Она. День 106

Привет.

Я не знаю, зачем я снова начинаю с этого слова. Ты ведь всё равно не отвечаешь. Но мне проще думать, что ты где-то там, и эти строки не падают в пустоту, а хотя бы касаются воздуха вокруг тебя.

Сегодня утром я долго не могла встать. Не потому что устала — просто тело как будто не договорилось с головой, зачем ему двигаться дальше. В какой-то момент я лежала и смотрела в стену, пока свет не стал чуть ярче, и тогда стало ясно, что день уже начался без моего согласия. Ты бы, наверное, уже был на ногах. Ты всегда вставал быстрее меня. Помнишь, как ты шумел на кухне, ронял ложки, ругался тихо себе под нос? Я тогда делала вид, что злюсь, а сама слушала это как фон, который означал, что всё нормально.

Сейчас на кухне тишина. Даже слишком правильная.

Я сварила кофе, но не выпила. Он остыл прямо рядом со мной, пока я листала телефон и делала вид, что ищу что-то важное. На самом деле я просто боялась поднять глаза на окно.

Там серое небо. Такое ровное, без настроения. Как будто день тоже не решил, быть ему или нет.

Я выходила ненадолго в магазин. Встретила пару, они смеялись из-за чего-то глупого — кажется, он неправильно открыл йогурт. И я поймала себя на том, что почти улыбнулась. Почти.

А потом вспомнила, что раньше я тоже смеялась рядом с тобой из-за ерунды. Например, как ты пытался нарезать хлеб и делал вид, что это сложная инженерная задача.

Слушай… Я иногда разговариваю с тобой вслух. Очень тихо. Когда никто не слышит. Это не выглядит как безумие, если не думать об этом слишком долго.

Я просто говорю: «ты бы сейчас посмеялся», или «ты бы сказал, что я опять драматизирую». И иногда мне даже легче на секунду, как будто ты действительно рядом и просто молчишь, как всегда. Я видела сегодня твою кофейную кружку. Да, ту самую. Она стоит на полке, и я всё ещё не убрала её. Каждый раз думаю: сейчас, потом, завтра. И каждый раз оставляю.

Я взяла её в руки сегодня. Пустая. Холодная. Ничего в ней нет, кроме формы, которую ты когда-то держал пальцами. И я поставила её обратно. Потому что если убрать её — как будто придётся признать что-то окончательно. А я пока не умею быть окончательной.

Мама снова спрашивала, как я. Я сказала: «нормально». Ты бы, наверное, понял, что это ложь. Ты всегда понимал.

Скажи честно, ты когда-нибудь уставал? Или я просто придумываю это, чтобы было легче объяснить пустоту?

Вечером я долго стояла в ванной и смотрела, как вода стекает по стенкам раковины. Это странно успокаивает — видеть, как что-то всё-таки уходит вниз и не возвращается.

Я подумала, что если бы ты сейчас был здесь, ты бы, наверное, сказал: «иди спать». И я бы, скорее всего, послушалась. Смешно, да?

Я всё ещё мысленно слушаюсь тебя. Даже когда тебя нет. Я ложусь спать и оставляю свет в коридоре. Потому что темнота теперь слишком честная.

И если вдруг ты где-то есть в этом мире, если ты хоть иногда случайно думаешь обо мне… просто знай: я всё ещё здесь, и всё ещё немного там, где ты.