Глава 4. Ужин под крышей крестьянина

Внутри дома было уютно. Томас встретил их настороженно, но, увидев, что Сева привел друзей, усадил всех за стол. Пока Рида разливала густой суп по мискам, Всеволод слушал. Он жадно впитывал их разговоры о засухе, о том, что цены на железо для плугов выросли, и о том, как трудно теперь возить овощи в город.

Он сидел на простом деревянном табурете, и внутри него росла стальная решимость. В замке он будет биться за каждый медный грош этого народа. Его борьба со знатью — это не просто каприз, это битва за то, чтобы в этом доме всегда пахло хлебом.

— О чем задумался, Сева? — тихо спросила Рида, присаживаясь рядом. — Ты весь вечер молчишь.

— О том, что скоро всё изменится, — Всеволод посмотрел ей прямо в глаза. — Я слышал, во дворце начались споры. Говорят, принц предложил новый налог на богатых, чтобы облегчить жизнь деревням.

— Сказки всё это, — вздохнул Томас, отламывая хлеб. — Принцы о нас не думают. Но если бы это было правдой… я бы за такого принца и жизнь не пожалел.

Всеволод почувствовал, как сердце сжалось. Он не мог сказать правду, но он мог действовать.

Этот тихий вечер в Красных Холмах стал для Всеволода чертой, разделившей его жизнь на «до» и «после». Сидя за простым столом и слушая нехитрые мечты Риды и Томаса, он понял: его корона — это не право на роскошь, а обязанность защищать этот покой.

Когда ужин был закончен и сумерки окончательно окутали деревню, Всеволод поднялся. Марк и Лука, всё это время хранившие молчание, мгновенно встали за его спиной.

— Нам пора, Рида. Мастер Томас, спасибо за хлеб и за правду, — Всеволод протянул руку отцу девушки, и на этот раз его рукопожатие было твердым, без капли нерешительности.

Рида вышла проводить их до калитки. Воздух пах ночными цветами и остывающей землей.

— Ты какой-то другой сегодня, Сева, — тихо сказала она, глядя на его профиль в лунном свете. — Слишком серьезный. Будто на войну собрался.

— В каком-то смысле так и есть, — Всеволод улыбнулся и на мгновение коснулся её ладони. — Но это война за то, чтобы ты могла спокойно растить свои овощи и смеяться на рынке. Обещаю, я вернусь. И новости будут хорошими.

— Ловлю на слове, «аптекарь», — улыбнулась она в ответ.

Дорога к замку прошла в полном молчании. Друзья-охранники видели, что Всеволод строит в голове план, и не мешали ему. Едва миновав потайной ход и оказавшись в своих покоях, принц не пошел спать. Он велел Марку вызвать отца.

Король-отец принял сына в своем ночном кабинете. Он выглядел усталым, старым и обремененным тяжестью короны.

— Изольда сказала, что ты устроил бунт на совете казначеев, Всеволод. Ты хочешь настроить против нас всех баронов?

— Отец, — Всеволод встал прямо напротив него. — Бароны дадут нам золото сегодня, но завтра они предадут нас, если им предложат больше. А народ… народ — это фундамент твоего трона. Если фундамент треснет, рухнет весь замок.

Он положил перед королем свиток.

— Я был в Красных Холмах. Я ел их хлеб. Они на грани, отец. Изольда права — казна пуста, но она ищет деньги там, где их нет. Я предлагаю не просто налог на роскошь. Я предлагаю ревизию земель. Половина баронов скрывает свои доходы, занижая количество пашен в отчетах. Они грабят и тебя, и крестьян.

Король поднял брови. Это был уже не мальчик, мечтающий о книгах. Это был мужчина, который мыслит масштабно.

— Ты понимаешь, что они этого не простят? Они обвинят тебя в попытке переворота.

— Пусть пытаются, — в глазах Всеволода блеснул стальной блеск. — Я — твой единственный сын и наследник. Если я не наведу порядок сейчас, мне нечем будет править через десять лет. Дай мне полномочия главы ревизионной комиссии. Я сам проеду по поместьям. И начну я с тех, кто громче всех кричит о верности на советах.

Король долго молчал, вглядываясь в лицо сына.

— Хорошо, Всеволод. Ты получишь приказ. Но помни: с этого момента твоя жизнь в замке станет опаснее, чем в лесу с разбойниками. Изольда будет в ярости.

— Изольда переживет, — коротко бросил принц. — Она просто еще не знает, что я больше не собираюсь молчать.

Тронный зал был наполнен гулким шепотом и звоном шпор. Знать собралась в ожидании очередных распоряжений Изольды, но когда на трон тяжело опустился сам Король, в зале воцарилась напряженная тишина.

Король поднял руку, и его голос, непривычно крепкий, разнесся под сводами:

— Слушайте мою волю! Наше королевство переживает трудные времена, и пришло время для тех, кто молод сердцем и чист помыслами. С сегодняшнего дня мой сын, принц Всеволод, назначается главой ревизионной комиссии. Он наделен моим правом проверять любые земли, любые амбары и любые счета отсюда и до самых окраин.

По залу пронесся вздох, похожий на свист ветра перед бурей. Изольда, стоявшая по правую руку от отца, побелела. Её пальцы так сильно сжали подлокотник кресла, что побелели костяшки. Она смотрела на брата, не узнавая его — в его осанке больше не было юношеской небрежности.

Всеволод сделал шаг вперед, и в этот момент его маленькая рука почувствовала тепло. Его младшая сестра, двенадцатилетняя Алиса, незаметно подошла к нему и крепко сжала его ладонь. Она посмотрела на него снизу вверх, и её глаза, так похожие на глаза их покойной матери, сияли восторгом.

— Я тобой горжусь, Сева, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Ты делаешь то, о чем все остальные только боятся подумать. Наша мама тобой бы тоже очень гордилась. Она всегда говорила, что у тебя сердце настоящего короля.

Всеволод почувствовал, как к горлу подкатил ком. Упоминание о матери придало ему сил, о которых он и не подозревал. Он посмотрел на ряды баронов и графов — тех, кто годами наживался на нужде бедняков — и не отвел взгляда.

— Благодарю за доверие, отец, — Всеволод поклонился Королю, а затем повернулся к залу. — Господа, я советую вам привести ваши дела в порядок. Моя проверка начнется завтра на рассвете. И я не остановлюсь, пока каждый медный грош не найдет своего законного места.

Изольда сделала шаг к нему, её голос дрожал от сдерживаемой ярости:

— Ты понимаешь, что ты наделал? Ты объявил войну собственному сословию!

— Нет, Изольда, — Всеволод посмотрел на сестру с тихой грустью. — Я просто решил защитить тех, у кого нет голоса в этом зале.

На следующее утро, ворота замка распахнулись, пропуская небольшой, но внушительный отряд. Впереди на статном вороном коне ехал Всеволод. На нём был походный доспех с гербом королевства, а за спиной развевался плащ цвета заката. Справа и слева от него, верхом на крепких жеребцах, ехали Марк и Лука — теперь уже не в простых куртках, а в полном гвардейском облачении.