Глава 8. Золотой саксофон над Невой

Зал «Дома искусств» на Невском был набит до отказа. Тяжелые бархатные шторы, позолота на лепнине и ледяное молчание приемной комиссии во главе с Аристовым создавали атмосферу, в которой, казалось, даже дышать было трудно. В первом ряду сидели партийные чиновники в скучных серых костюмах, а за ними — сотни студентов, рабочих и музыкантов, которые просочились в зал по поддельным билетам, напечатанным Жоржиком.

— Выступает инструментальный ансамбль «Ленинградский ритм» под руководством… — Аристов запнулся, глядя в бумажку, — под руководством Василия Иванова.

Когда шторы медленно раздвинулись, по залу пролетел вздох. Вместо «замарашек-стиляг» на сцене стояли денди: темно-синие пиджаки, узкие галстуки-селедки и идеально отутюженные брюки. В центре, с начищенным до блеска саксофоном, стоял Вася. Его оранжевый галстук горел на груди, как вызов всему серому миру. Рядом Нина, в темно-синем платье в горошек, подняла скрипку, и её взгляд встретился с взглядом Васи.

— Удачи.. — прошептала она одними губами.

Вася кивнул. Первый звук саксофона прорезал тишину зала, как острая бритва.

Это был не просто джаз. Это была буря. Ритм-секция Пети и Кости выдавала такой драйв, что хрустальные подвески на люстрах начали мелко дрожать. Пианино Сёмы рассыпалось каскадами звуков, а скрипка Нины вплеталась в этот хаос.

Аристов вскочил с места, его лицо стало багровым.

— Остановите это! Это диверсия! — закричал он, пытаясь перекрыть музыку. — Где милиция? Выключите свет!

Но Борис Эдуардович Кац, стоявший в кулисах, лишь загадочно улыбнулся и положил руку на рубильник.

— Играй, Вася, — прошептал старик.

И Вася заиграл. Он выдал такое соло, от которого у профессиональных музыкантов в зале перехватило дыхание. Это была та самая мелодия из подвала, но теперь она звучала как гимн. Студенты в задних рядах начали вскакивать с мест, хлопать в ладоши, а потом и вовсе пустились в пляс прямо в проходах.

Когда музыка смолкла, в зале на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина. А потом… потом обвалился гром аплодисментов. Люди кричали, топали ногами, требуя «Бис!». Аристов пытался что-то кричать с трибуны, но его голос утонул в этом океане восторга.

Старый дирижер Кац вышел на сцену, взял Васю за руку и поднял её вверх.

— Товарищи! Перед вами — будущее нашей эстрады! И если кто-то считает иначе — пусть сначала научится так любить музыку!