Глава 3. Берег живых и шёпот сиреневого тумана

Когда «Золотой карп» вырвался из объятий призрачного Фэнхуана, река взревела. Огромный вал воды, мутной и тяжелой, подхватил лодку, неся её прочь от Башни Ветров. Ли изо всех сил сжимал шест, хотя его разум был пуст, как выбеленный солнцем холст. Он не помнил своего имени, не помнил материнских колыбельных, но его тело действовало само — мышцы помнили каждый поворот течения, каждый каприз Хуанхэ.

Позади него, на дне лодки, зашевелился старик. С каждым глотком свежего, не пропитанного магией воздуха, серебряные нити на его руках таяли, превращаясь в обычную пыль. Золото в его глазах угасало, уступая место человеческой кареве.

— Дочь… Мэй… — прохрипел он, пытаясь приподняться.

Ли обернулся. Он не знал, кто такая Мэй, но при звуке этого имени в его пустой груди что-то болезненно сжалось. Он посмотрел назад: там, где еще мгновение назад высились пагоды призрачного города, теперь стояла лишь глухая стена сиреневого тумана. Башня Ветров ушла под воду, и вместе с ней — бирюзовое сияние девушки, которая отдала себя реке.

Рассвет застал их у живой, шумной пристани деревни Юй. Здесь пахло дымом очагов, навозом и свежеиспеченными лепешками. Люди суетились, вытаскивая сети, и никто не обратил внимания на оборванного лодочника и полуживого старика.

— Мы прибыли, почтенный, — тихо сказал Ли, помогая отцу Мэй сойти на берег.

Старик припал к земле, целуя сухой песок. К нему подбежали люди, узнав в нем пропавшего картографа. Началась суета, крики радости, расспросы. Ли стоял в стороне, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. Он не знал этих людей, не знал этого места. Его единственным домом была старая лодка.

Прошли месяцы. Ли остался на реке. Он не пытался вернуть память — Дракон забрал её честно, и Ли не чувствовал обиды. Он назвал себя просто «Перевозчиком».

Его жизнь была простой и размеренной. Днем он перевозил грузы, помогал чинить сети и слушал рассказы стариков, пытаясь впитать в себя чужие воспоминания, раз своих не осталось. Отец Мэй, немного оправившись, часто приходил на берег. Он смотрел на Ли с бесконечной грустью и благодарностью, но никогда не рассказывал ему о дочери — он знал, что эта рана в душе юноши заживает только благодаря забвению.

Но была одна странность. «Золотой карп» стал легендой Хуанхэ. Говорили, что эта лодка никогда не садится на мель, что штормы обходят её стороной, а рыба сама прыгает в сети Перевозчика. Ли лишь пожимал плечами. Он привык, что когда туман становится слишком густым, перед носом его лодки всегда загорается едва заметный бирюзовый огонек, указывающий верный путь.