Глава 6: Советница по истине

Зал был огромной, заставленной резными шкафами из кедра. Здесь висели сотни платьев, но от многих из них исходил холод. Королева обвела комнату рукой.

— Помоги мне, Ильва. Раньше я выбирала наряды по этикету, но теперь чувствую: одежда — это моё оружие или моя клетка. Что мне надеть сегодня на встречу с Советом? Что — на вечерний бал? А что мне стоит навсегда предать огню?

Ильва медленно пошла вдоль рядов. Она не смотрела на моду, она слушала «голос» тканей. Она подошла к тяжелому темно-красному платью, расшитому рубинами, и её пальцы обожгло холодом.

— Это… — Ильва отдернула руку. — Ваше Величество, не надевайте его больше. В него вшита гордыня, которая ослепляет. Вы не услышите правды, если будете в нём.

Она выбрала легкое платье цвета лесного мха и синий дорожный кафтан.

— Сегодня наденьте это зелёное. Оно даст вам спокойствие леса. А завтра, для прогулки — синий кафтан, он подарит вам ясность мысли.

Королева наблюдала за ней с замиранием сердца. Она видела, что Ильва не просто выбирает одежду — она лечит её образ.

— Ильва, — Королева подошла ближе и взяла девушку за руки. — Я не хочу, чтобы ты уезжала в свой «Перекресток». Оставайся во дворце. Я назначу тебя своим личным портным. У тебя будет своя мастерская, лучшие ткани мира и любая плата, какую пожелаешь. Мне нужен рядом человек, который видит суть вещей, а не только их блеск.

Ильва замерла. В окне она видела кусочек синего неба — того самого, что раскинулось над их трёхэтажным домом и стойлами Грома и Искры. Перед ней стоял выбор: блеск столицы и власть или уют мастерской, где магия бабушки Гретты вплетается в честный труд.

— Ваше Величество… — Ильва подняла глаза на Королеву. — Это великая честь. Но мой дар питается тишиной моего дома и советами бабушки. Если я останусь здесь, в золотой клетке, не ослепну ли я сама?

Королева понимающе кивнула, в её глазах промелькнула грусть, но и глубокое уважение к выбору девушки. Она поняла, что силой Ильву не удержать, а её дар поблекнет в неволе.

— Ты права, Ильва, — мягко сказала Королева. — Сердце мастера должно быть свободным. Давай договоримся так: каждый раз, когда ко двору будут привозить новые ткани или заморские наряды, мой верный гонец будет спешить к тебе в «Перекресток». Ты будешь осматривать их и давать свой совет — что достойно королевы, а что таит в себе ложь.

Она сделала паузу и с надеждой посмотрела на Ильву:

— И еще… не хотела бы ты сшить мне платья сама? Моя душа теперь не примет другой работы.

Ильва улыбнулась, и её страх окончательно исчез.

— Конечно, Ваше Величество. Я с радостью сошью для вас любое платье. Если у вас будет фасон или рисунок того, о чем вы мечтаете — передайте его с гонцом, и я вплету ваши мечты в шелк.

На этом они и порешили. Королева подошла к окну и свистнула. К ней на руку опустились два белоснежных почтовых голубя с умными глазами.

— Возьми их с собой, — Королева передала птиц Ильве. — Это непростые птицы, они всегда найдут дорогу ко мне. Если тебе или твоей семье грозит беда, или если ты почувствуешь что-то важное — пришли весть. Ты теперь не просто портниха, ты мой друг и желанный гость в этих стенах.

Ильва бережно приняла клетку с голубями, поклонилась королеве и вышла из дворца. На улице её уже ждала семья. Она рассказала им всё, пока они шли к отелю, чтобы забрать вещи.

— Значит, мы возвращаемся? — спросил отец, и в его голосе слышалось облегчение.

— Да, папа, — Ильва посмотрела на белых голубей. — Мы возвращаемся домой. Но теперь наш «Перекресток» стал еще важнее, чем раньше.

Через час их бричка, груженная подарками, тканями и новыми надеждами, выехала из ворот столицы. Гром и Искра бодро бежали по направлению к родному дому, а Ильва всю дорогу думала о том, что теперь ей предстоит не просто шить, а хранить покой целого королевства, оставаясь при этом простой девушкой из деревни.