Глава 6. Механическое пробуждение

Когда Лия закончила читать вслух отрывки из дневника дедушки Дани, в Главном Зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется вода о старые сваи внизу. Старейшина Боромир долго разглядывал пожелтевшую фотографию, водя сморщенным пальцем по изображению огромного мельника и маленького мальчика с компасом.

— Мы думали, что мы воры в этом мире, — тихим, надтреснутым вокалом произнес Боромир. — А оказалось, что мы были соавторами. Мы смазывали то, до чего не дотягивались его руки. Мы были душой этого места.

Ник шагнул вперед, сжимая в руках ту самую маленькую отвертку из мастерской.

— Старейшина! В дневнике есть схемы. Если мы починим передаточный вал на третьем ярусе и уберем ржавчину с малых шестерен, Мельница снова закрутится. Мы сможем сами молоть дикую пшеницу, у нас будет свет от трения камней, нам не нужно будет рисковать жизнями в вылазках к фермерам!

— Это огромный труд, — засомневался Торн. — Нас всего три сотни. Вал весит как целая гора.

— У нас есть рычаги! — воскликнула Лия. — И у нас есть чертежи. Дедушка Дани оставил их специально для нас. Он знал, что когда-нибудь мы вернемся в его мастерскую.

Следующий месяц Мельница превратилась в гудящий улей. Лия стала связной между «инженерами» и «рабочими». Она перерисовывала схемы из дневника углем на огромных лоскутах ткани, чтобы их видели все.

Торн возглавил группу «Силачей». Используя систему противовесов и те самые капроновые нити, которые они принесли из Дома с Розой, они миллиметр за миллиметром выравнивали гигантское основное колесо.

Ник и Лия забрались в самое «сердце» механизма.

— Здесь застрял обломок старого болта, — Ник указал на заклинившую шестерню. — Если мы его выбьем, всё придет в движение. Лия, держи трос!

Они работали в темноте, освещенные только светом верных светлячков. Лия чувствовала, как Мельница под её ногами начинает едва заметно вибрировать, словно просыпающийся зверь. Она знала — где-то там, далеко, Даня сейчас ложится спать, не подозревая, что наследие его деда оживает в руках его маленькой подруги.

И вот настал день испытания. Все жители Мельницы — от младенцев до стариков — высыпали на мостики и платформы. Боромир поднял руку.

— Во имя дружбы, что была, и свободы, что будет — пускайте воду!

Группа дозорных на улице обрубила удерживающие канаты. Поток реки с грохотом обрушился на лопасти колеса. Сначала послышался страшный скрежет ржавчины. Мельница содрогнулась. Лия зажмурилась, вцепившись в руку матери.

Хрусть… Скрип…

И вдруг — глубокий, бархатный гул. Главный вал медленно провернулся. За ним пошли малые шестерни. Тысячи зубцов вошли в зацепление. Внутри здания зажегся мягкий, теплый свет — это заработали старые динамо-машины, которые Ник починил по схемам.

— Ура-а-а! — закричали сотни маленьких голосов.

Мельница ожила. Теперь это был не просто склад, а настоящий завод. Жернова начали тереться друг о друга, превращая зерна дикой пшеницы в золотистую муку.

Ник подошел к Лие. Он был весь в масле и пыли, но сиял от счастья.

— Мы сделали это, малявка. Теперь мы — хозяева своей судьбы.

Лия улыбнулась. Она достала из кармана компас Дани. Стрелка уверенно указывала на север, но теперь она знала, что её дом — здесь. Она посмотрела на дневник мельника, лежащий на почетном месте в центре зала.

«Мы не одни», — было написано там. И Лия знала: пока Мельница крутится, память о добром великане и его внуке будет жить в каждом мешке муки, в каждом теплом огоньке их нового, свободного города.