Разговор с инспектором.

Глава XLIV

Мсье Леблан уже более четверти часа стоял в узком коридоре ведомственного здания, заложив руки за спину и внимательно прислушиваясь к каждому шагу за массивной дверью. Здесь не было ни суеты, ни лишних слов — лишь глухое эхо шагов и запах чернил, бумаги и холодного камня.

Наконец дверь отворилась, и к нему вышел человек, ведший расследование. Инспектор Скотланд-Ярда, назначенный курировать дело — сухощавый мужчина средних лет с пристальным, почти режущим взглядом.

— Мсье Леблан, — произнёс он без прелюдий, — мне необходимо срочно с вами переговорить. По делу миссис Марии Рошворт появились новые обстоятельства.

— Превосходно, — спокойно ответил адвокат. — Прошу вас.

Инспектор провёл его в служебный кабинет. Комната была обставлена строго: стол, несколько стульев, шкаф с папками и узкое окно, пропускавшее скудный зимний свет. Они присели друг напротив друга.

Леблан не стал тянуть. Он аккуратно разложил на столе бумаги.

— Прежде всего, — начал он, — свидетельства.

Письма от прислуги дома мистера Рошворта: жалобы на унижения, грубость и систематические издевательства со стороны мисс Джули. Далее — письма, подтверждающие клевету и ложные обвинения. И, наконец, — он сделал небольшую паузу, — письмо, адресованное матушке миссис Рошворт, содержание которого носит откровенно оскорбительный и порочащий характер.

Инспектор медленно пролистал документы, не поднимая глаз.

— Это… весомо, — сказал он наконец. — Более чем весомо. Подобные материалы существенно меняют направление дела.

— И это ещё не всё, — спокойно продолжил Леблан. — Позвольте.

Он достал следующую папку. Внутри находились аккуратно сделанные копии бухгалтерских журналов. Леблан пояснял чётко, почти сухо, словно зачитывал обвинительное заключение:

— Здесь зафиксированы расхождения в счетах. Закупки, которые числятся оплаченными, но фактически не были произведены. Суммы, завышенные в отчётах. Средства, осевшие… — он слегка постучал пальцем по бумаге, — не в казне дома, а в личном распоряжении мисс Джули.

Инспектор внимательно всматривался в строки, затем медленно провёл пальцем по одной из них.

— Это подпадает под уголовную статью о присвоении и мошенничестве, — сказал он негромко. — В таком виде дело почти наверняка дойдёт до суда.

Он отложил бумаги и посмотрел прямо на Леблана.

— Скажите, мсье, нам не удаётся разыскать миссис Марию Эверли. Вы не осведомлены, где она сейчас находится?

Леблан выдержал паузу.

— Насколько мне известно, — ответил он осторожно, — она пребывает у своих родителей. По крайней мере, так мне сообщили в доме мистера Рошворта.

Инспектор нахмурился.

— Мы направляли туда людей. Там её нет. По словам семьи, она выехала обратно в дом Генри. Однако по дороге… — он слегка развёл руками, — её след теряется.

— В таком случае, — ровно произнёс Леблан, — если мне станет известно её местонахождение, я немедленно поставлю вас в известность.

— Задерживать её мы не намерены, — добавил инспектор. — Нам требовался лишь допрос. Однако, с учётом предоставленных вами материалов, полагаю, в этом пока нет необходимости.

Он собрал документы в аккуратную стопку.

— Прошу вас явиться ко мне через неделю. Мне потребуется время, чтобы представить всё это судье.

— Разумеется, — кивнул Леблан. — Тогда можно считать, что ход дела изменился.

— Безусловно.

Когда мсье Леблан вышел на улицу и сел в карету, он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. Колёса тронулись, и лишь тогда он понял, насколько напряжён был весь этот разговор.

Вернувшись в свою контору, он сразу сел за стол и написал Генри. В письме он сообщал, что представленные доказательства коренным образом меняют положение дел, что без этих бумаг исход мог быть совершенно иным, и что через неделю у него появятся точные сведения о дальнейшем развитии процесса.

Второе письмо было адресовано Люси.

Он настоятельно просил:

Марии ни при каких обстоятельствах не появляться в доме Генри — её разыскивают, пусть и без намерения задержания. Кроме того, он подчёркивал: никаких разговоров, никаких слухов, никаких намёков. Джули не должна узнать ровным счётом ничего. Слишком велик риск, что кто-то из дома до сих пор поддерживает с ней связь.

Письма были запечатаны.

Леблан позвал помощника и коротко приказал:

— Срочно. Без задержек.

Когда дверь за посыльным закрылась, адвокат остался один. Дело действительно закрутилось — и теперь остановить его было уже невозможно.

Стук в дверь, 

Да да войдите, 

На пороге стоял инспектор. 

Прошу вас присаживайтесь. 

Дверь закрылась.