Глава 2. Рентген души и первый танец

Квартира Эллы, дочки профессора-историка, находилась в сталинском доме с высокими потолками и лепниной. Здесь пахло заграничным парфюмом, старыми книгами и опасностью. В центре комнаты, накрытый кружевной салфеткой, стоял массивный патефон «Ригонда».

— Вася пришел! — пронеслось по комнате, когда он переступил порог.

Молодежь расступилась. Здесь были все свои: «чуваки» в ярких пиджаках и «чувихи» с невероятными начёсами и в платьях с пышными юбками. Но взгляд Васи сразу нашел Ниночку. Она сидела на антикварном диване, прижимая к себе сумочку. Студентка консерватории, она казалась здесь чужой — её платье было скромным, а волосы просто убраны назад. Но в её глазах, когда она смотрела на Васю, он видел тот же джаз, который звучал в его сердце.

— Позвольте пригласить вас на этот акт неповиновения, Нина? — Вася изящно поклонился, выставив вперед ногу в полосатом носке.

Нина покраснела, но руку вложила в его ладонь. Элла торжественно достала из конверта гибкий коричневый лист — рентгеновский снимок чьих-то ребер, на котором кустарным способом была нарезана звуковая дорожка.

— «Рок на костях», — прошептал кто-то. — Билл Хейли!

Раздался треск, шипение, и вдруг из динамика прорвался бешеный, первобытный драйв. Саксофон ревел, гитара стонала, а ритм-секция выбивала из паркета пыль столетий.

Вася задвигался. Это не был танец из учебников — это был взрыв энергии. Он кружил Нину, подбрасывал её, его ноги выделывали такие кренделя, что казалось, гравитация на него не действует. Ниночка сначала испугалась, но потом смех вырвался из её груди. Она поддалась этому ритму, чувствуя, как серые стены квартиры раздвигаются, превращаясь в залитую неоном набережную далекого Нью-Йорка или Парижа.

В этот момент Вася был по-настоящему счастлив. Он чувствовал, что его оранжевый галстук — это не просто тряпка, это флаг свободы. И плевать, что завтра на заводе его снова будут песочить на собрании. Плевать, что Аристов точит свои ножницы. Сейчас был рок-н-ролл, была Нина и была Москва, которая, вопреки всему, начинала танцевать.

Но вдруг в дверь постучали. Не просто постучали — в неё ударили чем-то тяжелым, и уверенный голос выкрикнул:

— Открывайте! Комсомольский патруль! Проверка документов!

Музыка резко оборвалась. Игла проскрежетала по «ребрам» рентгена. Вася сжал руку Нины.

— Уходим через черный ход, в кухню! — скомандовал он. — Жора, хватай пластинку! Если они найдут «кости», Эллу исключат из университета!

Праздник закончился. Началась игра в кошки-мышки в лабиринтах московских дворов.