Глава 11. Город, который не хочет умирать.

ГЛАВА 11

“Город, который не хочет умирать”

Платон и Илья отошли от автобусной остановки.

Но с каждым шагом они чувствовали — что-то не так.

Город жил.

Пахло хлебом, асфальтом после дождя, табаком и свежестью утра.

Люди проходили мимо, улыбались, спорили, смеялись. Женщины в платьях, мужчины в рубашках. Дети бежали с мороженым.

На стенах газетных киосков висели свежие выпуски — “Правда, 1980 год”.

Платон остановился, обернулся, глядя на автобусную остановку, которая теперь выглядела новой, блестящей, как будто её только построили.

— Илья… — прошептал он. — Мы… в прошлом?

Илья огляделся, вглядываясь в надписи, рекламные щиты, советские лозунги.

— Не знаю, как… — сказал он, дрожащим голосом. — Но это точно 1980 год. До аварии… до всего.

К ним подошла молодая пара — парень и девушка, лет двадцати, с короткими стрижками, в белых рубашках и с эмблемами “Атомэнергопроект” на груди.

— Парни, вы с Америки? — с улыбкой спросил парень. — Чего это вы так одеты странно?

— С Украины мы, — быстро ответил Платон, сбивчиво.

Пара рассмеялась.

— Мы все тут из УССР!

— Ну, бывайте, туристы! — бросила девушка и, смеясь, пошла с парнем дальше.

Илья обернулся к Платону:

— Нам надо валить отсюда. Как?! — он сжал кулаки. — Как из этого выбраться?!

— Центр. Там, может, найдём что-то… — сказал Платон. — Логично идти в самое сердце. Если это иллюзия — она там и держится.

И они побежали сквозь кипящую жизнью Припять. Только они понимали, что за всей этой красотой скрывается страшная неправда.

⸻

Заброшенная Припять. Ева

Ева бежала по покинутым улицам. Заброшенные дома, гнилые качели, треснутые витрины… и тишина.

Ужасная, леденящая тишина.

И тут — звук. Скрежет.

Из переулка вышло нечто.

Оно ходило на двух ногах, как человек, но его тело было покрыто клочьями шерсти, между которой торчали кости.

Глаза — светились.

Пасть — перекошена.

Из груди, пробитой трубой, слышалось рычание.

— Евааа… — раздался глухой звериный голос. — Уходи… отсюда…

Она остановилась. Сердце колотилось. Слёзы текли по лицу.

— Тимур?.. Это… ты?..

Существо выло и тряслось. Будто внутри него кто-то мучился.

Ева в панике завизжала, развернулась и помчалась прочь, спотыкаясь, ударяясь о мусор и трубы.

— Помогите! — кричала она. — Платоша! Где ты?!

⸻

Колесо обозрения. Оксана

Где-то у подножья заброшенного парка медленно приходит в себя Оксана.

Её тело пульсирует болью.

Она с трудом открывает глаза и видит, что кожа на её руке и боку — чёрная, гнойная, как будто внутри горит инфекция.

— Я… умираю?.. — прошептала она.

Она попыталась встать, но силы оставили её.

Сознание снова потухло, и она упала на землю, среди мха и опавших листьев.

⸻

Спорткомплекс “Лазурный”. София

София добежала до старого спорткомплекса.

Стёкла выбиты. Двери выломаны. Пол в осколках.

Сквозь крышу капает вода. Внутри — мертво и пусто.

Она зашла, вся в слезах, захлёбываясь от страха и боли.

— Зачем я сюда поехала?.. — прошептала она.

И тут она увидела её.

Ту самую бабушку.

Она стояла за стойкой ресепшена. На ней всё та же ночная рубашка и красный платок.

София замерла.

— Что… вы здесь делаете?

Старушка спокойно ответила:

— Абонемент оформляю. Внучку. На плавание.

София потрясённо подошла ближе.

— Но… Припять мертва! Тут никого нет! Это город-призрак! А вы… вы…

Бабушка подняла на неё мутные глаза и сказала:

— Я слышала это сегодня. Уже дважды. От парней на остановке.

А я вот думаю: Припять жива.

И будет жить.

Всегда.

И в тот же миг вокруг Софии всё изменилось.

Она стояла в ярком холле спорткомплекса, среди людей.

Очередь к ресепшену. Свет горит. Пахнет хлоркой и пирожками из буфета.

Она обернулась.

Женщины в купальниках.

Дети бегают.

Администратор улыбается.

София, как в коме, завизжала, прижав руки к лицу:

— Нет! Этого не может быть! Нет!

Но никто не отреагировал. Всё продолжало жить.

⸻

Зона играет.

Она больше не просто место. Она — сознание.

И оно решило, что эти чужаки останутся здесь навсегда.