Глава 6. Холодный Шан

Три дня Шан не выходил на связь. Он не брал трубку, не отвечал на сообщения, и даже мать Селены, которая жила по соседству, сказала, что видела его только раз — он сидел на мосту «Три дуги» до рассвета.

Селена не находила себе места. Она потеряла аппетит, перестала спать, и Чазарэ, хоть и пытался отвлечь её, чувствовал свою вину. Он даже предложил пойти к Шану вместе.

— Я всё объясню, — сказал он. — Скажу, что это был порыв, что я не хотел его ранить.

— Ты не врёшь, — горько ответила Селена. — Ты действительно хотел меня поцеловать.

— Это не значит, что я хотел его потерять.

На четвёртый день она пошла к Шану сама. Он жил в маленьком доме с садом, где его отец разводил розы. Она вошла в калитку и увидела его — он сидел на веранде, бездумно смотрел в одну точку.

— Шан, — позвала она.

Он поднял голову. Его взгляд был пустым.

— Зачем ты пришла? — спросил он без эмоций.

— Чтобы извиниться. Мы…

— Вы, — перебил он. — Ты сказала «мы»? Вы теперь — «мы»?

Она запнулась. Она не знала, что они — «мы». Один поцелуй не делает «мы». Но она не могла сказать ему, что это ничего не значит, потому что значило всё.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала она.

Шан встал и подошёл к ней. Его лицо было близко, и она видела, как дрожат его пальцы.

— Я люблю тебя с двенадцати лет, Селена, — сказал он. — Я писал тебе стихи, которые не смел прочитать. Я строил чертежи твоего будущего дома. А ты выбрала того, кто разбивает мотоциклы и не умеет чувствовать.

— Не говори так, — она заплакала. — Ты не знаешь, что я чувствую.

— А ты сама знаешь?

Вопрос повис в воздухе, и она поняла — нет. Она не знала. Она любила их обоих, но не могла выбрать, не уничтожив кого-то.

Шан взял её за руку и сжал.

— Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать. Но не проси меня быть свидетелем вашего счастья.

Он отпустил её, и она вышла из сада, чувствуя себя разорванной на две части. Одна часть хотела вернуться к Чазарэ, к его дерзости и страсти. Другая — остаться здесь, в тишине и тепле Шана.

И она не знала, какой голос слушать. Вечером к ней пришёл сосед Миша — тот самый граффитист. Он не стал расспрашивать, просто принёс краски и предложил разрисовать стену в её дворе. Селена согласилась — ей нужно было отвлечься. Они работали до ночи, смеялись, и Миша рассказывал о своих путешествиях. Но Селена поймала себя на мысли, что даже когда она улыбается Мише, она думает о Шане и Чазарэ. Она чувствовала себя предательницей даже по отношению к этому случайному художнику, который ничего не просил. Она не хотела быть той, кто коллекционирует чувства. Она хотела быть той, кто умеет любить одного. Но не умела.