ЧАСТЬ III. «ВОЗВРАЩЕНИЕ»

Женя не планировал возвращаться. Он просто однажды понял, что дальше — некуда.

Город жил своей жизнью. Люди спешили, смеялись, злились из‑за мелочей. Для них война была новостью. Для Жени — фоном, который не выключается.

Он пытался работать. Пытался спать. Пытался пить.

Не получилось ничего.

Ночами ему снился Саша. Не мёртвый — уставший. Он ничего не говорил. Просто смотрел. И этого хватало.

Однажды Женя собрал рюкзак. Без пафоса. Без прощаний.

Он не ехал «за Родину». Не ехал «за месть». Он ехал туда, где боль была честной.

— Второй раз легче? — спросил водитель на блокпосту. — Нет, — ответил Женя. — Второй раз понятнее.

Фронт встретил его запахом сырой земли. И тишиной между обстрелами.

Здесь всё было знакомо. Слишком.

Новые лица. Старые взгляды. Те же вопросы без ответов.

— Как позывной? — спросили его.

Женя помолчал.

— «Остался», — сказал он.

И только потом понял, что сказал правду.

Он больше не считал дни. На войне время не линейно. Оно возвращается.

Иногда Женя ловил себя на том, что разговаривает вслух. Короткими фразами. Как раньше.

— Левый чисто. — Не высовывайся. — Подожди.

Ему отвечали. Не всегда голосами живых.

Саша больше не обвинял. Не звал.

Он просто был.

Как шрам. Как дыхание.

Во время одного из боёв Женя упал в воронку. Лицом в грязь. И вдруг отчётливо понял:

он не боится умереть.

Он боится, что некому будет помнить.

После боя он долго сидел один. Смотрел на руки. На грязь под ногтями.

— Пока я помню — вы живы, — сказал он вслух.

И впервые за долгое время это прозвучало не как оправдание.

А как клятва.

ЭПИЛОГ

Их имён не будет на плакатах. Их лица сотрутся из новостей.

Но пока кто‑то помнит, они не стали прошлым.

Война не заканчивается выстрелом. Она заканчивается тишиной, в которой ещё есть кому говорить.

Пока я помню — они живы.