Глава 6. Серебряная ловушка Странника

Мира стояла на пороге своего купола, сжимая в ладони холодный металл жетона. В мире, где всё было мягким, сиреневым и эфемерным, эта земная вещь казалась раскаленным углем. Жетон обжигал кожу, а нить на запястье пульсировала так сильно, что рука начала неметь.

— Откуда это здесь? — прошептала она в пустоту.

Ей не нужно было ждать ответа. Тень отделилась от зеркальной скалы неподалеку. Орион стоял там, неподвижный, как статуя из ртути. Его серебристые глаза больше не отражали покой — в них застыло холодное любопытство ученого, наблюдающего за редким насекомым.

— Ты нашла его, — произнес он. Его голос больше не звучал в голове мягко; теперь он вибрировал, как низкий гул далекого механизма. — Это артефакт твоей боли, Мира. Последнее звено.

— Ты принес его? — Мира сделала шаг навстречу, её голос дрожал от гнева. — Ты сказал, что Луна не возвращает вещи, только образы! Как этот жетон оказался у тебя?

Орион медленно подошел ближе. Свет Элириума падал на его лицо, и Мира впервые заметила, что его кожа — это не плоть, а сложная сеть нанотканей, переливающихся под воздействием атмосферы.

— Я живу здесь слишком долго, чтобы подчиняться правилам тумана, — спокойно ответил Странник. — Я нашел его на Темной стороне, в обломках старого зонда, который упал здесь много лет назад. Но это не важно. Важно то, что ты почувствовала, когда коснулась его. Твой «покой» рассыпался, как сухой лист.

— Ты лгал мне! — выкрикнула Мира. — Ты заставлял меня верить, что я обрела мир, а сам всё это время держал в руках мою самую страшную память!

— Я не лгал. Я ставил эксперимент, — Орион протянул руку, и нить на запястье Миры внезапно вспыхнула фиолетовым огнем, притягиваясь к его пальцам. — Элириуму нужны такие, как ты. Твоя привязанность к Земле, твоя «капля сожаления» — это топливо для этой Луны. Твои эмоции делают этот туман гуще, а свет — ярче. Если ты действительно забудешь его, Луна станет серой и мертвой. Ты — её батарейка, Мира.

Мира отпрянула, чувствуя, как мир вокруг начинает меняться. Сиреневые травы больше не пели — они шипели. Небо начало темнеть, приобретая зловещий чернильный оттенок.

— Ты хочешь, чтобы я вечно страдала ради красоты этого места? — осознание ударило её, как ледяной душ. — Весь этот «покой», все эти праздники… это просто способ поддерживать во мне огонь тоски?

— Ты называешь это страданием, я называю это смыслом, — Орион сделал резкое движение, и нить натянулась так сильно, что Мира упала на колени. — Посмотри на жетон. Он не его. Он твой. Это жетон с твоей собственной спасательной капсулы, которую ты забыла в день прилета. Ты сама создала свою тюрьму, Мира. А теперь… теперь ты должна решить. Остаться здесь идеальной музой этого сиреневого рая или попытаться разорвать нить, зная, что за этим порогом — пустота.

В этот момент жетон в её руке начал светиться. Из него вырвался тонкий луч света, указывающий не вверх, к звездам, а вглубь Луны — туда, где находились заброшенные шахты древних.

Мира поняла: Орион не просто наблюдал за ней. Он спровоцировал её. Он хотел, чтобы она либо сломалась и стала вечной частью Элириума, либо нашла в себе силы пойти против самой природы этой Луны.