинился за опоздание и сел за парту вместе с Носовым. Шел урок автодела по теории правил дорожного движения. Но Нику не давал покоя испачканный туфель, и он его начал потихоньку вытирать, якобы нечаянно, об штанину своего друга. Тот улучил момент и ухватил Ника за ногу. Туфель спал с его ноги и оказался в руках у Носова. Не долго думая, Носов приподнялся из-за парты и выбросил туфель в открытую форточку. В аудитории поднялся смех присутствующих студентов. От преподавателя не ускользнула эта манипуляция с туфлею:
— Какой-то предмет вылетел в окно, пойдите, поднимите, и выбросите в мусорный ящик, нечего сорить возле здания техникума, — распорядился он.
— Я же не могу скакать на одной ноге, — прокомментировал патовую ситуацию студент.
— Тогда, вы, поднимайтесь и сходите за предметом, не задерживайте занятий, — указал на Носова преподаватель.
Делать нечего. Пришлось ему идти за обувкой.
— Теперь рассмотрим конкретную ситуацию на дороге, — предложил преподаватель по возвращению виновника, — вы оба оказались на середине перекрестка на своих транспортных средствах, совершив ДТП, врезавшись друг в друга, когда мигал желтый свет светофора. О чем вы думали, когда ехали на этот свет?
Ник неуверенно пояснил:
— Я думал, что проскочу перекресток.
— Ну а вы о чем мечтали, когда выезжали на перекресток?
— А у меня мелькнула мысль в голове, черта с два он у меня проскочит! — и показал некультурный, но общепонятный жест рукой полусогнутый в локте.
Забегая вперед, можно сказать, что по окончании семестра Носов теорию и практику вождения автомобиля успешно сдал. Тем более, что он еще занимался в ДОСААФе на получение прав вождения мотоцикла. А вот с Ником незадача вышла.
В первый же день практического вождения, он впервые в жизни сел за руль в присутствии инструктора. При выезде из ворот техникума на проезжую часть и экстренном торможении, вместо тормозной педали одновременно нажал ногами на сцепление и газ. Их «ЗИЛ-130» чуть не врезался через дорогу в ворота станции скорой помощи, по пути зацепив своим бортом столб собственных ворот. Правда инструктор в последний момент успел среагировать, и выправил ситуацию, нажав на спаренную педаль тормоза. Выйдя из машины и вытирая от выступившего пота лоб, произнёс:
— Вылазь, стажер, чтобы ближе, чем за сто метров до машины больше не подходил и прав тебе не видать, как зайцу собственных ушей, разве что в воскресный день через зеркало. Я тебе все-таки поставлю в зачетку тройку, после того как ты выкрасишь борт машины, который поцарапал.
Как-то Владу позвонил Колян с Мишаней, и предложил встретиться в городе. После занятий в кафе «Ветерок», одном из центральных пивных заведений ребята встретились, заказав себе пиво с креветками, так как к вечеру всех раков слопали посетители. В кафе, как всегда, в это время было многолюдно, поэтому пришлось минут тридцать выстоять в очереди.
— Зачем мы сюда припёрлись? — возмутился Влад, — могли бы где-нибудь встретиться и в меньшей пивнушке.
— Могли бы, просто хотелось попить не разведенного пива. Здесь его водой не разбавляют, иногда, — отхлебнув глоток из бокала, отозвался Колян. — Мы уже с однокурсниками проинспектировали несколько питейных заведений, здесь лучше и дешевле.
— Так тебя можно поздравить с принятием в студенты? — переспросил Влад.
— Да, я уже студент института первого курса. А ты, наверное, не знаешь, что Витёк и Толян женились на девчонках из твоего техникума? Взяли в жены Толстову и Походенкову. Михась приехал после практики, и сразу попал с корабля на бал. Мы с ним были в качестве приглашённых на свадьбе.
Два дня гуляли, а на третий — отходняк, похмелялись.
— Я уже кое-что слышал от своих однокурсников. Ну, а ты Мишаня, не женился на москвичке? — спросил Влад.
— Что вы меня все жените? В феврале госэкзамены, не так как у вас, писать дипломную работу не нужно. Потом месяц каникул и… прощай, труба зовёт, солдаты в поход. Из части обещали сделать запрос сюда в военкомат, чтобы призвать меня там служить. Давайте лучше поговорим об охоте. В следующую субботу она открывается на пушного зверя. Надо собраться нашим коллективом и сделать парочку загонов.
— Не мешало бы. Я когда в сентябре ходил на уток, видел, как через болото переходило больше десятка косуль. И много диких кабаньих следов встречал на болоте. Значит, не мигрировали парнокопытные дальше, а остались в наших лесах, — поделился своими наблюдениями Николка. Охота должна быть весёлой, особенно на открытие, когда зверь еще не пуган.
Глава 36
В пятницу вечером ребята съехались в родную деревню, кто после занятий, а кто после работы. Идти к ним совещаться, по поводу завтрашней охоты уже было поздно, и Влад остался дома, пораньше лечь спать, чтобы проснуться перед восходом солнца.
Еще только начало светать, а ребята уже собрались на краю села, чтобы сделать первый загон зверя.
Николка поинтересовался:
— С какого леса начнем, будем ставить номера?
— Сначала заполним список присутствующих, у меня имеется лицензия на отстрел дикой козы. Будем действовать по правилам, и проведём инструктаж по безопасности на охоте, — начал переписывать охотников Толян.
— С каких пор мы начали охотиться по правилам? — переспросил Владик.
В перепалку вмешался Витек:
— Ты когда охотничий билет получал, охотминимум сдавал? Или купил за сало? Так что соблюдай правила. Летом на собрании Толяна избрали председателем нашего охот коллектива, ты тогда ещё был на практике.
— Заканчивайте дебаты, уже совсем рассвело, собаки что-то учуяли, рвутся с поводка, — отозвался Николка.
Не было времени уже становиться на номера и ребята зашли в лес всем загоном. Собаки лаяли, взяв след зверя всё дальше и дальше уходящего от преследования. Вскоре лай совсем смолк. Прочесав перелесок, охотники вышли на грунтовую дорогу между лесами посовещаться. Небо быстро заволакивалось тучами, начал накрапывать дождик.
— Погода портится, может дождь усилиться, дальше идти нет никакого смысла, собаки потеряли след, — сказал Витек и начал звать гончих, усиленно дудя в охотничий рог.
Вскоре на зов прибежали и собаки мокрые и грязные. Вся шерсть на них была обвешана репейником.
— Я несколько раз слышал, как они подали голос, а потом стихли. Видно погнали зверя кругом леса через болото за селом. Нужно выйти в поле и посмотреть на след, определить, что это было, — предложил Колян.
Так и поступили. Рассыпавшись по полю котлом, начали двигаться в сторону болота, пока не пересекли отчетливые отпечатки следов на пахоте.
— Козы, штук пять или шесть. У меня предложение, два человека Николка с Владом пусть идут в обход через дамбу мимо пруда и становятся на номера на краю соснового леса напротив болота. Козы точно сидят в болоте в камышах. Им некуда деваться, в село не пойдут, а прямиком выйдут на охотников. Мы же с собаками пойдем через болото по следу. Оттуда точно что-то да выгоним. Надо спешить, дождик усиливается, — предложил Толян. — Пока собак попридержим на поводке, ребята обойдут болото, а потом минут через двадцать спустим, пусть ищут.
Не успели ребята обойти болото и стать на номера, как услышали лай собак в камышах. Послышался одинокий выстрел. Из болота выскочили пять коз, и побежали в направлении соснового леса. На пару минут ребята не успели стать на номера. Буквально в ста метрах пролетели пулей косули мимо них. Собаки в болоте еще гавкали, и Влад стал за дерево на краю соснового леса, недалеко от следов промчавшегося стада, спрятавшись от возможного ещё убегающего из болота зверя, а Николка побежал становиться метров через сто. Буквально через минуту по той же дорожке, что бежали козы, в сторону Владика скакал козел. На нем были небольшие ветвистые рожки. Охотник поднял ружье, прицелившись, выжидал, когда зверь окажется ближе. Беглец, поравнявшись с Владом метрах в двадцати, услышал, как ствол коснулся дерева, тем самым, создав треск обломившейся сухой ветки, он остановился, прислушался, и захрапел. Раздался выстрел. Животное упало и начало дёргаться в конвульсиях. Охотник подбежал к добыче, выхватил из чехла нож и одним движением перерезал ей горло.
У вышедших из болота охотников тоже имелся трофей. За спиной у Мишани висела застреленная им лиса.
— Иду, камыш высокий, в трех метрах ничего не видно, чуть не наступил, а она из под ног выскакивает метрах в двух, лежала в сухом месте на кочке в траве. Я ее на десять метров отпустил на чистое место и выстрелил. Луна подбежала и додавила её зубами, еле оторвал.
— Смотрите, а дождь-то прекратился. Давайте здесь козла разденем, а шубу зароем. Ему она уже не понадобиться, а если замерзнет, то на сковородке отогреется. Тушу вон в ставку обмоем, потом уже разделаем и поделим, — внес свои коррективы в дальнейшие мероприятия Колян.
— Ты смотри, а что это за козел на трех ногах? — удивился Михась, начав переворачивать застреленное животное, — у него отсутствует часть передней ноги до изгиба. А как он бежал?
— Я и сам удивился, когда он не так быстро скакал, потому-то и отстал от стада, — переминался с ноги на ногу озадаченный стрелок.
Толян посмотрел на неполноценную ногу и предположил:
— Может, когда-то на трассе машина сбила, или, скорее всего, попался в браконьерский капкан, потом сам себе перегрыз ногу, освобождаясь от капкана, так делают некоторые дикие звери, например куница или лиса. Но здесь случай был уже давно. Видите, култышка на ноге уже успела зарасти.
Освежевав тушу, добытчики понесли ее до воды, последний раз покупать, но уже без одежды. В это время, поймав спиннингом небольшую щучку, Сашко, собираясь уходить, увидел своих товарищей, и подошел посмотреть на банные процедуры. Взяв за передние ноги, братья опустили её в пруд обмыть. Одна нога, которая без конечности, выскользнула из рук Толяна, а Витек за вторую ногу не смог ее удержать, и она не сильно булькнув, осунулась на дно пруда.
Секунд несколько продолжалась немая сцена, потом Витек выдавил из себя только одно слово:
— Приплыли!
Первым опомнился Влад после лёгкого стресса. Из знаменитой книги двух авторов процитировал слова великого слепого Паниковского:
— Шура, когда мы будем делить наши деньги? — и от себя добавил, — там килограммов тридцать, тридцать пять было.
Сашко подумал, что сказанное было обращено в его адрес, хихикнул, и ничего не ответил. Наверное, ещё не читал это произведение, но потом посмотрел на суровые окружающие лица и вслух начал раздумывать:
— Здесь правда метра три глубины будет, но в колхозе возле конюшни стоит пожарный щит, а на нём имеется длинный багор, если не хватит, то можно до него доточить жердину и попробовать достать вашего козла.
— Есть у кого-нибудь еще предложения? — спросил у присутствующих Михась.
— Нырнуть бы надо, — предложил неуверенно Влад.
— Вот раздевайся и сам ныряй. Дурака нашел нырять в такую холодную воду. Козел твой, ты его и доставай, — огрызнулся Витек.
— А кто его туда опустил? — не унимался Влад.
Перепалку остановил Николка:
— Хватит спорить, Сашко, показывай тот багор, пойдем, принесем, а потом посмотрим, что дальше делать.
Древка дотачивать не пришлось, длины багра хватило до самого дна.
После недолгих поисков всё-таки зацепили тушку и общими усилиями вытащили ее на берег. С облегчением вздохнув, вытащили из рюкзаков тормозки и не начатую бутылку первака, разложили все это здесь же на земле.
— Это у нас так произошло из-за того, что мы не выпили на кровя, когда с козла снимали шкуру, — прокомментировал такую оплошность своих друзей Колян, и посмотрел на Толяна, который вытащил самогон, — небось, бутылку решил сэкономить?
— Была бы здесь твоя Верка, она бы рассказала тебе о приметах на охоте, — подковырнул товарища Толян.
— Нам дождь помешал вовремя выполнить охотничий обряд, следующий раз мудрее будем, — сказал Витёк. — Давайте здесь его поделим, а килограмма три ошейка с печёнкой отделим на шурпу, наши жёны вмиг приготовят. Так что через час, полтора приходите на рандеву, и прихватите у Ополоновича огненной воды.
Банкет удался на славу. Девчата приготовили вкусную шурпу, а печёнку пожарили отдельно. Пока горячую шурпу подавали на стол, ребята за пять минут уничтожили всю жареную печёнку без хлеба, закусывая первую выпитую рюмку.
— Берите и накладывайте себе по тарелкам пюре, не стесняйтесь, — предложила Толстова, ставя на стол целую кастрюлю на такую ораву.
— Я не стесняюсь, картошку и дома могу поесть, — пошутил Владик, вымазывая хлебом остатки жира на вместительной сковородке, пахнущую луком, перцем с лавровым листом и всякими другими специями, привезенными девчатами с практики из южных районов страны.
Витек начал разливать по второй порции спиртного.
— Зачем вы спаиваете подростка? — сделала замечание молодая жена своему мужу.
— Он сегодня отличился больше всех, заслужил, — начал оправдываться Толян за брата. — Если бы не Сашко, то мы сейчас давились одной картошкой с солеными огурцами без мяса.
— Девчата, вы к учебе думаете приступать? За вас в техникуме волнуются. Поговаривают, что вы собираетесь брать академку. — С намёком поинтересовался сокурсник.
— Не дождутся, в понедельник уже будем на занятиях, — ответила за Толстову Походенкова. — Остался один семестр до диплома.
На следующий день ребята не в полном составе вышли на охоту. Мишаня поинтересовался:
— Почему опаздывают молодожёны, ждать их или нет?
— Я к ним заходил, их сегодня жёны не пускают. Дело молодое, остались стеречь своих ненаглядных, — доложил Николка.
— Значит, охоты сегодня не будет. И я свою собаку дома оставил, набегалась вчера, теперь из будки не вылазит. Давайте втроём пройдёмся по полю по стерне, может, зайца выгоним. По пахоте ходить грязь месить неохота, а в лесу без собак делать нечего.
Пройдя безрезультатно за час два поля, Влад предложил:
— Погода сырая, заяц лежит до последнего, мимо пройдешь и не подымится. Все, пойдем по домам ружья чистить, а вечером нужно в город ехать, в понедельник занятия.
Возвращаясь домой через свой сад, Владик, не доходя до куста крыжовника, остановился. Собирался разрядить ружьё, хотя разряжал его всегда перед селом, соблюдая правила техники безопасности. Но на этот раз чутье ему подсказало, что нужно пройти сад с заряженным ружьем.
Видно не выдержав после шума шагов установившейся тишины, а так часто бывает, с другой стороны куста выскочил заяц, и побежал между деревьями яблонь к забору из невысокого штакетника. Влад прицелился, и отпустил ушастого на тридцать метров. Тот хотел перескочить через забор, но выстрел застиг его в прыжке. Заяц уже раненый, пробежал к дороге еще метров сто и упал под ноги идущим из библиотеки школьникам. Те эмоционально отреагировали на такое происшествие, никогда еще не видевшие сам процесс охоты.
— Жаль зайчика, — сказала школьница.
— А кролика тебе не жаль, когда твой папа или дедушка дома режет кролика? — поинтересовался одноклассник.
— Так то же кролик, а это зайчик, — не унималась девочка.
Охотник подошёл и поднял бездыханное тело зайца:
— Кролик, зайчик, какая разница, всех жалко. Людям же надо в пищу принимать белок. Это называется спортивная охота. А мы отстрелом дичи не злоупотребляем. Много зверя еще остается в лесу и в поле, — начал охотник успокаивать детей. — Да, сегодня охота оказалась удачной. Такое бывает не всегда. Это называется плановый отстрел по лицензиям и отстрелочным карточкам.
Глава 37
Сдав успешно последний семестр и пройдя месяц преддипломной практики в управлении южной железной дороги, Влад с сокурсниками засели за написание дипломной работы. В техникум являлись только на консультацию с преподавателями. Кто готовился к защите дома, кто в общежитии, проживая там же на время учебы. В общем, как такового графика посещения учебного заведения не было. И каждый студент мог свободно спланировать свой рабочий процесс. Приближался Первомай. Выпускников на демонстрацию не агитировали, и они спокойно могли выкроить какой- нибудь еще лишний день для отдыха из преддипломного подготовительного процесса на своё усмотрение.
Звонил Мишаня:
— Владик, приезжай первого мая в село на мои проводы. Мне уже пришла повестка явиться в военкомат с вещами. Призывают в армию.
Международный день трудящихся отметили на природе возле пруда.
Собрались все друзья. Отгуляли и второго мая, но уже дома в саду у Мишани. Друзья провозглашали тосты. Родители давали напутствия новобранцу добросовестно отдать долг Родине. Девчата, всплакнув на прощанье, по очереди танцевали с призывником, расставаясь с товарищем на два года. Прекрасно осознавали, что за это время сами могут обзавестись семьями, и никто не знал, куда их разбросает судьба.
В понедельник пораньше приехав в город, товарищи проводили Михася в военкомат. Он был единственным человеком в своей команде. За ним приехал военный «покупатель» из Москвы, и призывник вместе с офицером отправился на южный железнодорожный вокзал для отправки в воинскую часть.
Вера, попрощавшись с братом, уступила место его товарищам, которые ему пожали руки, а Влад сказал:
— Мишаня, у меня защита дипломной работы в июне, весенний призыв уже закончится, потом на работу по направлению, а попаду служить только в осенний призыв. Так что расстаёмся мы с тобой на два с половиной года.
И поезд тронулся. Но друг его немного в прогнозе ошибся.
Месяц Михась кирзовыми сапогами топтал плац строевым шагом, учился честь отдавать старшим по званию, штудировал воинские уставы. После принятия присяги жил в казарме, но в штаб уже каждый день ходил как на работу в качестве бухгалтера. Так у него два года и пролетело.
В это время Владик, как и его однокурсники, принялся за чертежи и расчёты. Пояснительную записку оставил на потом. Почти каждый день к нему прибегал Ник за помощью, и всё время канючил:
— Влад, помоги, что-то у меня не получается чертёж нарисовать.
— Рисуют только картины маслом или акварелью, иногда графику выполняют в карандаше. Я уже тебе один чертёж помог начертить. Эскизы я тебе набросаю, вот с них и черти чертежи своей рукой. Или же иди на консультацию к своему руководителю дипломной работы, он за это деньги получает.
С горем пополам, начертив чертежи и выполнив расчеты с пояснительной запиской, очевидно не без участи самого преподавателя, Ник опять явился к Владу для репетиции по защите дипломного проекта. Немного запинаясь, стал читать пояснительную записку.
— На защите твою писульку отберут. Оставят тебя возле доски самого с одними чертежами. Будешь по ним защищать свою работу. Если ты выучил записку, что было тебе в ней не понятно?
— Да, — и раскрыв один из чертежей, Ник на полном серьезе показал на начерченный мост с полукруглыми металлическими фермами, удерживающие его через речку. — Мне непонятно, как поезд будет ездить по этим конструкциям, поднимаясь и опускаясь?
Повидавшего всякие заморочки, после этого вопроса у сокурсника от удивления отвисла нижняя челюсть. Но такого? Чтобы выразиться более мягко, Влад, сдерживая смех, начал пояснять:
— Ты пойми, по перилам поезда не ездят. Ты можешь на заднице съехать вниз по перилам в техникуме с четвертого этажа, и то, когда учителя не видят. И причем здесь поезда, они к твоей работе никакого отношения не имеют. У тебя будут спрашивать по теме, прокладка воздушной линии связи между населенными пунктами. Ну и проходящую через всякие преграды на своём пути, в частности и через твой мост. Рекомендую вызубрить пояснительную записку, а на всякую чушь от темы не отклоняться, и вопросы комиссии не задавать. Меньше тыкай указкой в чертежи, и тройка будет тебе обеспечена.
Защищался Влад один из первых, получив высший балл, а некоторые середнячки, если их так можно назвать, выступали в последних рядах, предъявляя свое гениальное творчество уже приуставшей комиссии от частенько проскакивающего бреда последних защищающихся. Носову, как добросовестно закончившему технологическую практику и получившему там положительную характеристику с благодарностью, на защите лишних вопросов не задавали. И Ник тоже успешно защитил свою «докторскую диссертацию», правда, в последний момент чуть не облажался. Достойно рассказав наизусть зазубренную пояснительную записку, комиссия была удивлена такой нелепой характеристикой полученной на практике. Чтобы сгладить произошедшую ситуацию, председатель комиссии посчитал нужным задать дополнительный вопрос, тем более, что студент взял в руки указку, очевидно готовый отвечать на вопросы по чертежам. Но сам экзаменующийся так не считал, решив, что пытка уже закончена.
— Скажите, уважаемый, у вас в записке фигурирует воздушная система уплотнения связи из ГДР «Z-8», а на чертеже обозначена наша кабельная «В-12». Как вы это можете пояснить?
От такого вопроса у Ника вспотели ладони, и он потер пальцем по чертежу, тушь от влаги расплылась, и название аппаратуры не стало просматриваться.
— Эх, очевидно что-то капнуло с потолка, начал оправдываться студент, поняв, если копнут глубже, то из этой ситуации выкрутиться ему никто не поможет.
Председатель комиссии и сам пожалел, задав этот вопрос, чуть не завалив защищающегося студента, понял, что чертеж был добросовестно передран им через дралоскоп. Чтобы не испортить напоследок никому настроение, вынес вердикт:
— Все, вы свободны, считайте, что защитились, — а рядом сидящему коллеге с сарказмом шепнул, — четыре года ненужных потуг и удовольствия, и пять минут позора.
Ник покинул аудиторию со словами:
— Всё отмучился, наконец, защитился. Теперь можно будет и отдохнуть.
— Да ты и так все четыре года отдыхал. Радуйся, что тебя на второй год не оставили, — пошутил Скоркин.
— Ты опять за свое. Мы не в школе.
— Если бы не защитился, могли бы тебя выпустить со справкой — «Успешно прослушал четыре года».
Глава 38
Перед отъездом по домам в разные концы необъятной Родины, группа собралась в общежитии отметить успешное завершение учёбы. Делились планами на будущее. При распределении на работу дипломированных специалистов, замужних девушек, которым был положен свободный диплом, оставляли жить и работать по прописке мужа. Остальные выпускники направлялись на производство по запросу железнодорожных организаций отрабатывать два года. Владику на работу нужно было опять ехать на Северный Кавказ. Отдохнув месяц после окончания техникума положенный отпуск, и получив подъёмное пособие, как молодой специалист, собрался, уже было идти за билетом на поезд, как отец достал из почтового ящика повестку с требованием срочно явиться в военкомат.
— Папа, это ты подсуетился с повесткой?
— Ну, я, нечего там тебе делать на Кавказе. Только водку жрать. Пойдешь в армию, я 25 лет служил, да войну прошел, и ты послужишь.
— Ведь набора еще нет, призыв только осенью будет.
— Ничего, иди там все узнаешь.
Следующим вечером, когда отец пришел с работы, разговор продолжился.
— Меня в конце августа хотят направить в Коротич, где нужно будет пройти подготовку к службе в десантных войсках. Там нужно будет совершить несколько прыжков с самолета.
— Как, без парашюта?
Влад проигнорировал эту шутку, и продолжил:
— Сказали, что повторно вызовут повесткой, а пока можно и здесь устроиться на работу по специальности.
— Так и поступим, завтра с документами придешь в нашу контору СУ-673, такую же, как и СМП, мы тебя оформим по специальности. Землю и здесь можно копать да кабель укладывать, правда, не связевой, а сигнализации, централизации и блокировки. Денег перед армией подзаработаешь.
Военкомат отослал повестку в СМП в Тихорецк, чтобы не тревожили призывника, а Влад оформился в конторе, собрал необходимые вещички и укатил в Лещиновку Полтавской области, где и находился участок от управления.
Такое же жилье, такой же быт, такая же работа, все до ужаса знакомое. Только жилые вагончики находились недалеко от речки Ворсклы. И поселили его к знакомому Ковальчуку, который учился на третьем курсе того же техникума, отрабатывая здесь производственную практику.
— Какая рыба здесь в речке водится? — поинтересовался Влад у практиканта.
— Кроме плотвы мне ничего не попадалось. Я пару раз ходил, но в основном на выходные дни езжу домой. Пять часов ночным поездом, и я уже дома. Маслят здесь в сосновом лесу много, можно сходить после работы или в обеденный перерыв и нарвать.
Рабочих для прокладки кабеля каждый день к объекту возили на машине. Лес рядом. В обед пошли по грибы.
— Смотри, Влад, ступай осторожно, здесь лесных гадюк полно, — предупредил Ковальчук.
— Да, я уже слышал, но ещё не видел.
— Полведра отборных маслят набрали, и хватит нам вечером в вагончике с картошкой пожарить. Пойдём докапывать траншею, скоро кабель подвезут, его ещё сегодня успеть засыпать нужно будет. Дневную норму нужно выполнять.
Земля здесь песчаная, копать было легко. Пройдя по траншее, Влад увидел медянку, очевидно, свалилась сверху, когда ребята отлучались в лес. Она шипела и прыгала на него. Владик не растерялся, штыковая лопата была у него в руках. Широко расставив ноги, нанёс змее удар, разрубив пополам. Останки лопатой выбросил из траншеи за бруствер. Ребята, собравшись вокруг, еще некоторое время смотрели на корчившиеся половинки рептилии.
Вечером, приготовив и откушав лесной деликатес, рабочие, коротая время, принялись играть в карты. Были среди них два заядлых картёжника, которые играли в очко только между собой под интерес. Одного рабочего из здешних мест звали Славиком, другого Игорьком из областного центра. Как всегда, они игру заканчивали дебатами на повышенных тонах. Игорёк, проигравшись в очередной раз, высказал своему оппоненту всё, что о нём думает:
— Ух, скотина, опять карту передернул, ты зараза, я видел.
— У заразы четыре глаза, а у меня два. Зачем деньги хапнул, отдавай банк, а то удавлю. Если ты не знаешь с кем сел играть, то тебе скажу. Я гадючник оттянул на зоне.
— А я, таких как ты, сажал туда же. Сейчас тебе руку поломаю. — И с этими словами кинулся на Славика с кулаками.
Остальные ребята принялись их растаскивать. Одного вышвырнули на улицу из вагончика, а перегодя и второго. Влад спросил у ребят:
— Почему они так ненавидят друг друга? А вместе работают и играют в карты.
— Один за драку срок мотал, год сидел. В зону попал Вячеславом, а оттуда уже вернулся Славиком. А второй служил во внутренних войсках, «ВВ» на малиновых погонах носил, тюрьму охранял. Но у них неприязнь друг к другу из-за соперничества к одной девке. Кухаркой на раздаче в столовой работает. Вечером не хотят её никому уступать, а утром у них мирное сосуществование. — Прояснил ситуацию Ковальчук. — Утром пойдем на завтрак в столовую, сам всё увидишь, смотреть не на что, но им нравится.
На следующий день, стоя в очереди в столовой, Влад подошёл с подносом к раздаче, выбрать что-нибудь себе на завтрак перекусить.
— Тебе салатика положить или еще что-то будешь брать? — начала вызывающе фамильярничать с клиентом девица, рассматривая его как картину на витрине в художественном магазине. — А ты у нас новенький, впервые вижу. Так что ещё положить к завтраку?
— Компот, — только и выдавил из себя он.
— Сейчас принесу, — сообщила дама лет тридцати и открыла рот в широкой улыбке, выставив на свет божий свои корявые гнилые зубы с одним клыком, куда-то в сторону смотрящим. Нервно подергивая глазом, причмокивая, создавалось впечатление, что кого-то собиралась поцеловать, развернулась и пошла выполнять заказ, хромая на обе ноги. Второй раз молодому человеку созерцать ее что-то не хотелось, и он ретировался поближе к кассе оплатить завтрак без компота.
— Посмотрел? — улыбаясь, переспросил Ковальчук коллегу по учебе.
У Влада даже аппетит пропал от такого общения с работницей общепита. — Огородное пугало, или кикимора, приличнее нет у меня ласкательного слова в моем лексиконе.
Глава 39
В конце августа Влада опять, как обещали, повесткой вызвали в военкомат. Там уже собрали таких же человек двадцать пять призывного возраста. Посадили с вещами в автобус и отправили в Коротич на десять дней. Заселили в деревянный домик, дали трёх инструкторов и начали проводить занятия по парашютному делу.
К середине ночи, только ребят сморил крепкий сон, забегает начальник лагеря и командует:
— Взвод, подъем! Марш бросок три километра со всей выкладкой! — и первым выбежал на травяной аэродром.
Ну и побежали ребята спросонья, кто в чем. Отстающих остальные инструктора сзади подгоняли пинками, чтобы не симулировали. И так через ночь. Днем занятия по физподготовке, отработка прыжков на тренажерах и правильное складывание парашюта. Утром, в обед и вечером в столовую возили в Люботин. И так всю неделю. На восьмой день в пять часов утра в безветренную погоду старший группы скомандовал:
— Всем подъем! Надеть парашюты и выходи строиться! К аэродрому шагом марш!
Пришли на взлетное поле. Опять поступила команда:
— Первой восьмерке зайти в самолет! Остальным сидеть и ждать своей очереди!
Владик оказался в первой группе. Разобрались по весу, самый легкий должен прыгать последним. Так будет меньшая вероятность схождения парашютистов в воздухе. «АН-2» поднялся в воздух, сделав пару кругов над аэродромом, на высоте 800 метров инструктор открыл дверь:
— Первый пошел!
И ребята, сгруппировавшись, гуськом один за другим начали вываливаться в бездну. Владик начал считать:
— 501, 502, 503! — и выдернул кольцо. Услышав хлопок, почувствовал динамический удар по телу и парашют раскрылся. Посмотрел вверх, всё отлично, белый купол завис над головой. Подтянувшись на стропах, удобно уселся в подвесную систему, и начал рассматривать окрестность. Сверху поля смотрелись как на картинках: прямоугольные правильной формы, полосатые, оранжево-желтые с еще не убранным подсолнухом, светло-желтые со стернёй после скошенной пшеницы. Невдалеке виднелась железная дорога и рядом автотрасса с машинами похожими на детские игрушки. С приближением земли всё начало увеличиваться в размерах и парашютист начал растворяться во всём этом. Как только начались различаться отдельные травинки, Владик на пятидесяти метрах от земли развернул с помощью строп парашют по ветру, немного согнув ноги, соединил вместе колени и стопы, стал ждать приземления. Земля быстро приближалась, посмотрел вперёд к горизонту и почувствовал несильный удар ног о взлетное поле. Ветерок потянул за собой парашют с еще не потухшим куполом, и призывник мягко свалился на землю. Сразу же за передние стропы погасил купол и начал, чтобы не потащил парашют его по траве, собирать в сумку. Посмотрел на небо, самолёт снова поднимался в воздух с новой партией парашютистов.
Еще два дня были прыжки, после которых ребятам вручили значки парашютистов.
Стоя в кассе вокзала за билетом, чтобы опять уехать на работу до призыва на службу, Владика кто-то потянул за рукав. Обернувшись, увидел Ника:
— Привет, а ты что здесь делаешь?
— Уезжаю на море отдыхать в Евпаторию, через час поезд. Начинается бархатный сезон, нужно не пропустить. Да и оздоровиться бы перед началом трудовой деятельности не мешало. Пойдём на дорожку покурим, — предложил Ник.
— Ну, какой ты трудовой деятель я знаю. Лучше скажи, ты в армию собираешься идти?
— Мне врачи запретили, говорят здоровье слабое. Медкомиссия признала меня непригодным к строевой службе в армии.
— А курить не слабое? Ты же одну за другой сигарету куришь, — упрекнул Влад нездорового собеседника.
— Я на легкие сигареты перешёл, — и вытащил из кармана пачку «Золотое руно», — а ты иди, служи, меня будешь от внешних врагов оберегать, видишь, как в мире неспокойно, китайцы на Даманском устраивали провокацию, в Чехословакии была заварушка, теперь американцы во Вьетнаме никак не успокоятся. Мне здесь придется тыл защищать от происков империализма ударным трудом.
— Да, когда я отслужу армию, тебе к этому времени уже дадут значок «Ударник коммунистического труда», защитник ты наш трудового фронта, — поддел Влад своего собеседника.
— Все, мне пора, — и Ник красиво щелчком послал недокурок мимо урны.
Влад тоже пошел на свою платформу ожидать поезда.
По приезду в Лещиновку, сразу попал в рабочую обстановку. Недосчитавшись двоих ребят, поинтересовался у Ковальчука:
— А где же наши картежники?
— Одного с больным горлом перевели на легкий труд, нашу технику ночью в поле охраняет. Второй на больничном, ездит к знаменитому костоправу Касьяну в Кобеляки руку ремонтировать.
— Никак всё-таки подрались из-за карт, или из-за девицы?
— Они причину найдут поцапаться. Нюрка им назначила свиданье в выходной день на разное время. Возможно, Игорек у неё задержался, а может Славик к ней слишком рано припёрся. Но друг друга застукали у своей ненаглядной дома. И понеслась разборка полётов. Славик вцепился в шею соперника и начал душить. Игорек уже посинел, но, изловчившись, кинул его на пол и сломал ему руку в нескольких местах, случайно обронив комод с посудой.
— И как разрулили эту ситуацию?
— Никак. Потом кухарка дура вызвала милицию. Правда, наш начальник за нанесенный материальный ущерб потерпевшей стороне деньги возвратил в счёт зарплаты женихов, а ситуацию замяли, чтобы дело не возбуждать, так как после краткой, но убедительной беседы с правоохранительными органами пострадавшие друг к другу претензий не имели. И пошел шумок по посёлку. Дня через два видели кухарку с бланшем под глазом.
— Это тот, который подергивается? — переспросил Владик.
— Зачем же? Под другим для симметрии. На следующий день после инцидента с любовниками ещё один хахаль из города нарисовался. Оказывается, она уже в интересном положении, и непонятно кто счастливчик, вот он ей отметину на физиономии и поставил.
Глава 40
Как-то утром, копая траншею вдоль железной дороги проходящую между лесами, ребята невдалеке услышали выстрел.
— Что бы это могло быть? — спросил Ковальчук.
— Охота на зверя еще не открыта, только на пернатую дичь. Наверное, браконьеры шалят, — предположил Влад.
Не прошло и пяти минут, как в ста метрах от рабочих раненый лось начал переходить железнодорожное полотно. Немного постояв, понюхал воздух и опять продолжил свой путь в лес.
— Раненый, — заключил бывший студент, и пошел с лопатой посмотреть на след, рядом с которым через несколько метров виднелись капельки крови. Лопатой засыпал песком кровь, чтобы браконьеры не нашли след и вернулся к ребятам. — Рана не смертельная, скоро затянется, будет жить, если браконьеры не пойдут по следу.
Вскоре на край леса вышли три человека, вооружённые охотничьими ружьями. Один из них постарше, подошёл к рабочим.
— Вы ничего здесь не видели, никто не пробегал? — поинтересовался он.
— А что это за стрельба в лесу? Еще на копытных сезон охоты не открылся, — ответил Влад незнакомцу.
— Мы на уток охотимся, — парировал браконьер.
— Я и не знал, что утки по лесам бегают.
— Да таксацию мы здесь проводим, зверя считаем.
— Таксацию проводят весной и без ружей.
— Молод еще и много не знаешь, — возмутился человек с ружьем. Развернулся и ушёл к своим товарищам. Там они посовещались и вернулись обратно в лес откуда пришли, не став преследовать лося.
— Ты бы с ним не связывался, видишь вооруженный, неизвестно, что у него на уме, возьмет и выстрелит, — с опаской промолвил Ковальчук.
— А вы на что? Всех не успеет перестрелять. Нас много.
Дебаты закончились, и ребята продолжили свою работу. Вскоре послышался шум мотора и из лесу по просеке выехал автомобиль «УАЗ» без номеров с приметными фарами на крыше. Повернул возле железной дороги и уехал вдоль нее, скрывшись за поворотом.
Не прошло и десяти минут, как к ребятам подъехал егерь на мотоцикле.
— Кто стрелял? — поинтересовался он.
— Мы не стреляли, у нас и ружей то нет.
— А вы выстрелы слышали? Может, кого видели?
— Выстрел был один, потом видели три вооруженных человека, один даже к нам подходил, и раненого лося видели, — начали рассказывать ребята.
Влад пошел показывать егерю след. Тот прошел по следу и вернулся.
— За железной дорогой метров через триста есть незначительные следы крови на кустах. Потом следы теряются. Очевидно, лось сумел уйти далеко. Если милиция поймает этих бандитов, вас пригласят на опознание, — сказал егерь.
— Они же браконьеры. Почему бандиты? — поинтересовался Ковальчук.
— Бандиты самые настоящие. Они в соседнем лесничестве ранили моего коллегу, — объяснил егерь, сел на мотоцикл и укатил в милицию сообщить о происшествии.
Дневную норму бригада выполнила и ждала машину, которая отвозила их на объект, а вечером привозила к вагончикам. Вскоре подъехал на «ГАЗ-61», оборудованный под перевозку людей, сам бригадир Степаныч, исполняющий обязанности на время заочной сессии отсутствующего мастера. Проверил объем выполненных работ за смену, выразил удовлетворение:
— Добре, завтра можно будет прокладывать кабель укладчиком. Между посадкой и железнодорожной насыпью трактор уже пройдёт. Возможно, завтра пол бригады пойдет на монтаж. Грузите инструменты, давайте сразу поедем в столовую, а оттуда домой. Сегодня по телевизору нужно не пропустить третью игру по хоккею наших с канадскими профессионалами.
— Да, всего четыре игры. Пока счет по двум играм один-один. Утрем нос канадцам, или нет? — осведомился Ковальчук мнением товарищей.
— Должны, — прозвучал утвердительный ответ.
Когда бригада появилась в столовой, Игорек уже заканчивал свой ужин. Кухарка с раздачи бросала на него неоднозначные взгляды, но он и ухом не вёл в её сторону. Поприветствовал ребят кивком головы и вышел из столовой. Нюрка выскочила следом за ним.
— Интересно, где этот ловелас, которого из-за травмы шеи перевели на легкий труд, будет охранять сегодня ночью нашу технику? — вслух начал размышлять бригадир, — так все колеса с трактора поснимают, одни гайки останутся. Хорошо, что второй гусеничный, колеса уже не снимут.
Не успели ребята отужинать, как на улице раздался крик кухарки:
— Я за него замуж собираюсь, не трогай меня!
— Никак наш Игорек попал в переплет? Пойдем, посмотрим, — предложил Степаныч, и первым шагнул к выходу.
На улице сцепились за грудки сотрудник бригады и бывший возлюбленный дамы из общепита.
— Она моя! — кричал бывший хахаль, — ты зачем ее тронул? Она в положении, я тебе морду набью!
— Она ничего не говорила, я только узнал. Да забери ты свою подругу за три рубля. Отдаю. Кому теперь она такая нужна? — отмахивался от наседающего на него соперника Игорек.
Тот был явно расстроен ценою такого торга и не отпускал Игорька, а второй рукой пытался удержать вырывающуюся Нюрку. Та вопила во всю глотку:
— Игореша, ты что, собираешься бросить меня?
Подоспевшие ребята сумели оторвать своего сотрудника, а два других удерживали рассвирепевшего ухажёра, пока Игорек не испарился с места происшествия. Воинственный запал у жениха вмиг пропал, он отпустил свою невесту и побрел в поселок. Нюрка начала приставать с неуместными вопросами к Степанычу:
— Товарищ бригадир, куда вы дели Славика, я его третий день не вижу? И дома его нет.
— Руку лечит твой молодец в Кобеляках.
— Кто же теперь меня будет защищать от непрошенных поклонников?
— Милиция. — Сказал, как отрезал бригадир, — она за это деньги получает.
Инцидент был исчерпан, и ребята пошли смотреть хоккей, обсуждая местный спектакль с участием своего сотрудника.
Матч, как впрочем, и предыдущие, был захватывающим. Все ребята переживали за наших, подкрепляя их своими овациями «шайбу, шайбу!». И освежали пересохшее от хрипоты свое горло кружками «Жигулевского» пива. Облегченно вздохнули только со свистком судьи, огласившего ничейный исход напряженнейшего матча:
— Ух, наконец, забили наши четвёртую шайбу, всё ничья. И по трем играм счёт ничейный. Осталась последняя игра. Покажем канадцам?
Через несколько дней состоялась последняя игра. Предвкушая победу в решающей игре, бригада подготовилась основательно. Запаслась закуской и всевозможной выпивкой, которая оставалась еще в магазине после посещения мужским населением, перед ответственной встречей наших любителей и канадских профессионалов.
Застолье в красном уголке получилось шикарным, как и сама игра. Со счётом 5:3 сборная СССР набила канадцам. В кинотеатр идти было уже поздно, и ребята устроили возле вагончиков игру на гитаре. Вышел прораб из своего вагончика. — Молодые люди, а вам спать не пора? Хоккей уже закончился, Кстати, завтра вам рано вставать, к восьми часам вас приглашают в районную милицию на опознание. Поедете в Кобеляки. Поймали двоих нарушителей, держат в КПЗ, третий в бегах. Будете свидетельствовать.
Утром, как и предполагал начальник участка, ребят привезли в милицию, там им показали двоих задержанных подростков и троих понятых. Следователь задал вопрос ребятам:
— Вы из этих пяти человек можете кого-то опознать?
Трое свидетелей того события возле леса неуверенно указали на подростков, а Влад добавил:
— Возможно и они, было далеко, не разглядеть, какие-то эти молодые, а к нам подходил постарше, на вид лет тридцати. Здесь среди присутствующих я его не вижу.
— Я знаю, — сказал следователь и дал расписаться в показаниях ребятам. — Подождите меня в другом кабинете.
После окончания дознания зашел в свой кабинет и сообщил ребятам:
— Главарю шайки удалось ускользнуть, это Михаил Бурштейн. Он сумел привлечь в свою банду двоих несовершеннолетних Лешкина Василия и Хмурова Василия. Они два месяца назад вскрыли в Полтаве в УООРе охотничий гараж и увели оттуда машину «УАЗ», а в кабине было три охотничьих ружья с боеприпасами конфискованных у браконьеров. Потом начали промышлять браконьерством сами, отстреливая в лесу и по озерам всевозможную дичь.
Ковальчук поинтересовался:
— Это они ранили егеря, он живой?
— Да, живой, раздробили ему плечо. Теперь пойманные подельники главаря пошли в отказ, всё валят на него.
— А им что будет? — спросил Влад.
— Что будет, что будет. Трудно сейчас доказать их вину. Максимум год колонии для несовершеннолетних или отпустим.
У следствия было немного информации о Бурштейне. Из показаний предварительного допроса малолеток, те в один голос твердили, что Мойша, так его называли в блатных кругах, выиграл у них по пьяни в очко пятьсот рублей, а это немалые деньги. Таких денег у них не было, и они отрабатывали ему повинную. Как он им втолковывал: «Карточный долг это святое, за него и убить можно».
Со слов Хмурова: «Бурштейн якобы родом из Волыни, говорил, что скоро туда все поедем искать какие то драгоценные камешки и мыть янтарь. Можно на этом хорошо заработать. Показывал нам янтарь и камешки, название я не запомнил».
— Это все? А ты что добавишь в свое оправдание? — был вопрос к Лешкину.
— Топазы, так он их называл. Говорил: «Накопим денежек и свалим в Москву, а там будет жизнь малина». Есть у него в столице влиятельный покровитель, а кто, не сказал.
— Может это имя вымышленное, ты документы его видел? — так, на всякий случай спросил следователь, не надеясь на положительный ответ.
— В паспорт я не заглядывал, а все документы он всегда держал при себе целую стопку и ничего больше не говорил.
Глава 41
В начале ноября начальнику участка позвонил отец Влада и попросил его отправить сына домой, так как пришла ему повестка с вещами явиться в военкомат. В этот же день после работы призывник собрал свои кое-какие пожитки, попрощался с ребятами и укатил домой. В вечернем поезде ему ехать было не скучно, так как у него был попутчик Ковальчук, возвращавшийся в техникум на занятия после завершения прохождения технологической практики. Рядом сидел, ехавший до Полтавы в командировку, знакомый егерь. Разговорились.
— Как самочувствие вашего коллеги после ранения? — поинтересовался Ковальчук.
— Ничего, рана зажила, уже вышел на работу.
— А что слышно о третьем преступнике, нашли?
— Никак нет, он объявлен во всесоюзный розыск. Поэтому и тех подростков отпустили по домам. В милиции объяснили, что нет основания для суда, не хотели сбившимся с праведного пути пацанам портить биографию.
Приехав в Харьков, Владик попрощался с Ковальчуком, пригласив его на свои проводы.
— Постараюсь прийти со своей подругой, — пообещал он.
На это мероприятие собрались родственники, соседи, товарищи из города и села. Призывник выглядел именинником. Все желали ему доброго здоровья и легкой военной службы. Мама только просила:
— Не женись там сынок, приедешь домой, здесь себе добрую половинку найдешь.
— Пусть женится, только на дочке генерала. А было бы неплохо, глядишь, и я годика через четыре по протекции куда-нибудь пристроился бы в армии, например, на солнечном берегу Черного моря, каким- нибудь писарем при штабе, буквы я уже знаю, и писать научился, — пошутил братуха.
Николка сидел, дремавший за столом от перегруза выкушанного спиртного, вдруг поднял глаза:
— И про меня не забудьте, я тоже хочу.
— На всех вас генеральских невест не хватит. Кончай водку жрать, поехали меня до общежития проводишь, — возмущалась справа сидевшая Вера, еле сдерживая гнев.
Эта реплика была очень громко сказана за столом, и после такой рекламы своего возлюбленного все гости вдруг засобирались по домам, мотивируя причиной, что завтра пораньше всем захотелось идти на работу, выполнять народно-хозяйственный план по укреплению обороноспособности страны.
Некоторые гости уже начали подыматься, но Николка, улучив момент, наступил под столом на ногу Сашку, который сидел слева от него, и шепнул:
— Чего ждешь, давай тост, а то больше не выпьем, вон столько выпивки даром пропадет.
Тот молниеносно сообразил, что медлить больше нельзя и настоятельно успел произнести только одну фразу:
— На посошок!
Несколько человек, не успевших выйти из-за стола, не проигнорировали такую краткую, но вполне содержательную речь и приобщились к юному тамаде.
Утром родители и друзья проводили новобранца в областной военкомат.
Попрощавшись со всеми, он скрылся за проходной.
Весь день всех призывников муштровали на плацу строевой подготовкой, распределив их по командам родов войск, чтобы привыкали к службе. Здесь были и десантники, и военно-воздушные силы, и моряки. В обед, когда призывников повели строем в столовую, к Владу подошёл Носов, узнавший его среди остальных новобранцев и начал делиться новостями:
— Меня призывают в военно-морской флот на три года. Мы с Ником вместе проходили медкомиссию. Меня признали годным к службе на флоте и записали в команду моряков. А он медкомиссию не прошел, то ли включил дурака, или вообще такой и есть. Дунул в трубку для определения объема легких и выдул себе волчий билет, то есть всего два кубических дециметра. При давлении 90 на 60 его положили на обследование в кардиологию. Потом и вовсе списали. Вот тебе и дурак.
— Видел я его два месяца назад на вокзале, уезжал поправить своё расшатавшееся здоровье на море. Ты мне скажи дружище, нас всех здесь гоняют по плацу, а никаких покупателей не видно. Может нас вообще отпустят по домам? — предположил Владик, сам в это не веря.
После обеденного перерыва всех присутствующих собрали на плацу, и военком объявил:
— Кто из призывников живет в городе, до утра может быть свободен, а утром к восьми часам прибыть сюда к месту сбора. Остальные будут находиться здесь, и ночевать в казарме при военкомате.
Носова, как проживающего в пригороде оставили здесь, а Владику разрешили ещё одну ночь поспать у себя дома. Увидев возвратившегося домой сына, мама переспросила заплакав:
— Что сынок, насовсем отпустили?
— Нет, мама, только до утра, — ответил сын и подумал: «Лучше бы я не возвращался, только расстроил мать».
На другой день попросил:
— Меня не провожайте, сам доберусь.
На сборном пункте были только покупатели с чёрными погонами и эмблемами артиллерии. Новобранцев построили, и военком объявил:
— Все призывники зачисляются в войска ПВО.
Из построенных взводов раздавался неодобрительный ропот. Только моряки кричали «Ура», да и понятно, лишний год службы им скостили.
К вечеру пришли автобусы, и всех призывников отвезли на вокзал. Посадили в вагоны и под марш «Прощание со славянкой» состав отправился в сторону Москвы.
Глава 42
Москва! Столица Родины встретила новобранцев морозным воздухом и первым снегом. С Курского вокзала ребят переформировали по новым спискам и основную массу отправили на другой вокзал, куда и попал Носов. Оставшемуся взводу объявили, что отправляются в Горький для прохождения службы в радиотехнических войсках. До вечера поезд пришлось ждать на вокзале, и старший команды капитан, под руководством сержантов, разрешил впервые покататься в метро и посетить Красную площадь, тем более, что почти все призывники были в Москве впервые. Влад неоднократно видел главную площадь страны на открытках, в фильмах и по телевизору, когда транслировали военные парады и демонстрации трудящихся, но живая площадь вся сразу в полном объёме предстала перед глазами более торжественной с мавзолеем Ленину, Спасской башней, самим Кремлем и собором Василия Блаженного. Оставалось неизгладимое впечатление от увиденного. Он площадь так себе и представлял, только она с такой же ровной довоенной брусчаткой была в два раза меньше, чем площадь Дзержинского в Харькове.
Вечером опять ребят погрузили в вагон, и они поехали начинать военную службу.
Горький — бывший Нижний Новгород встретил будущих солдат неприветливо выпавшим снегом и десяти градусным морозом. Привезли в воинскую часть в районе Мыза и сразу отвели в баню. Там переодели в солдатскую форму и постригли под Котовского. Через день отправили на станцию Суроватиха в военный гарнизон для прохождения курса молодого бойца.
Строевая подготовка, изучение воинских уставов, разборка и сборка оружия, стрельба, вот не полный перечень занятий молодых солдат. Ребята знакомились и заводили дружбу с земляками, а кто и по общим интересам.
Влад успел сдружиться с Пермяком из Чайковского Саней Курагиным и Рамазом Галиевым из Бекабада. Тем более что койки их стояли рядом, и все они разбирались в радиотехнике. Среди молодых солдат прошёл слушок, но это только предположение из недостоверных источников, что их взвод будут готовить как планшетистов и операторов радиолокационных станций для службы в Северном Вьетнаме выполнять интернациональный долг. А пока молодые бойцы учились быть солдатами и готовились принимать присягу на верность Родине.
Владик спросил своего товарища:
— Саня, а что ты делал на гражданке до армии?
— Учился в техникуме связи на заочном отделении и работал по специальности. В свободное время занимался спортом. Имею третий разряд по лыжам. У нас снега зимой много, поэтому весь город от мала до велика встает на лыжи. Часто проводятся соревнования.
— А ты, Рамаз, что скажешь?
— Я в армию попал случайно, окончил курсы телемастеров и в мастерской ремонтировал аппаратуру. В свободное время занимался боксом, а мой начальник этого не знал и оскорбил меня, вроде я грязный татарин живу в Узбекистане и плохо выполняю распоряжения местных начальников. Ну и вмазал я ему, так, что он проглотил два золотых зуба. Потом он весь день высиживал в туалете, ожидая результата. Видно ничего хорошего не высидел, застряли где-то в животе вместе с не переварившимся пловом, и побежал на меня заявлять в милицию. Накатал на меня кляузу, что я неуважительно отношусь к узбекам и избиваю уважаемых мусульман. Вроде я не мусульманин. За мной домой пришла милиция и объявила, чтобы я выбирал: или меня посадят по политическим мотивам, или я иду в армию, там как раз был недобор в военкомате. Пришлось мне выбирать второе, а я плохо вижу и не могу подобрать очки. Все равно я с армии свалю.
Последняя его фраза друзьям никак не понравилась.
С шести часов утра солдатиков каждый день натаскивали. Командир отделения младший сержант объявлял:
— Отделение, подъем сорок пять секунд!
Ребята вскакивали с постели и в спешке неумело одевались. Первое время добрая половина воинов не укладывалась в норму. Потом звучала команда — отбой сорок пять секунд.
И все повторялось сначала, пока отделение не приобрело эти навыки.
— Рядовой Галиев, вы опять в строй стали в сапогах одетых не на ту ногу, — сделал замечание командир отделения.
— Я плохо вижу, товарищ сержант, — оправдывался он, назвав командира званием выше. — Очки не подходят, у них глаза болят.
— После этих тренировок вы уже в темноте должны на ощупь быстро одеваться, — резюмировал командир.
— И когда это все закончится? Когда я уже буду дома? — бормотал боксер.
Подошел день присяги и ребята готовили к этой дате парадную форму.
— Рамаз, а ты чего погоны не пришиваешь? — обратился Курагин к товарищу.
— Не могу нитку вставить в ушко иголки. Выручайте.
И пришлось товарищам пришивать погоны на китель своего друга.
Вечером по армейскому распорядку дня проводили обязательный просмотр по телевизору программы «Время». И вот сообщили в новостях, что Америка заключает мирный договор с Северным Вьетнамом.
— Значит войне конец! — начали ребята обсуждать мировые новости, — теперь мы наверняка, останемся, служит в Союзе.
Сразу же после присяги к ним в часть приехал командир учебного взвода капитан Маринов набирать к себе будущих радистов и попросил Влада повторить за ним:
— Та — та — ти — ти — ти.
Тот без колебаний назвал цифру «7».
— Рядовой, откуда вы знаете «Морзе»? Сколько групп принимаете?
— У нас в техникуме был предмет по радиотелеграфии, товарищ капитан, принимаю восемь групп в минуту.
— Хорошо, вы зачислены в мой взвод.
Также в список попал и Курагин, как учащийся техникума связи. Увидев Галиева, проходящего мимо его, капитан приказал:
— Товарищ рядовой, что вы все время держитесь за стенку? Вам плохо? Подойдите ко мне.
Тот подошел, отдав честь.
— Что с вами, и какая у вас гражданская профессия?
— Очки не подходят, я окончил курсы телемастеров, товарищ капитан.
— Будете учиться на радиста, если не получится, то станете радиомехаником, а очки мы вам в нашем госпитале подберем.
Пройдя курсы молодого бойца, молодых солдат опять отправили в Горький для овладения военной профессией. Начались серые однообразные будни тяжелой солдатской службы. Всё по расписанию. Подъём, отбой, поход в столовую, изучение радиодела, наряды, и внеочередные тоже за незначительную оплошность типа: опоздание в строй, неопрятный вид, неуставные отношения со старшими по званию и прочие армейские нарушения. Все были довольны, когда из дома приходили письма от родных, близких, друзей, чтобы на десять минут за время чтения окунуться в прошлое, оставшееся где-то там, в прошлой гражданской жизни.
Как-то Владику из дома пришла посылка. В ней кроме конфет находился шоколадный торт «Делис» и баночка вишневого варенья. Этот торт он очень обожал, а вот к варенью был равнодушным. Угостив друзей, Саня у него спросил:
— Владик, если ты не хочешь, разреши я съем всю баночку. В России от Москвы до Дальнего востока это варенье все любят. Урожая на вишни у нас почти не бывает. И привозят к нам в основном из южных республик.
— Не возражаю, бери, если хочешь, я домой напишу письмо, попрошу маму выслать еще баночку.
Перед новым годом в роте сломался телевизор. Капитан Маринов вызвал к себе Влада и Галиева:
— Вы проверьте, что в нём сгорело, если сможете, отремонтируйте, если не получится, то напишите, какие детали к нему нужны.
— Есть, посмотреть, — и ребята взяли под козырек, — разрешите выполнять?
Вскрыв заднюю крышку, Владик понюхал:
— Вроде бы гарью не пахнет, по-моему, ничего не сгорело, нужно включить телевизор и проверить сначала накал на лампах.
Галиев, как более опытный специалист, вытащил из телевизора несколько ламп и начал рассматривать их без очков:
— Вот эта холодная, отгорел в середине электрод накала, — и записал на бумажке название лампы.
Влад от удивления поднял на него глаза, но ничего не сказал.
Телемастеру выписали увольнительную в город для покупки радиолампы.
К Новому году телевизор заработал. Галиев, как и прежде, ходил и держался за стенку, когда не забывал, никакие очки ему не помогали. И вскоре его положили на обследование в госпиталь.
Зима оказалась снежная и суровая. Каждую неделю в сквере над Окой, которая стояла вся во льду и делила город на две части, впадая в Волгу, проводили соревнования по лыжам. Курагин почти всегда занимал первые места, но и Влад задних не пас, а вот Галиев, вернувшись из госпиталя, всё время натыкался на деревья и постоянно у него спадали лыжи. В лечебном заведении его признали близоруким и готовили документы для комиссования из вооруженных сил, как непригодного для прохождения срочной войсковой службы. Влад поделился своими мыслями с товарищем:
— Саня, а наш Рамаз и без очков видит неплохо.
— Я давно уже это хотел тебе сказать, одним словом, симулянт.
За время пребывания в части ребят поодиночке в увольнение не отпускали. Но несколько раз по воскресеньям водили строем в культпоход по городу посмотреть Горьковский Кремль, памятник Чкалову на берегу Волги, в кинотеатр на дневной сеанс или на концерт какого-нибудь вокально-инструментального ансамбля.
В конце апреля капитан предложил солдатам:
— Кто желает поступить в военное училище и связать свою жизнь со службой в армии, прошу подать командованию рапорт.
На такое предложение отозвался только Влад, сын бывшего военного, привыкшего жить и служить по гарнизонам в разных точках страны. Подал рапорт на поступление в Киевское высшее инженерное училище связи КВВИДКУС.
Перед маем, сдав экзамены по радиоделу, ребятам присвоили военные специальности радистов третьего класса, и начали готовить к отправке в батальоны, для несения там боевого дежурства. В начале мая сослуживцы прощались друг с другом, уезжая по разным частям на постоянное место службы, получив на руки проездные документы.
— Ну, Саня, расстаемся мы, не разрешили нам с тобой вместе ехать в Савослейку.
— Ничего, Владик, будем с тобой связь держать по радиостанции, может еще и увидимся.
Подошедший Галиев с готовыми документами ехать домой сверхностно произнес:
— Ну что, солдатики, служите за меня, а я на дембель, в Узбекистане буду плов кушать, сейчас там уже лето, скоро поспеют фрукты, а вы будете баланду с салом вместо мяса хлебать.
Не понравилось такое пожелание бывшего друга. И Курагин сказал:
— Плохое может и глупый пожелать, а вот умный — только хорошее. Земля круглая, может еще и свидимся.
Глава 43
Недалеко от Савослейки находился батальон, куда и приехал Влад, проходить дальнейшую службу. Здесь уже была иерархия среди солдат. Процветало дедовство. Делились на салаг до первого полугодия службы. Потом — молодые, отслужившие первое полугодие. Провели на службе больше года это черпаки, выполняющие хозяйственные работы за себя. Старослужащие назывались стариками, которым оставалось служить менее полугода, и за них почти всю парко-хозяйственную работу выполняли салаги и молодые. В километре от батальона в лесу находился приёмный радиоцентр, где и несли боевое круглосуточное дежурство радисты. Смены менялись через шесть часов. Шесть дежурят на радиоцентре, шесть в казарме ночью отдыхают, днём несут службу в батальоне, ходят на политзанятия. И так две недели. После меняют в батальоне третью смену и всю неделю через день несут наряды: на кухне, дневальными, патрульными.
Как-то, будучи свободным, от дежурства, новоприбывшего радиста вызвал к себе старшина роты прапорщик Дьякив, единственный военнослужащий в батальоне награжденный боевой наградой медалью «За боевые заслуги».
— Рядовой Влад, знаю, что вы окончили техникум. Давно у вас хотел спросить, вы писать умеете?
— Ну да, буквы все знаю, не забыл, даже английские все. Пишу без ошибок, иногда.
— Ты мне здесь клоуна не строй. Они у меня на перекладине по полчаса висят, пока десять раз не подтянутся. Иди за мной, будешь сегодня мне на вещевом складе помогать инвентаризацию проводить, отчёт нужно составить, а то скоро приедут с проверкой из бригады, а у нас ничего не готово.
Подчиненный понял, что с прапорщиком нужно быть поделикатнее, не все шутки он воспринимает адекватно. Увидев на складе десяток стеллажей с горами нового войскового обмундирования: сапог, ремней, х/б, пилоток; и старого образца: гимнастерок и прочего ненужного хлама, Владик удивился:
— Какой бардак, когда же мы все это перелопатим, с чего будем начинать?
— Не мы, а ты, бери, воин, и начинай раскладывать с первого стеллажа и до обеда, а я буду палочки ставить в тетрадку, потом перепишем в журнал и составим отчет. Пока найду тетрадь и застругу карандаш, пойди во двор и сорви пару листиков с куста чёрной смородины и листик мяты.
— Зачем, будем пить чай?
— Будешь, только вечером в столовой, а в обед компот, иди, выполняй.
Влад стрелой метнулся туда и принес пахнущую ароматом свежую траву.
— Что ты мне целый куст принес, я тебя просил, какое количество принести? На кустах и так ничего не остаётся. Вечером, когда уже офицеров нет в части, налетает «золотая орда» из азиатских республик и все обносят, только голые ветки остаются. Ягоды не созреют. Иди солдатик считай портянки, будешь диктовать.
Пока солдатик считал первую пачку, у себя за спиной услышал, что-то звякнуло под столом. Обернувшись, увидел, что Дьякив нюхает и жует сорванные листочки, очевидно, был любителем подножного подкорма.
До обеда Владик быстро разложил вещи по стеллажам, прапорщик не успевал ставить палочки в свою амбарную черновую тетрадь.
— Так, служивый, иди строем на обед, потом снова ко мне.
— Я же один, каким строем?
— Не рассуждать! Выполняй! Да, прихвати в столовой что-нибудь зажрать, то есть пожрать или перекусить. Скажешь повару, что для меня. На обед домой не поеду, пока туда, сюда, не успею с отчетом.
После обеда, оторвав заспанные глаза от стола, ротный старшина увидел перед собой миску пшенной каши не то с салом, не то с жиром, пару кусков хлеба и кружку компота.
— Не густо, ну да ладно, иди, пиши и наклеивай таблички с описью вещей на стеллажи. А я пока попробую эту стряпню.
Попробовав пару ложек еще не остывшей каши, он промолвил недовольно:
— Фу, как вы это все едите без салата?
Но пока подчиненный выполнял следующую команду, прапорщик успел вылизать миску второго солдатского блюда, и таким не вкусным оно больше ему не показалось. Предварительно что-то стеклянное опять зазвенело под столом, после чего пустая тара с грохотом закатилась под сейф. После этого он стал добрее и распоряжения уже отдавал не таким командирским голосом:
— Ты, солдатик, оказывается мой земляк. Я тоже из Украины, из Николаева. А ты там не слышал у себя такую фамилию как Надумченко?
Влад, немного подумав, произнес:
— Нет, не слышал ни в городе, ни в селе.
— Кстати, капитан Курочкас в столовой крутился?
— Да, на кухне проверял котлы с едой.
— Ох уж этот дегустатор, теперь пойди и вылей под клумбу компот.
— Зачем? — поинтересовался солдат.
— Много вопросов задаешь. Удобрение для кустов будет. Иди и выполняй.
— Ваше распоряжение выполнено, — доложил боец вернувшись.
— Капитан вам в котел с компотом перед воскресеньем бром подливает. Потом сам пробует, если мало, то ещё может добавить. Что-то зачастил Курочкас со своими добавками, видно готовится на дембель.
— А подливает-то зачем?
— Зачем, зачем, чтобы снять с вас чрезмерную энергию, и вы бы не бегали по девкам в самоволку. Он же медик, — прояснил ротный толково щекотливую ситуацию, — воин, ты не стой, пару минут отдохни да послушай.
Служил два года назад этот боец. Чего я спросил? Он, как и ты призывался к нам из под Харькова. Был он исполнительным, с начальством не пререкался. Но заметили за ним сослуживцы одну странность. Рассказывал всякие нелепые истории. Утверждал, что видел инопланетян.
Влад напряг слух, но что волнуется, виду не подал. Ротный старшина продолжил:
— Собирал он как-то в лесу грибы, зашел в другой район и заблудился. А дело уже было под вечер. Уставший от ходьбы, он присел на пенёк, достал из корзины чекушечку и пирожок, решил подкрепиться. Уже подумывал там же заночевать, как внизу над поляной увидел яркий свет, исходящий от плавно приближающегося из неба большого диска, который на землю не сел, а начал испускать радужные кольца. Диск не имел ни иллюминаторов, ни дверей. Из-под диска по светящимся кольцам спустились два человекообразных существа и что-то начали рассматривать под ним, держа в руках какой-то прибор, который не сильно попискивал. В голове у Надумченко мелькнула чья-то мысль: «Кроме нас здесь присутствует еще и землянин».
Один из них обернулся в сторону грибника, тот не на шутку испугался и начал пятиться.
— Не вибрируй так сильно свои мысли, — произнес пришелец, не открывая своего тонкого рта. Голова у него, как и у второго, была побольше размером, чем у людей. Они были под два метра ростом, имели темные большие глаза, а на руках по три или четыре пальца. Комбинезоны на них переливались светло-серым цветом. Подойдя к грибнику, второй спросил:
— Кроме этой поляны ещё можно где-нибудь подзаправиться?
— Вот! — протянув недопитую четвертинку самогона с надкушенным пирожком, предложил Надумченко, — дома еще осталась трехлитровая банка этого горючего.
— Это горючее имеет не ту формулу, нашему дисколету оно не подойдет, — смочив свой тонкий палец в бутылке, констатировал второй пришелец.
Грибник, немного осмелев, попросил:
— Вы можете меня до дома подбросить? А то я заблудился, — и назвал название села.
— Если тебя подбросим, можем не поймать, и у тебя будет долго кружиться голова. Мы тебя отсюда так выведем, не почувствуешь. Есть еще просьба?
— Есть, — полностью пришедший в себя, он попросил написать формулу ихнего горючего.
Посоветовавшись, первый сказал второму:
— Земляне еще не ориентируются в пространстве, плохо летают. А отходы выбрасывают. Не умеют их перерабатывать. Они не готовы принять нашу технологию. Могут загадить всю галактику всяким мусором. Потом Директория нас призовет к ответу.
После сказанного взмахнул рукой и Надумченко якобы заснул. Пришёл в себя, когда уже был недалеко от своего дома.
— И что было потом? — переспросил Влад, хриплым от волнения голосом.
— А что потом? Все. Наш начальник медсанчасти Курочкас поставил в известность нашего комбата и, взяв инициативу в свои руки, доложил в бригаду об этом выдумщике чертовщины. Чтобы шума не поднимать, Надумченко по-тихому забрали на обследование или еще куда-то, здесь больше не появлялся. Ты так не волнуйся, сынок, это всё с перепою. Вот когда у меня перегруз после праздника бывает, тоже всякие лунатики под кроватью мерещатся.
Влад окончательно понял, что эту тему еще рано поднимать. Только Дьякив хотел сличить амбарную книгу с результатами инвентаризации, как из роты появился дневальный и доложил:
— Товарищ прапорщик, вас вызывает в штаб командир батальона.
— Эх, как не вовремя. Значит, я сегодня освобожусь не скоро. Придётся на завтра отложить отчет. Ты завтра, солдатик, чем занимаешься? Заступаешь на дежурство?
— Никак нет. Завтра вечером заступаю в наряд на кухню.
— Это хорошо, значит утром после завтрака тебе сюда, будем заканчивать бумажную писанину.
Глава 44
После ужина у солдат по расписанию отводится один час личного времени.
Кто домой пишет письма, кто читает художественную книгу, кто изучает воинские уставы. Разрешается брать из каптерки личные музыкальные инструменты и развлекаться на них игрой. Перед сном двадцатиминутная вечерняя прогулка на плацу строевым шагом с песней. Потом построение на вечернюю поверку и отбой. Сон солдат охраняют дневальные, патрульные, дежурный по роте и дежурный по части. Утром всё сначала. Тренировки по обеспечению полетов военных самолетов при помощи радиолокационных станций. По субботам до обеда парко-хозяйственные мероприятия. Вечером кино в Красном уголке. В воскресенье, не всегда, но дают увольнительные отличникам военно-политической подготовки в летный гарнизон. Часто проводят соревнования по легкой атлетике с военным уклоном и по различным силовым видам спорта. Дежурные смены, несущие боевые дежурства, эти соревнования пропускают.
Утром, как и обещал, прапорщик Дьякив вызвал Влада на склад:
— И на чём мы вчера остановились?
— На женских трусах, точнее на рейтузах.
— Воин, ты ничего не перепутал, может, они тебе приснились, наверное, и лифчики тоже?
— Никак нет. Отсутствую два десятка женских трусов. Сам не пойму, по журналу должны были быть. И зачем они здесь нужны? — доложил рядовой.
Ротный старшина почесал свою преждевременно лысеющую макушку, немного подумал и сказал:
— Да, без четвертушечки самолетного топлива здесь не разобраться, к этим дамским принадлежностям мы вернемся чуть позже. Давай дальше, чего там еще не хватает?
— Отсутствую три солдатских костюма х/б и десяток пар байковых зимних портянок.
— Это не проблема, сейчас составим Акт списания. Держи бланк, садись студент и пиши.
— На английском?
— Воин, ты издеваешься, хочешь, чтобы нас с тобой замели куда следует?
— Товарищ прапорщик, вы дали бланк на английском языке.
— Да? Ух, ты, вспомнил! Ну и медик, ну и Курочкас, всё-таки подложил мне свинью. Мало того, что у меня брал от склада ключи проводить дезинфекцию от тараканов и прочей нечисти, так он ещё в помощники брал с собой медфельшершу. Вот она и подсунула мне несколько английских бланков, когда писала контрольные работы, наверно с института остались. Теперь мне понятно, куда трусы подевались. В Акт списания их включать нельзя, поздно, что же делать?
— У вас когда-нибудь здесь пожар был, или крыша текла?
— Ну и студент, ну и голова! Год назад крыша текла. На столе почти все бумаги отсырели и пришли в негодность и немного бланков на стеллаже. Всё, теперь спишем. Я могу походатайствовать у командира, чтобы тебя назначили каптерщиком, был бы у меня под рукой, да вас радистов трогать не велено, не отпустит.
— Я бы и сам не согласился. Скоро придет вызов из училища на сдачу экзаменов, хочу стать офицером, как и мой отец. А что это за история с трусами, кому они предназначались?
— Послушай, сынок, я уже двадцать три года отдал Родине, осталось два, заканчивается последний контракт. А тебе еще служить да служить, если конечно поступишь в училище. Поэтому меньше задавай вопросов, а больше слушай и мотай на ус. Теперь по поводу тряпок. Служили у нас две женщины сверхсрочницы планшетистками. Это им и предназначалось. По приказу свыше их сократили, а перегодя и третья, медработница подала рапорт на увольнение, закончила заочный мединститут. Стала санитарным врачом, уехала жить и работать в Горький.
Вскоре Владу из училища пришёл вызов, и его отпустили в Киев сдавать экзамены.
Глава 45
Киев — мать городов русских! Встретил солдата теплым солнечным днём. Знаменитые киевские каштаны на Крещатике уже почти отцвели. Только кое-где на некоторых деревьях ещё сохранились ароматные свечи с белыми лепестками и красными пестиками в середине цветков. Золотые купола Софиевского собора играли желтыми солнечными лучами. Величавый Днепр, описанный в произведениях Шевченко и Гоголя, разделял на левобережную и правобережную часть, как город, так и всю Украину. Влад первый раз попал в Киев два года назад, будучи на каникулах студентом техникума.
Как и тогда не переставал восхищаться самим городом и раскрывающимися просторами Днепра. Район Дарница находился на левом берегу, куда и следовало прибыть поступающим в училище абитуриентам. Конкурс среди солдат был четыре человека на место. Достаточно было сдать четыре экзамена на положительную оценку, и солдаты могли стать курсантами высшего военного учебного заведения. На подготовку к экзаменам отводился почти месяц консультаций с преподавателями. Палаточный лагерь размещался в сосновом бору при училище. Жили в палатках по четыре человека. Армейский распорядок дня никто не отменял, был такой же, как и в войсковых подразделениях с дневальными, поддерживающие чистоту на прилегающей к лагерю территории и в палатках, а также часовыми, охраняющие периметр самого лагеря. Но, все-таки пребывая в лагере, жизнь казалась курортом по сравнению со службой в армейских частях. По окончании экзаменационного процесса лагерь заполняли прибывшие для поступления в училище выпускники средних школ со всего Советского Союза, конкурс среди которых уже составлял одиннадцать человек на одно место. Основная масса военнослужащих готовилась к экзаменам добросовестно. Но были и такие, которые приехали месячишко отдохнуть от солдатских тягот несения службы в армии. Таких солдат насчитывалось единицы.
Как-то нежданно-негаданно в лагере появился Владика отец. Оказывается, он был в Киеве в командировке и заодно решил навестить сына. По просьбе отца начальник лагеря разрешил до вечера выдать солдату увольнительную в город. Погуляв по городу, решили искупаться в Днепре. Купальный сезон только открыли, и отдыхающих посетителей на реке хватало. Вода была уже теплой, и Владик наслаждался водными процедурами, понимая, что не скоро предстоит ещё искупаться в озере или реке. Прогулочные катера и теплоходы бороздили водные просторы, но покататься на них, у солдата не было времени, пора было возвращаться в лагерь, а ещё хотелось немножко понежиться на тёплом песочке. Откушав в кафе чебуреков, он попрощался с отцом и направился обратно в училище.
Начались экзамены. Сначала письменные. После двух экзаменов, много абитуриентов отсеялось, которые опять направлялись в свою часть для прохождения дальнейшей службы. Оставалось сдать экзамены по двум устным предметам.
Шел экзамен по математике. Владику выпала честь сдавать предмет в последних рядах. Ожидающих своей очереди абитуриентов разместили в соседней аудитории. Погода стояла жаркая, в помещении было душно, и он не надел парадную шерстяную форму, а пришёл на экзамен в х/б, сняв ремень и расстегнув воротник. Из экзаменационного кабинета вышел один из экзаменующихся:
— Следующий! — прозвучало приглашение.
Влад встал со своего места и направился к кабинету, застегиваясь на ходу.
В двери появился подполковник начальник приемной комиссии, посмотрел на стоящего перед ним солдата и спросил:
— А это что за воин, вы экзамен уже сдали?
Солдат согласно устава представился перед офицером и добавил:
— Никак нет, только собираюсь.
— В таком не застегнутом виде? Рядовой, идите за мной, — скомандовал подполковник и завёл солдата в экзаменационный кабинет. Подвёл к экзаменатору и предложил, — тяните билет, будете отвечать этому преподавателю, я посмотрю, как это у вас получится.
Владик сразу все понял. Молча вытянул билет, он оказался не сложным. Как ни странно, экзаменатором оказалась преподаватель женского пола, которая с сочувствием предложила:
— Идите, готовьтесь. Или будете отвечать без подготовки.
Влад только успел прочитать три вопроса и его попросили идти отвечать. На два вопроса он ответил, на третий не успел. Нужно было решить задачу, на которую у него не было времени при подготовке, решив при преподавателе только наполовину.
«Эх, нужно было идти без подготовки, может и засчиталось бы», — подумал Влад.
— Я ознакомилась с вашей характеристикой. У вас уже есть диплом о средне техническом образовании. Зачем вы собрались поступать в военное училище?
— У меня папа офицер запаса, знаю не понаслышке об армейской жизни, и хочу себя посвятить военной службе.
— В принципе я бы могла вам поставит тройку.
— Так в чём же дело, если моих знаний достаточно на тройку, то почему бы вам её не поставить? Ставьте!
Она замялась, и начала Владу объяснять:
— Вы должны понимать, что начальник приемной комиссии вам сделал замечание по внешнему виду и не зря вас привёл ко мне. Не могу вам поставить положительную оценку, я и так с вами чересчур откровенна. Все равно вы не будете курсантом, поэтому ставлю вам неуд.
Несостоявшийся курсант был взбешен таким отношением к себе, сказал:
— Прощайте, — и вышел из кабинета.
На выходе его уже поджидал подполковник, ехидно улыбаясь:
— Ну что рядовой, сдал экзамен?
От обиды у Влада подступил ком к горлу, слов для ответа не нашлось, и он молча прошагал мимо подполковника.
— Значит не судьба. Не получилось поменять кирзовые сапоги на яловые, — пробормотал он. И пошел в палатку паковать свой вещмешок.
На следующий день, получив проездные документы, отправился на вокзал проследовать в свой батальон нести дальнейшую воинскую службу еще полтора года.
Всю дорогу на душе скребли кошки, было противно и за себя и за этого предвзятого к нему отношения преподавателя и подполковника.
«Сдал же два письменных экзамена, из которых математика, а на устном завалили. Просто не дали сдать», — думал он.
Глава 46
Приехав в свою часть, Влад пошел в штаб докладывать командиру батальона о своём прибытии. Анастасий Лаврентьевич был в добром расположении духа, значит, за вчерашний день в батальоне ничего сверхъестественного не случилось, начштаба майор Горшаков ничего не сморозил, а Курочкас не упал в котёл с компотом, и батальон сработал на отлично.
— А мы тебя уже и не ждали, думали, что прошел все испытания. Ну, ничего, — посочувствовал комбат, — на следующий год, если не передумаешь, опять попытайся поступить. Пока иди, служи.
За время отсутствия солдата, в батальон прибыло уже несколько человек нового призыва. Земляков не оказалось. Были ребята со Средней Азии и Молдавии, несколько человек из Москвы и Ленинграда. Поваром на кухню назначили узбека вместо отслужившего свой срок сибиряка. Теперь в обед на второе блюдо готовился плов на комбижире, не намного вкуснее, чем ранее пшенная каша, но всё же, хоть какое-то разнообразие блюд. А вот утром, особенно дежурным сменам, которые принимали завтрак на пол часа раньше от основного батальона, перепадало больше еды, которая состояла из очень вкусно приготовленных спагетти, заправленных говяжьей тушенкой, не считая чая и полтора куска рафинада. И после такого завтрака у солдат не возникало чувства голода до самого обеда.
После двух недель боевого дежурства Влад на неделю, находясь в батальоне, должен был заступать в наряд. Прапорщик опять вызвал его:
— Рядовой, вы снова поступаете в мое распоряжение. К нам поступила провизия. Будем проверять сопроводительные документы, и оприходовать продукты на пищевой склад. До обеда нужно управиться.
Наличие продуктов соответствовало приходной накладной, и они быстро закончили бумажную волокиту.
— Товарищ прапорщик, хотел вас давно спросить, за что вас наградили боевой медалью? Сейчас вроде бы мирное время.
— Садись, солдатик, перекурим.
— Вы же знаете, я не курю. Да и комбат увидит, может наказать за курение в складском помещении.
— Командир наш не злопамятный, отходчивый, настоящий мужик. А про нашего майора Горшакова такого не скажешь, тогда пять лет назад он был ещё капитаном, а я старшиной, недолюбливал меня, старался запихнуть куда-нибудь подальше с глаз. Вот и запихнул меня на пол года в командировку. За старшего в тайгу. Точнее в Приморье древесину заготавливать. А нам что, здесь своего леса не хватало?
— Я и сам его стараюсь десятой дорогой обходить, злой какой-то, ко мне без причины придирается.
— Не перебивай старших по званию. От него никто в батальоне не в восторге, слушай дальше. Прибыв в Лучегорск, мы лесом не занимались, а разворачивали радиолокационную станцию возле реки Уссури. Обстановка с китайцами желала быть лучшей. Вооруженных столкновений, правда, не наблюдалось, но они частенько нарушали нашу границу, устраивали провокации. Как-то под конец октября уже было холодно, но река еще не замерзла, подъехали мы с бойцом на «Газике» под утро вытащить сеть с рыбой. Часто мы там её ставили. Двигатель машины мы заглушили, а сами понесли резиновую лодку к воде. Нам положено было ходить с оружием, граница всё-таки. А солдатик возьми и оставь автомат в машине, чтобы лодку не мешал нести и сеть из воды вытаскивать. У меня был только «Макаров» при себе в кобуре. Уже светало, видели, как прошел патрульный катер по реке. Наши пограничники знали, что мы иногда здесь ставим сеть в небольшой заводи, где течение слабое. Но мы и не шумели, чтобы своих не тревожить, как вдруг слышим, что недалеко хлюпают весла по воде. Пришлось затаиться. Видим, появился силуэт лодки и плывет прямо на нас. Говорю бойцу, возвращайся скоренько за автоматом, потом сюда ползком вон к тому дереву в пятидесяти метрах от меня и жди моей команды. Смотрю, сидят в лодке трое хунвейбинов и тихо между собой переговариваются на китайском. Потом один спрыгнул возле берега и начал тащить лодку на сушу. Второй начал передавать первому какие-то ящики. Третий сидел на веслах и ждал, когда те оба выйдут на берег и разгрузят лодку, потом отплыл. У них за спинами висели автоматы. Я подумал, если с оружием, значит не браконьеры, наверняка диверсанты, хотят устроить на границе провокацию. Подошли они к дереву, куда должен был подползти мой солдатик, и начали прятать ящики в яме, накрывая хвоей. Не успел боец подползти метров двадцать до дерева, как один китаец пошел принести ещё веток. Собирая их, увидел лежащего человека с выставленным на него автоматом. Хунвейбин не растерялся и ударил ногой по оружию, упал сверху на моего солдата, и завязалась борьба без выстрелов. Услышав шум, второй нарушитель границы бросился на подмогу к своему соплеменнику, и вдвоем начали душить моего бойца.
— А что, у китайцев с собой не было ножей? — переспросил Влад рассказчика.
— Не говори так. К счастью их у них с собой не оказалось, они их забыли в лодке, наверное, сильно спешили, а может ещё собирались вернуться, где должен их ждать третий. Кстати, третьим соучастником диверсионной группы был не он, а она, дзяофани. Забегая вперед, скажу, что она долго плыла к середине реки, весла её запутались в наши сети. Одно весло упало в воду, а второе не могла никак выпутать. Подоспевшие на катере пограничники ее задержали. Она успела выбросить в воду и пистолет и ножи. Но это было потом. В особом отделе она рассказывала, что ловила рыбу, её снесло, и заблудилась у наших берегов. А ее два подельника испугались и куда-то исчезли, может даже утонули. Китайцы часто браконьерничают в наших водах.
— Товарищ прапорщик, пока вы рассказывали о рыбачке, к этому времени уже, наверное, китайцы задушили вашего бойца.
— Ух, ты какой злой непоседа, выслушай до конца. Был ты на его месте, уже бы в штаны наложил. Так вот, увидел я, что второй китаец последовал на выручку своему товарищу, бросился и я бежать следом за ним. Подбегаю, а они уже вдвоем навалились на нашего солдата. Один душит, а второй ноги держит.
— Руки вверх! — скомандовал я. Они даже на меня не обратили никакого внимания. Раздумывать, не было времени, пришлось стрелять во второго. Я его одной рукой стянул с борющихся, а второй рукой рукояткой пистолета ударил по затылку первого нападающего. Удар был не таким сильным, но он отпустил моего солдатика, тот хрипел и сильно хватал ртом воздух. «Слава богу, жив», — подумал я. А тот душитель, я и не заметил, дотянулся до нашего автомата и очередью выстрелил в моего товарища.
— Ну, ты, лягушка, ты меня очень сильно разозлил, — крикнул я на него и со всей силы ударил ещё раз пистолетом. Тот уже не двигался, видно потерял сознание. Отобрал у него автомат и стал перевязывать своего бойца, которому очередью пошило обе ноги выше коленей.
— Пододвинь поближе ко мне эту гадину! — стонал солдат, — дай я ему напоследок морду набью!
— Лежи герой, скажи спасибо, что живой, сейчас вторую ногу перебинтую.
Но он не слушал, и тянул к себе этого ублюдка. Потом, дотянувшись, начал полуживого диверсанта месить по голове своим кулаком. Еле я его оторвал от китайца, говорю, он нам живой нужен, как вещдок, а то патроны не спишут. Будут нас таскать по допросам.
— А что со вторым, живой? — спросил Влад.
Дьякив помедлив, опять закурил, затянулся всеми легкими табачным дымом, и продолжил:
— Куда там, я его и не стал грузить в машину. Достал из-под сидения ракетницу и выстрелил вверх. Не стал ждать наряд пограничников из погранзаставы, а погрузил нашего солдата и полуживого китайца в машину и отвез в медсанбат при нашей части, чтобы солдатик не помер от потери крови. Потом, оказав первую квалифицированную помощь, его отправили на исцеление в военный госпиталь в Хабаровск.
— А живого шпиона куда дели?
— Куда, куда, туда же. Только в медсанбате ему поставили охрану, чтобы не сбежал. В особом отделе я все рассказал, как было. На второй день приехали представители контрразведки и учинили мне перекрёстный допрос. Я как спинным мозгом чувствовал, что неприятности еще впереди. Начали считать стреляные патроны и недостающие. Подозревали, что это я выстрелил в своего служивого из нашего автомата. Потом задавали вопрос, как часто я для отвода глаз брал с собой рыболовную сеть и солдата, а сам переправлялся на лодке через границу и сдавал китайцам секретные сведения о расположении пограничной заставы и дислокации радиолокационной станции. Также перерыли мои личные вещи, найдя фотоаппарат, спрашивали, где дел пленку с отснятой документацией и чертежами нашей РЛС. Ну, просто бред какой-то. Мне даже было иногда смешно от ихних допросов.
— Так как же медаль? Вы же герой, — возмущался Владик.
— Погодь, дорогой, до медали было ещё далеко. Думал, как бы выпутаться из этой передряги. Один капитан с общевойсковыми погонами говорит, что завтра поедем на место происшествия на следственный эксперимент. И для очной ставки со мной приволокли китайца из медсанчасти, который русскую речь понимал без переводчика, видно его готовили для заброски в наш тыл. Всё время твердил, чтобы ему вернули цитатник Мао Цзе Дуна, в котором говорится, что это территория Китая, на которой мы сейчас находимся. Майор с фиолетовыми полосками на погонах и таким же околышком на фуражке сказал:
— Мне и так уже все ясно, брать с собой на место провокации его нет никакого смысла, у него и так глаз не видно, а лицо такого цвета, как моя фуражка. Что он там может рассмотреть, медбрата с собой брать, чтобы глаза ему держал? Видно хорошо его отделал наш воин. А с вами товарищ старшина, мы побеседуем, когда из батальона придет ваша характеристика по нашему запросу.
— Как майор и обещал, вызвали меня опять к ним в кабинет. Капитан и говорит, что с моей характеристикой можно вполне быть агентом вражеской разведки. Все сходится, и злоупотребляющий спиртными напитками, и политически безграмотный, и ведет аморальный образ жизни, недостойный носить погоны советского воина. Видно наш капитан Горшаков постарался. Настрочил всё-таки на меня телегу.
— Я и предполагал, что ваш начальник штаба даст вам не лестную характеристику, — высказал своё мнение майор, — но такую! Как вас не уволили еще из рядов Советской Армии? Сам удивляюсь. Перегнул палку Горшаков, наверное, копытами стучит ваш капитан, выбивает себе майорские погоны.
Контрразведчик доверительно посмотрел на меня и уже мягче со мной стал разговаривать. Понял я, что гроза миновала, всё-таки разобрались в моём деле с китайцами. Под подписку о неразглашении случившегося предупредил, чтобы я ни с кем не обмолвился и словом по поводу нынешнего инцидента, даже и с сослуживцами. Напоследок проинформировал меня, что китайцы планировали совершить диверсию на нашем, только что поставленном на боевое дежурство радиокомплексе. А за уничтоженного вражеского шпиона вообще не обмолвился, да я и не стал спрашивать. Якобы он утонул, и концы в воду. Нет человека — нет проблем.
Мне только сказали, что моя командировка заканчивается, и я отправляюсь к семье да на своё постоянное место службы. Правда там, в части командир радиокомплекса объявил мне взыскание, прикрыв свою задницу бумажкой, «за самовольное покидание воинского подразделения», но надувную лодку и сеть пограничники нам вернули, и объявили благодарность за содействие в охране нашей государственной границы.
— А что потом? — не унимался Владик, — уже и на обед опоздал.
— Потом армейский суп с нашим рыжим котом, да со сметаной. Не переживай, покормят тебя, я распоряжусь. А дальше, когда я вернулся сюда обратно, мне дали отпуск, и я с семьей уехал на родину. Через месяц возвратился на службу и доложил капитану Горшакову о своём прибытии. А он: — «Ты что старшина, разуй глаза, ты перед майором стоишь». — Посмотрел я на его погоны, сразу то внимания не обратил, а он уже успел большую звезду на новые погоны поцепить.
— И правда, большую? Генеральскую?
— Да нет, обыкновенную средних размеров, но если бы нашел в военторге генеральскую, то, наверное, бы прилепил. Он таков. Говорит, что отправил на меня ходатайство в бригаду командованию, пока наш батя был в отпуске. Предлагал, чтобы со мной, как с нерадивым служакой разорвали контракт о дальнейшем пребывании в армии. Я от волнения перешел на родной язык и говорю: «Погляньтэ, мабуть птычка капнула и спаплюжила вам зирочку на новисинькому погони». Он то раньше окончил в Львове военное училище и украинский язык немного понимал. Говорит, чтобы я приступал к своим служебным обязанностям, пока не придет ответ из Горького, и в роте делал замечания своим солдатам, а то молодежь совсем распустилась, а старики мышей не гоняют, никак не влияют на молодых солдат. Вытащил из кармана носовой платок и высморкался. Когда я уже выходил, он посмотрел на свой погон, чертыхнулся, и вытер своим носовым платком не первой свежести звёздочку, с вечера начищенную до блеска, как и солдатские бляхи, пастой «Гоя» или зубным порошком. Ну а в марте в тех краях, где я побывал в командировке, с китайцами начался военный конфликт за остров Даманский, на котором я неоднократно побывал, и про меня все забыли. Только перед днем Победы 9 мая меня вызвали в Горький. Думаю всё, уволят на гражданку с характеристикой о не соответствии воинской присяге. Прибыл в бригаду, а командир говорит:
— Ну, здравствуй именинник, поехали в корпус к командованию.
А я подумал: «Шутит комбриг, у меня же день рождения был пять месяцев назад, когда я с Даманского возвращался из командировки, наверное, еще какой грешок за мной числится». Приехали, а генерал, командир корпуса вручает мне медаль «За боевые заслуги». А формулировка звучала такая … «За проявленное мужество в период проводимых воинских учений». Горшаков потом три ночи не спал, все возмущался, как это так, и за какие заслуги меня наградили медалью. Даже сделал запрос в ту часть, где я был в командировке. Но, по-видимому, на него там цыкнули, и он после этого замолчал. А вскоре вообще перестал меня замечать, после того как у него на лбу появился шрам. Когда я проходил мимо, на моё приветствие никак не реагировал. Ну а в прошлом году, когда ввели звание прапорщик, мне и вручили эти погоны. А невзлюбил меня начштаба еще больше, когда обмывали мои погоны. Собрались все офицеры батальона обмыть мое звание. Комбат поднял бокал поздравить меня и спрашивает:
— А что там под столом делает наш начальник штаба?
Тот в ответ:
— Да вот Анастасий Лаврентьевич, когда доставал из кармана носовой платок металлический юбилейный рубль с изображением нашего вождя под стол закатился.
— Не хорошо прерывать мою торжественную речь. Товарищ прапорщик, помогите найти Горшакову его рубль.
Я полез под стол, там из-за офицерских сапог было ничего не видно. Пошарил в кармане, помню, что была какая-то старая квитанция. Вытащил спички и десятку, квитанции не оказалось, а приказ есть приказ. Подпалил червонец, и вместе начали искать монету.
— Нашел! — закричал Горшаков и вылез из-под стола со своим рублем. Я тоже вылез и потушил свои десять рублей, от них почти ничего не осталось. Товарищи по службе были удивлены моей выходке, смеялись и подтрунивали Горшакова:
— Ничего Дьякив, не переживай, начштаба тебе вернет утраченную купюру.
«Ага, вернет, черта лысого», — подумал я и сел на свое место. Меня сослуживцы еще больше зауважали, что не скажешь о нашем начштаба.
— Все, солдат, пойдем принимать пищу.
Глава 47
Лето оказалось жарким. Комары заедали солдат и днем и ночью. На построении и утром и вечером нельзя было стоять в строю или шеренге по стойке «смирно». Приходилось отмахиваться от них, чем попало. На боевое дежурство дежурным расчетам выдавали по флакону вонючей жидкости, типа «тайга» для смазывания открытых участков тела от комаров, чтобы не так докучали своими укусами военнослужащих. Зато, идя на пересменку на приемный центр, тропинка проходила через смешанный лес, и каких-то пятнадцать, двадцать минут можно было насладиться прохладой. Вокруг росло много грибов, особенно после дождя. Солдаты рвали только подосиновики и подберезовики, не сходя с тропинки. Часто попадались и белые грибы. Можно было нарвать грибов и на территории радиоцентра, огороженного колючей проволокой со всех сторон, но ребята по приходу на место дежурства уже по пилотке их имели. Ночным сменам выдавали в столовой доппаек, состоящий из буханки хлеба, по полтора куска сахара рафинада и грамм по двадцать комбижира на каждого солдата, да по кружке чая в солдатских флягах. Этого было достаточно, чтобы утолить голод до возвращения в батальон, тем более, что, закрывая глаза на нарушение правил воинского питания, можно было в солдатском котелке стушить или сварить в комбижире собранные грибы, а соли можно было в столовой взять сколько угодно. Самое главное, когда же солдаты садились принимать приготовленное ими лесное блюдо, не пропустить передаваемую по радиостанции радиограмму или сигнал срочности. И тут же оповестить по телефону командный пункт батальона и кодировщика, т.е. секретчика для дальнейшего принятия решения дежурным офицером. Бывали случаи пропуска сигналов срочности радистами по причине невнимательности или больших посторонних помех в эфире. Тогда за сутки боевой работы всему батальону выставлялась двойка и усилия остальных подразделений батальона шли коту под хвост, а радиста пропустившего сигнал по его нерасторопности могли посадить и на гауптвахту. По этой причине радистов за время службы очень редко отпускали домой в десятидневный отпуск. Так день за днём и проминуло знойное лето. Отцвели полевые цветы. Листва на деревьях поменяла свой окрас с зеленого на желтый и оранжевый. Листья с ягодами калины и некоторых кустарников приобрели красный цвет. В эту пору года природа выставляла напоказ свои последние разноцветные краски перед идущими осенними холодами и моросящими, а порой затяжными проливными дождями. Наступил день Октябрьской революции. Командование обычно по революционным праздникам вручало добросовестно служившим солдатам ценные подарки, если их можно так назвать, и присваивало очередные воинские звания. Когда в батальоне проходило торжественное мероприятие, Влад нес боевое дежурство. Через присутствующую смену на этом собрании ему передали ценный подарок. Правда, старослужащие солдаты этой смены, его в полной сохранности не донесли. В целлофановом кульке находился носовой платок, простенькая шариковая ручка с дешевеньким блокнотом, пара беленьких стандартных подворотничков. А также до конца недопитый флакон тройного одеколона. Как они объяснили:
— Нам захотелось отметить День 7 ноября, а нечем, и мы решили воспользоваться твоим подарком. Ты не переживай, мы и тебе немного оставили. Владик не то, чтобы хотел выпить спиртного, просто на него накатила грусть, что и этот остаток одеколона могут увести из тумбочки в роте. И он решился на отчаянный шаг попробовать, хотя никогда не пробовал, выпить пахучую дезинфицирующую жидкость. Сразу появились опытные бывалые советчики из старослужащих:
— Ты одеколон вылей в кружку и разбавь таким же количеством воды, как выпьешь, сразу запей чистой водой и чернягой — хлебом закуси.
Так радист и поступил. После чего во рту сделалось противно. Вкус и запах одеколона преследовал его до самого ужина. С этого момента он зарекся: «Больше такой напиток не буду пробовать никогда. Как его и всякие настойки из аптек в большом количестве употребляют алкоголики?».
На следующую неделю Владик со своей сменой уходил в наряды по батальону. Ему выпала «честь» заступить дневальным по роте, в обязанности которого входила уборка казармы. Потом через два часа на «тумбочке» с кинжалом на ремне возле телефона охранять ночной покой остальных солдат. В дневное время громко объявлять все команды офицеров и вовремя по армейскому распорядку дня оповещать военнослужащих: о подъеме, завтраке, обеде, занятиях, ужине, отбое и прочих мероприятиях. Через два часа опять уборка помещений и так целые сутки. Правда, ночью разрешалось поспать два раза по два часа, сменяя напарника.
Ответственным по батальону назначили прапорщика Дьякива, которому по армейскому уставу разрешался отдых в ночное время целых шесть часов.
— Что-то не спиться мне, сынок, — обратился он к Владу, когда тот в это время стоял на тумбочке возле телефона. — Слышал я, что сейчас после демобилизации осеннего призыва, тебя хотят назначить начальником радиостанции. Сколько ты уже отслужил?
— Как раз половину, ровно год, товарищ прапорщик.
— Так по-уставному можешь мне не докладывать, мы здесь одни. И как тебе служится?
— Привык. Правда, когда я две недели назад был в наряде, зашел начальник штаба, я ему доложил, как положено, что за время его отсутствия ничего в роте не случились, батальон находится на занятиях по политподготовке. Как всегда, он был не в духе, подошел, пальцем провел по тумбочке возле телефона, не обнаружив пыли, недовольно хмыкнул. Скомандовал идти за ним. Зашли в Ленинскую комнату. Вытащил из кармана носовой платок, и протер им за портретом Владимира Ильича. Тоже ничего. Потом вытащил из вазы цветы:
— Ага, рядовой, не уважаешь ты вождя мирового пролетариата! В вазе воды нет, куда ты смотришь, цветы завянут!
— Товарищ майор, они же искусственные.
Молча вышел, я за ним, стал на свое место на тумбочку. Увидел он, что из умывальника вышел напарник, только помывший там полы, и туда зашел сам. Через минуту кричит:
— Рядовой, ко мне! Бегом!
Я конечно туда. А он мне:
— Почему на полу грязь?
— Товарищ майор, до вашего прихода чисто было, — отвечаю.
— Ты хочешь сказать, что это я натоптал?
— Никак нет, товарищ майор. Но следы на мокром полу не от кирзовых сапог, не от солдатских. Скорее от хромовых офицерских, как у вас.
— Лучше подумай, кого ты хочешь обвинить!
— Вас точно нет. Очевидно, кто-то залетел в открытую форточку и наследил, таким же образом и скрылся. Мы его поймаем.
— Когда поймаете, мне доложите. — Потом снял фуражку, почесал свой шрам на лбу и добавил, — если ко мне его не приведете, я тебя рядовой накажу. Пойду, подумаю как.
— Да не расстраивайся ты сынок, он хоть и злопамятный, но последнее время у него после той аварии память ухудшилась, до утра всё забывает.
— Это точно. Тогда после наряда на другой день я уже со сменой заступил на дежурство, и его не часто встречал. Что же всё-таки с ним произошло, где он приобрёл шрам?
— Служил у нас один нерадивый солдатик, год как демобилизовался удачно. По-моему Фарада, если память мне не изменяет.
— Это кто, татарин по национальности?
— Так точно, он самый. Говорил я ему, плохо кончишь, а если еще раз попадешься в самоволке, то тебе уже не губа, а дисбат светит. Не услышал он моё наставление, а все-таки прямо среди бела дня в воскресенье и пошёл к своей зазнобе в Савослейку. Возвращаясь уже под вечер от неё, вышел на дорогу, проходящую от Кулебак мимо нашего батальона. Не хотел напрямую идти лесом, чтобы в темноте не спотыкаться, и попался на глаза мимо проезжающему на своём мотороллере нашему майору Горшакову, который возвращался из райцентра к себе домой в гарнизон. Тот увидел солдата и погнался за ним. Фарада, не долго думая, шмыгнул обратно в лес и по тропинке побежал. Горшаков за ним, начал догонять беглеца, но не мог разглядеть, кого именно преследует. В лесу уже было плохо видно, и солдатик перепрыгнул через ямку, а майор не успел увидеть, и вскочил передним колесом в нее. С разгону вылетел через руль мотороллера, головой поймал берёзу и рухнул на землю. Любитель женщин и покидать самовольно расположение части все-таки возвратился к пострадавшему, посмотрел на лежащего без сознания майора. Нужно было его срочно доставить в больницу, и Фарада побежал на ваш приёмный центр к радистам за помощью, из которого уже вот-вот должны были с пересменки возвращаться радисты. Позвонив в батальон и доложив дежурному по части о случившемся происшествии, тот немедленно выслал машину с военфельдшером к месту аварии, а беглец, не раздумывая, быстренько скрылся в лесу, решил вернуться в батальон незамеченным. Для Фарады всё сошло с рук, и через две недели демобилизовался домой, как отслуживший свой положенный срок в армии. А радисты объяснили случившееся якобы тем, что когда возвращались в батальон, обнаружили лежащего майора.
Горшакова отвезли в госпиталь, и он там провалялся целый месяц с сотрясением мозга, ну и заработал вмятину на лбу. Так что он с солдатиком уже разминулся насовсем. Все, пошел я спать, если что, разбудишь, — закончил свой рассказ Дьякив, — завтра к нам пополнение прибудет. Будет время, я еще тебе расскажу о начштабе, начальнике медслужбы и нашем рыжем коте.
Глава 48
Получив письменные поздравления от родных по поводу окончания первого года службы, Влад стал черпаком в армии. С легкостью выдохнул прежние невзгоды солдатской жизни, теперь морально настроился на ее дальнейшее размеренное и не такое уж тяжелое окончание.
Будучи на новой должности, уже впервые заступил в наряд в качестве дежурного по роте. И снова ответственным по батальону был Дьякив.
— Ну, здравствуй, Влад, теперь у тебя обязанностей прибавилось, я говорил, что станешь начальником радиостанции, так оно и случилось, поздравляю! Ты уже будешь командовать отделением, набирайся опыта.
— В моральном плане да, а в физическом — намного легче. Руками водить, то есть руководить, не так тяжело, как руками на кухне тарелки мыть, картошку до полуночи чистить, дневальным с полотером по казарме бегать, патрульным на морозе ночью с карабином по периметру батальона в сугробах ноги греть. Правда, на дежурстве этого не было, там слушать эфир не тяжело. А сейчас тем более.
— Ты так сильно не разгоняйся. Там на приемном центре ты командир, а в батальоне тебя Горшаков будет дергать по поводу и без повода. Будь готов.
— Всегда готов! Как говорят пионеры.
— Проведёшь вечернюю поверку, если всё нормально, зайдешь ко мне в каптерку. Я тебе расскажу, что обещал.
После отбоя Владик зашёл до Дьякива:
— Товарищ прапорщик, дежурный по роте Влад прибыл к вам на доклад.
— Ты опять официально, садись, послушай, пока я в добром расположении духа, — вытащил ротный старшина сигарету и закурил. — Так вот, было это ровно два года назад. На октябрьские праздники утром, сразу после развода батальона наш батя вызвал к себе Горшакова с Курочкасом и приказал:
— Товарищи офицеры, побеспокойтесь о праздничном столе наших солдат. Закупите свежих овощей, лимонада и каких-то сладостей. Чтобы повар приготовил оливье или что-то в этом роде. Ответственным за это мероприятие назначаю майора Горшакова. У нас тоже будет праздничный обед в штабе. Распоряжаться этим будет замполит майор Овсяников, недавно прибывший из долгосрочной командировки. Организует нам холодные закуски. А заодно и расскажет о своём пребывании на Байконуре.
Побежали начштаба и начальник медслужбы выполнять распоряжение комбата. На следующий день после торжественного собрания, солдаты ушли на обед, а офицеры начали собираться в штабе. Стол был уже сервирован, мы успели перекурить, а Горшакова с Курочкасом все нет.
— Пока они запаздывают со своим компотом на кухне, попрошу вас майор рассказать о вашей командировке на космодроме, — попросил Лаврентьевич.
Овсяников считался немногословным офицером, хотя и был замполитом в батальоне, но лекции на политзанятиях проводил на высшем уровне, это был его конёк, поэтому солдаты и были политически подкованы. Даже представители южных республик и ребята крайнего севера с охотой посещали занятия. По этим показателям он и был откомандирован на Байконур командованием.
— По сути, название Байконур не существует, на карте вы его не найдете, — нехотя начал рассказывать майор. — Это такой район в Казахстане. Железнодорожная станция Тюратам в степи, от нее еще на автобусе или машине нужно ехать до закрытого города Ленинск. Вот там мы жили, а базировались на космодроме, нас туда возили. Ну, я не об этом. Особо то нечего рассказывать. Служба есть служба. Да еще и трагедия приключилась с нашими космонавтами. Запустили впервые в истории сразу трех космонавтов. На орбиту земли вышли благополучно. Отлетали без приключений. А вот при посадке, я как раз в это время был на командном пункте и был очевидцем, случилась авария, произошла разгерметизация спускаемого аппарата. Все бедняги и погибли. Это основная версия происшедшего. Подробности разглашать нам запрещено.
— Ладно, в такой торжественный день о грустном не будем. Товарищ прапорщик, пойдите и узнайте, почему так долго нет из столовой наших офицеров, а то мы и без них можем начать праздничный обед, — обратился ко мне комбат.
Скоренько пошел я в столовую, а там никого нет, заглянул на кухню, смотрю, рабочий по кухне полы моет. Спрашиваю его — а где повар и офицеры. Он в ответ:
— Повар разлил компот по кружкам офицерам для штаба и пошёл в казарму, а я уже приготовился вам нести компот на подносе, как Горшакову захотелось посмотреть, чем солдат сегодня кормили на обед, и заглянул в котел, крышка-то была приоткрытой. Начштаба совсем крышку снял, а оттуда наш Рыжик и выскочил весь в супе. Майор Горшаков от неожиданности наклонился, поскользнулся и свалился прямо в котел с остатками супа. Хорошо, что супа с ведро оставалось, а то еще бы и захлебнулся, наевшись первого блюда.
— А что же начмед? — спрашиваю солдатика, — где он был?
— Да тута, стоял и смотрел, растерялся, наверное. Потом спохватился, начал вытаскивать майора из котла, подал ему руку. Горшаков руку ухватил, начал вылазить, а стенки-то скользкие, второй раз там и поскользнулся. Вот капитан Курочкас и очутился вместе с майором в котле. Пришлось мне им помогать выбираться. Вылезли, все мокрые и в лапше.
— Ну и где же они? — спрашиваю. — Пошли в умывальник отмываться? Что-то долго их нет.
— Та где там, майор стал на меня кричать: «Как это вы кота чуть живого в супе не сварили»? — говорю, — повар крышку не закрыл, а кот мог вскочить недавно, когда батальон уже пообедал и суп остыл. Рыжик горячего не любит. — Горшаков не унимается: «Я тебя вместе с котом и поваром в супе сварю, если начнете болтать о сегодняшнем происшествии». Приказал мне вызвать из гаража водителя, и они с капитаном уехали в гарнизон отмываться. Сказал, что минут через сорок приедут. А я вот после ихней трапезы теперь полы отмываю. Да разве такое скроешь?
— А как отреагировал комбат, на такую оказию? — спросил Влад у Дьякива.
— Я, понятно, сразу доложил Лаврентьевичу, офицеры смеялись, а он только усмехнулся и сказал, что будем начинать обедать и без них, бог наградил остолопами. Потом после застолья спрашивал у меня — не делал ли Курочкас искусственное дыхание Горшакову, или его самого пришлось откачивать рабочему по кухне?
Закончив смешную историю, прапорщик закурил, и промолвил:
— Так, Владик, немного отдохну, если что, разбудишь.
И начался для Влада второй год службы.