В стенах родного города

На следующий день Анарен пришла в школу без телефона. Узнав о произошедшем, Мелиса очень расстроилась. Чтобы хоть как-то поддержать и порадовать подругу, она позвала её к себе на ночёвку на выходные. Для Анарен это было лучиком надежды. Вернувшись домой, она набралась храбрости и попросила у бабушки разрешения остаться у подруги.

Реакция оказалась жесткой и непреклонной. Бабушка категорически запрещала подобные вещи: — У тебя есть свой дом! Ты не бездомная, чтобы шляться и ночевать по чужим углам!

На душе у Анарен стало невыразимо тяжело, но она не могла позволить себе даже заплакать или проявить каприз. Девочка изо всех сил сдерживала слезы: в этой семье за слезы и непослушание следовало жестокое наказание — бабушка и мать избили бы её снова.

Дома Анарен чувствовала себя как в аду. Родственники контролировали каждый её шаг, а главным триггером были оценки. Бабушку и мать устраивали только «четвёрки» и «пятёрки» — любые другие отметки считались преступлением. Им было абсолютно всё равно, как тяжело даётся учеба, сколько сил отдаёт Анарен и как она страдает. Чтобы избежать очередных побоев, девочке приходилось переступать через себя, унижаться и умолять учеников из параллельных классов дать списать.

Главным страхом Анарен были угрозы матери отправлять её в закрытый лицей для девочек — место со строжайшим режимом, где нет связи с внешним миром и живут одни чужаки. Анарен панически боялась туда попасть: это означало тотальный контроль и потерю единственной подруги, которую она искала так долго.

Глава 3. Чужая страна и край пропасти

Кошмар продолжался до конца девятого класса. Окончание школы не принесло разрядки: мать приняла решение забрать Анарен с собой в Турцию. Там её ждал не только чужой быт, но и абсолютно незнакомый язык. Мать поставила жестокий ультиматум: выучить турецкий язык за три месяца на уровне носителя.

Проявив невероятное усилие, Анарен справилась с языком. Они переехали к отчиму-турку, но обещания свободной жизни оказались ложью: мать всё равно отдала её в тот самый закрытый лицей для девочек. Там, среди строгих правил, Анарен повезло подружиться с двумя русскоязычными сёстрами, которые стали для неё настоящей отдушиной. Она также не забывала Мелису и старалась связываться с ней при любой возможности.

Однако давление дома и в лицее только возрастало. Мать требовала беспрекословного уважения к отчиму и исключительно отличных оценок. Измотанная морально и физически, потерявшая силы бороться, Анарен решилась на отчаянный шаг. Находясь в общежитии лицея, она подошла к окну восьмого этажа и уже готова была сделать шаг в пустоту.

В самую последнюю секунду её схватили и затащили обратно те самые сёстры-подруги. В тот вечер Анарен впервые за долгие годы не стала сдерживаться — она горько и безудержно плакала, сжимая их в объятиях.

Глава 4. Потеря опоры

Спустя год Анарен приняла решение бросить учёбу в Турции и вернуться на родину. Она поступила в местный колледж, благополучно окончила его и устроилась работать в школу. Жизнь, казалось, постепенно налаживалась: Анарен стала открытой, обзавелась широким кругом друзей и наконец ощутила вкус самостоятельности.

Но долгожданное счастье длилось недолго.

Её лучший друг — человек, который за эти годы стал для неё не просто близким душой, а настоящим братом и главной опорой, — попал в страшную автокатастрофу. Накануне трагедии они глупо поссорились: он отказался пойти с ней на прогулку, Анарен обиделась и заблокировала его везде. Спустя всего два дня произошла авария, и парень впал в кому.

Каждый день Анарен прибегала в больницу, но её не пускали в реанимацию из-за его тяжёлого состояния. Лишь через неделю она смогла вымолить у лечащего врача несколько минут. Врач строго предупредил: — Держи себя в руках. Никаких слез и криков в палате.

Анарен кивнула. Но когда она вошла в палату, сердце у неё упало. Друг лежал, укутанный гипсом, подключённый к множеству аппаратов жизнеобеспечения. Из-за вегетативного состояния его лицо казалось чужим и неподвижным. От увиденного ужаса Анарен едва не закричала во весь голос, но, помня обещание, сдержалась. Она тихо поблагодарила врача и вышла на улицу.

Едва ступив за порог больницы, Анарен рухнула прямо на землю. Её накрыла истерика: она ревела навзрыд, не в силах дышать. От сильнейшего стресса у неё резко упало давление, началась тошнота и рвота.

Анарен сама оказалась на больничной койке. Три дня она пролежала под капельницами, восстанавливая силы. На третий день, чуть придя в себя, она дрожащими руками набрала номер общего знакомого, чтобы узнать о состоянии друга.

Слова на том конце провода прозвучали как смертный приговор: он скончался, и прямо сейчас идут его похороны.

Телефон выпал из её ослабевших рук…