Арест

Глава XLV

Инспектор покинул кабинет месье Леблана ближе к полудню. Под мышкой он нёс аккуратно перевязанную папку — ту самую, в которой теперь находилась не просто жалоба, а дело. Бумаги были тяжёлыми не по весу, а по содержанию: письма, журналы учёта, показания, подписи.

В тот же день материалы легли на стол магистрату — пожилому, сухому человеку с внимательным взглядом и привычкой долго молчать, прежде чем принять решение. Он перелистал несколько страниц, задержался на бухгалтерских выписках, нахмурился, затем поднял глаза.

— Мне потребуется время, — произнёс он негромко. — Оставьте это у меня. Ответ получите через несколько дней.

Инспектор поклонился. Он знал: это не отказ. Это означало лишь одно — дело сочли серьёзным.

Через три дня

Рано утром в канцелярию инспектора был доставлен запечатанный конверт с печатью магистратского суда. Печать была цела. Ответ — краток.

На основании представленных материалов суд разрешал задержание миссис Джулии Харрингтон по подозрению в:

злоупотреблении доверием,

присвоении денежных средств,

подлоге учётных записей,

клевете и ложном доносе.

Инспектор прочёл документ дважды, затем аккуратно сложил его и отдал распоряжение.

— Подготовьте ордер. Сегодня же.

Арест:

Джулию Харрингтон задержали без шума.

Никаких криков. Никакой сцены.

Когда констебли вошли в дом, она ещё была уверена, что всё происходящее — лишь временное недоразумение. Она держалась прямо, говорила спокойно, даже с оттенком превосходства.

— Это ошибка, господа. Я уверена, всё прояснится, как только вы разберётесь, — произнесла она, поправляя воротник платья.

Её доставили в участок, где в тот же день начался первичный допрос.

Допрос миссис Харрингтон

Инспектор сидел напротив. Он не торопился. Перед ним лежала лишь тонкая папка — не все документы. Самые опасные он держал при себе.

— Миссис Харрингтон, — начал он ровно, — вам известно, по какой причине вы задержаны?

— Разумеется, — ответила она холодно. — Это происки. Меня пытаются очернить. Всё это — из-за Марии Эммерли. Она умела внушать доверие, а теперь скрывается.

— Вы утверждаете, что не присваивали деньги?

— Категорически, — резко. — Я лишь вела хозяйство. Если где-то были расхождения — это ошибка поставщиков. Или самой Марии.

— А письма? — спокойно спросил инспектор. — Письма, отправленные матушке мистера Рошворта?

Джулия на мгновение замерла, но тут же взяла себя в руки.

— Я действовала из лучших побуждений. Дом был в опасности. Я считала своим долгом сообщить.

Она отрицала всё:

что брала деньги,

что заказывала лишние товары,

что удерживала часть сумм,

что давила на слуг.

И при этом — была уверена, что ещё сумеет выиграть.

— Когда начнётся суд, — сказала она с холодной усмешкой, — правда выйдет наружу. И миссис Эммерли окажется на скамье подсудимых.

Инспектор ничего не ответил.

Он не сказал, что:

у него есть журналы с подчистками её рукой,

есть свидетель, подтверждающий расхождения накладных,

есть служащие, готовые говорить,

есть письма, которые уже не отозвать.

Пять дней до суда

Джулию оставили под стражей.

Без залога.

Она всё ещё верила, что это временно. Что её связи, уверенность, прежнее положение сыграют роль.

Но именно в эти дни начали происходить вещи, которые уже нельзя было остановить.

Один за другим к инспектору стали приходить люди.

Сначала — бывшая служанка из дома Рошвортов. Затем — мужчина с поставок, подтвердивший, что по накладным числилось одно количество товара, а фактически доставлялось другое. Позже — ещё двое из персонала дома Джанни, которые рассказали, как миссис Харрингтон обращалась с ними, какие угрозы звучали, какие слова запрещала повторять.

Все они заявили одно и то же: — На суде мы готовы дать показания.

Инспектор слушал молча, делал пометки, складывал имена в список.

Список рос.

В камере

Джулия Харрингтон по-прежнему отрицала вину.

По-прежнему говорила о Марии.

По-прежнему была уверена, что ещё сумеет переломить ход дела.

Она не знала лишь одного:

дело уже вышло из-под её контроля.

До суда оставалось пять дней.

И на этот раз — у правды было слишком много свидетелей.