Тысяча лет чаевых Глава 1.

В столице Арканаты шёл дождь — тяжёлый, пахнущий пылью и свежестью бескрайней степи, которая начиналась сразу за кольцевой дорогой мегаполиса. В зале элитного ресторана «Степной Ветер» царил полумрак, прерываемый лишь блеском хрусталя и приглушённым ропотом голосов.

Лука поправил накрахмаленный белый фартук. На его бейджике значилось: «Лука. Стажёр». Люди, сидевшие за столами, видели в нём лишь двадцатилетнего юношу с мягкими чертами лица и чуть растерянным, «пустым» взглядом. Идеальное прикрытие. Никто не догадывался, что этот взгляд был не пустым, а переполненным — Лука видел расцвет и падение империй на этом самом месте, когда здесь ещё не было бетона, а лишь колыхалось море ковыля.

На столе №4 разыгрывалась драма. Здесь сидела семья из Кориссы — страны железных традиций — и их будущая невестка из бедной семьи Самарды. Мать жениха, женщина с лицом фарфоровой куклы, выложила на стол план роскошного поместья.

— Ты будешь жить здесь, милая, — сладко произнесла она, но Лука заметил, как её пальцы под столом впиваются в руку сына. — Это крыло для тебя.

Лука, подавая горячее, «случайно» качнул тарелкой, и капля жирного соуса упала прямо на чертеж. Пока дамы ахали, Лука, бросившись вытирать пятно салфеткой, успел рассмотреть скрытое: в «крыле невесты» на плане не было окон, а вход вёл прямо из хозяйственной кладовой. Её не звали в семью. Её нанимали как бесправную прислугу.

Забирая пустую тарелку девушки, Лука на мгновение задержался. Он посмотрел ей прямо в глаза — и в этот миг в лице «глупого стажёра» проступила вечность.

— В Кориссе сейчас очень холодные зимы, — прошептал он ей на ухо. — Берите с собой только то, что сможете унести в руках. Остальное вам там принадлежать не будет.

Девушка вздрогнула, её взгляд на мгновение замер на лице официанта, но она ничего не ответила.

Смена закончилась. Лука вышел на террасу служебного входа. Он достал из кармана старую монету, которой было больше трёхсот лет, и привычно перекатил её между пальцами.

​Его мудрость была тяжёлой ношей. Он видел закономерности там, где другие видели случайности. Он знал, что через сто лет на этом месте будет стоять что-то другое, а он всё так же будет носить поднос, потому что это единственный способ оставаться человеком — помогать другим, оставаясь невидимым. 

Он был мудр, как сама земля, и «глуп» в глазах тех, кто считал себя хозяевами жизни. Он узнал тайны их семей, разглядел фальшь в их словах и спас одну судьбу, просто подав соус. Но горькая улыбка тронула его губы. За весь вечер сотни людей смотрели на него, просили принести вино или убрать со стола, но никто так и не спросил, как его зовут. Для них он был лишь тенью с подносом.

— Чего желаете? — прошептал он ночному небу, в котором звёзды Самарды, Кориссы и Арканаты светили так же ярко, как и тысячу лет назад.

Прошёл месяц. Лука всё так же разносил заказы, оставаясь невидимым фоном чужих жизней. Семья из Кориссы больше не появлялась. Но однажды вечером, убирая стол №4 после случайных посетителей, Лука обнаружил под краем скатерти сложенный клочок бумаги. Это было меню месячной давности. На обратной стороне твердым почерком было написано:

«Я улетаю»

Она поняла. Ей понадобилось тридцать дней, чтобы собрать мужество и сбежать. Лука спрятал записку в карман. Его маленькое задание было выполнено.

​Лука свернул в лабиринт старых кварталов. За высокой чугунной оградой стояло массивное каменное здание. На его дверях уже восемьдесят лет висела табличка «Закрыто на реставрацию». Горожане считали это здание заброшенным рестораном. Но Лука приложил ладонь к секретному пазу, и механический замок, созданный им три столетия назад, послушно щёлкнул. 

Внутри пахло полынью и старой бумагой. Это был огромный зал, заставленный столами, накрытыми в стиле разных веков. Лука прошёл к дальней стене — Стене Голосов. Снизу доверху она была покрыта тысячами записок, чеков и обрывков меню. От почерневшей бересты с рунами до ярких современных стикеров. Тысяча лет «чаевых».

Лука бережно приклеил записку сбежавшей невесты рядом с письмом на латыни от 1420 года. Белый клочок бумаги смотрелся среди древности как живой пульс.

— Удачного полёта, маленькая птица, — тихо сказал он пустому залу.

Он выключил свет. Завтра ему снова будет двадцать. Завтра он снова наденет фартук и пойдёт слушать мир, поднося кофе.