Жалоба
Пост появился в среду. Пётр узнал о нём от Санны.
— Ты видел? — спросила она. — В местной группе.
— Что видел?
Она показала телефон. На экране была фотография библиотеки. Под ней — текст на финском. Пётр читал медленно, разбирая слова.
«Почему в нашей библиотеке работает русский? Разве у нас нет своих специалистов? Я не против иностранцев, но это наша библиотека. Мы платим налоги. Я хочу, чтобы мои дети ходили в библиотеку и не слышали чужую речь».
Пётр дочитал. Потом ещё раз. Потом отдал телефон Санне.
— Понятно, — сказал он.
— Это написал не все, — сказала Санна. — Это один человек. Многие ответили, что это нормально. Что он хороший библиотекарь.
— Но кто-то согласился.
Санна промолчала.
Пётр пошёл в подсобку. Сел на стул. В голове было пусто. Он знал, что такие вещи бывают. Он читал о них. Но одно дело — читать. Другое — видеть своё имя.
Хели вошла через пять минут.
— Ты видел? — спросила она.
— Видел.
— Хорошо, — сказала она. — Значит, не буду объяснять.
Она села напротив.
— Что ты хочешь сделать? — спросила она.
— Не знаю, — сказал Пётр.
— Ты хочешь ответить?
— Не знаю.
— Если хочешь, — сказала Хели, — я могу ответить. От библиотеки. Скажу, что ты работаешь здесь, что ты хороший специалист, что мы не обсуждаем сотрудников в интернете.
— А если я сам отвечу?
— Тогда это будет твой ответ, — сказала Хели. — Не библиотеки. И это может быть хуже.
Пётр молчал. Он думал о том, что мог бы написать. «Я работаю здесь. Я хороший библиотекарь. Я не прошу любить меня. Я прошу не мешать работать». Но он знал, что это не поможет. Это только добавит огня.
— Я не буду отвечать, — сказал он.
— Хорошо, — сказала Хели. — Тогда я отвечу.
Она встала и вышла. Пётр остался сидеть. Через десять минут она вернулась.
— Написала, — сказала она. — Коротко. Что библиотека — для всех. Что мы не обсуждаем сотрудников. Что если у кого-то есть вопросы — приходите, поговорим.
— Спасибо, — сказал Пётр.
— Не за что, — сказала Хели. — Это моя работа. Не твоя.
Она ушла. Пётр сидел в подсобке. За окном шёл дождь. Он думал о том, что Хели защитила его не потому, что он ей нравился. А потому, что это было правильно. И это было лучше, чем симпатия.
Вечером он пошёл домой. По дороге достал телефон. Открыл группу. Пост был удалён. Но он знал, что скриншоты остались. И что кто-то всё равно так думает.
Он пришёл домой. Сел на диван. Позвонил матери.
— Как дела? — спросила она.
— Нормально, — сказал он.
— Ты какой-то тихий.
— Устал.
— Ты там не болеешь?
— Нет.
Он соврал. Не про болезнь. Про всё остальное. Он не мог сказать ей, что кто-то в интернете написал, что он не должен работать в библиотеке. Она бы испугалась. Или начала бы звонить кому-то. Или сказала бы: «Возвращайся». А он не хотел возвращаться.
— Позвони в выходные, — сказала она.
— Позвоню.
Он положил трубку. В квартире было тихо. Он включил лампу и сел за стол. Достал учебник.
— «Я работаю в библиотеке», — прочитал он вслух. — «Я хороший специалист».
Он повторил это пять раз. Потом ещё пять. Голос звучал уверенно. Но в голове было пусто. Он знал слова. Но не знал, как ими защититься.
Комментариев пока нет.