Глава 16

Не важно, сколько лет пройдет, и сколько сапог будет истоптано, но Альвейн, пожалуй, никогда не привыкнет к сумбурности утренней Гильдии. С первых лучей солнца и до самого обеда это место напоминало потревоженный муравейник. Туда-сюда шнырял молодняк. Не в плане возраста, конечно. Некоторые из, так называемых “зелёных” были старше Альвейн, пусть и на пару декад. Нет, молодняком их называли из-за скромного опыта, малого стажа или в тех случаях, когда искатель боялся брать задания сложнее сбора трав, да составлений сезонных отчетов.

Сама Альвейн не считала последнее весомым доводом для приравнивания опытных Искателей к новичкам, но мало кто вне стен архивов разделял её взгляды на важность документирования знаний. Даже более опытные коллеги зачастую пренебрегали важнейшей частью исследований – записями. Вероятно, многие нахватались этого от Руна.

Взгляд Альвейн скользнул вдоль доски заданий, у которой было столпотворение, настолько оживленное и плотное, что Альвейн не удивилась бы, потеряй кто в центре сознание от настолько интенсивной давки. Но ни она, и никто из персонала не торопился разгонять новичков, страстно желающих урвать кусок посолиднее, пока до него не дотянутся загребущие руки более пронырливых коллег. Из толпы, то и дело, выскальзывали эльфы, дарканы, мелькнуло даже несколько дворфов и пара темных эльфов, весьма редких гостей в этой части континента.

— Моё! Я первый взял! — раздалось достаточно громкое возмущение из центра толпы.

— Ты подставил подножку, Эртан, это нечестно! — ответил ему не менее возмущенный голос.

— В правилах не сказано про подножки!

Альвейн усмехнулась. Новички, если и вспоминают о правилах, то только тогда, когда это работает им на руку. Во всех остальных ситуациях они предпочитают делать вид, что правила – лишь набор необязательных рекомендаций, которые можно легко игнорировать. Когда-то и её друзья были такими. Да и сейчас их троица порой допускала излишне вольную трактовку правил. Конечно же, в чрезвычайных ситуациях.

Она невольно улыбнулась, заметив знакомую фигуру. Девушка-эльфийка, совсем юная, сжимала в руках потрёпанный свиток и пыталась пробиться к стойке, но её отпихивали более крупные и наглые. Альвейн подумала, не вмешаться ли, но девушка сама решила проблему. Ловко нырнула под локтем здоровенного даркана и, как угорь, проскользнула к заветному столу.

С другой стороны зала, у выхода в тренировочный двор, собралась небольшая группа. Там было заметно тише. Стоящие там говорили вполголоса, жестикулируя сдержанно. Опытные. Те, кто уже видел достаточно, чтобы не тратить силы на пустую суету. Альвейн присмотрелась. Старший Искатель Талварис, с ней двое её постоянных напарников, оба эльфы, и один гном, которого она не узнала. Они о чём-то советовались, поглядывая на карту, разложенную на походном столе.

— …говорят, там до сих пор не зачистили восточный склон.

— Так никто и не брался после той истории с призраками.

— Призраками? Бредни. Там обычные мародёры.

— Мародёры не светятся в темноте, Тал. — Альвейн отвела взгляд её никогда не интересовали подобные поручения, в отличии от Эльтурана. Особенно, когда его чувство справедливости воспалялось особенно сильно.

Она направилась к лестнице, ведущей в административное крыло, но на полпути её внимание привлёк громкий голос. У одного из столов, заваленного какими-то диковинками, стоял молодой даркан. Кажется, фелин, форме ушей и рысиной кисточке на хвосте. Он что-то держал в руках и демонстрировал собравшейся вокруг кучке зевак.

— …а вот это, — он поднял предмет повыше,

— Артефакт из Забытых пещер. Настоящий. Сами нашли с отрядом в прошлом месяце.

— И что он делает? — раздался голос из толпы.

— А никто не знает! — гордо ответил даркан.

— Но магистр из Башни сказал, что плетение древнее, не меньше тысячи лет. Может, открывает портал. А может, просто светится в темноте. — Аля смерила взглядом артефакт, но не стала комментировать. Не хотела расстраивать паренька.

Артефакт в его руке представлял собой ромбовидный кристалл, мутного синего оттенка, обрамленный каким-то проржавевшим металлом. Если в нем и была когда-то магия, то явно не особо сильная. Эльфийке даже стало любопытно, какой из Магистров мог назвать этот мусор – тысячелетним артефактом. Вероятно, парень стал жертвой мошенника или излишне ушлого студента, наверняка взявшего за анализ находки круглую сумму. Альвейн сделала заметку в уме – поговорить с советом Магистров о подобных подработках студентов. Имидж Башни не особо волновал Альвейн, а вот то, что обманутые клиенты могут навредить ученикам – было гораздо более существенной проблемой.

Может, она бы и дальше понаблюдала за утренней суетой. Пусть она и вызывала у Альвейн приступы морской болезни, но её сердце согревалось, наблюдая за пылкими новичками. Однако она помнила, что её ждет некто из башни. И люди оттуда ждать не любят. Аля пошла вверх по лестнице в административное крыло, задумавшись о том, почему её ждут именно в Гильдии, а не в Башне. Но ответ на её вопрос быстро был найден, когда она нашарила глазами нужную дверь, и увидела, кто стоит перед ней.

Аля никогда не была той, кого можно было бы пожурить за низкий рост. Честно говоря, в плане генов им с братом повезло. В том числе и с ростом. Но темная эльфийка, закованная в блестящие латы, стоящая у нужной двери, была минимум на пару голов выше Альвейн. Она сразу узнала охранницу Талмириона и младшую сестру Валианта Тассароиона – Фаэлин Тассарион. Аля сглотнула.

Фаэлин по праву считалась одной из сильнейших воительниц, не только Менетиля, но и всего Королества Видархейм. А учитывая, что она была при полном параде – в мифриловых латах и с её любимым клинком – Баллрейном, внутри, помимо Талмириона, был кто-то ещё, явно высокопоставленный. Теперь Альвейн стало ясно, почему встреча была именно здесь. Гильдия могла обеспечить полную анонимность прибывшего, в то время, как Башня автоматически запоминала и идентифицировала ману каждого, кто входил в её стены.

— Доброе утро, Магистр Чиасатра. — поприветствовала её Фаэлин. Несмотря на достаточно крупное тело и мощные мышцы, скрытые броней, голос воительницы был на удивление мягким, даже бархатным.

— Доброе утро, Фаэлин. Как твоя жизнь? — поприветствовала знакомую Аля.

— В следующем году я буду проходить испытание Кардеи.

— Неужели Паладины тебя приняли? — удивленно спросила Аля, чувствуя, как брови ползут вверх. Воительница гордо кивнули и ударила кулаком себя в грудь.

— Я сестра своего брата. Конечно же они меня приняли!

— Рада за тебя, Фаэлин. Если ты свободна – может заглянешь в гости? Думаю, Эл будет тебе рад.

— Прости. — виновато улыбнулась Фаэлин. Но в её улыбке была явно заметна грусть.

— Я сегодня же отбываю обратно в Маестуд.

— Маестуд? Что магистру Талмириону могло понадобиться на далеком севере?

— Не могу сказать, да и подробностей не знаю. — покачала головой Фаэлин.

— Кстати, ты бы поторопилась. — она кивнула на дверь и Аля вздохнула.

— Это будет не из простых разговор, ведь так?

— Кто знает.

Поняв, что от Фаэелин она ничего не добьётся – Аля постучалась и вошла. Малая приёмная располагалась в административном крыле не просто так. Сюда довольно редко заглядывали случайные посетители, а те, кто здесь работал – не посещали эту часть крыла. Тяжелая дубовая дверь, окованная тусклой бронзой, закрылась за Альвейн с приглушённым, почти беззвучным щелчком, и в тот же миг воздух в комнате будто сгустился. Магические письмена на стенах, едва заметные в свете хрустального светильника, вспыхнули и тут же погасли. Формулы предупреждения, подавления звука, блокировки чужого взгляда. Комната дышала безопасностью. Здесь можно было говорить о том, о чём не следовало знать стенам Гильдии.

Само помещение было небольшим, но не тесным. Посередине стоял стол из тёмного дерева, отполированный до зеркального блеска, с двумя креслами по разные стороны. Мягкими, с высокими спинками, обитыми тёмно-зелёным бархатом, и двумя мягкими софами вдоль длинных сторон стола. На столе стоял кувшин с водой, три хрустальных бокала и маленькая ваза с живыми цветами: скромный, но дорогой жест. У стены стоял узкий диван для сопровождающих лиц, в данный момент пустой. Видимо, единственное сопровождение в лице Фаэлин – до разговора допущено не было.

Под ногами расстелился толстый ковёр ручной работы, приглушающий шаги. Ни одного окна, только светильник под потолком да настольная лампа с зелёным абажуром. Комната была создана для разговоров, которые не должны покидать её пределов. И Альвейн, входя сюда, всегда чувствовала себя не столько гостьей, сколько подсудимой. В комнате, помимо неё, было двое. Первого, сидящего на софе лицом к двери, она узнала сразу.

— Приветствую вас, Магистр Талмирион. Я слышала, что вы не так давно отбыли в Аркарделион.

— Доброго вам здравия, Магистр Чиасатра. Мне пришлось в срочном порядке вернуться, по просьбе моего спутника. — ответил эльф, указывая Але ладонью на кресло справа от себя.

— Не представите ли нас друг другу? — спросила Аля, послушно садясь в указанное кресло.

— Не нужно. — поднял незнакомец руку. Его лицо скрывал капюшон, но язык тела, и плотная аура выдавали в нем эльфа знатного происхождения.

— Я сам представлюсь. Очень приятно познакомиться, Магистр Чиасатра. — он снял капюшон, и на плечи, укрытые темной накидкой, волной опали платиновые волосы – символ королевской крови.

— Таэдрис Кардеанский.

— Для меня величайшая честь – познакомиться с младшим братом Его Величества. — ответила Альвейн.

— Взаимно, Магистр Альвейн. Могу ли я так Вас называть?

— Конечно, Ваша Светлость.

— Прекрасно. Магистр Альвейн, предлагаю перейти сразу к делу. Я слышал, вы женщина педантичная, и занятая.

— Благодарю за похвалу. — коротко ответила Альвейн, бросив взгляд на Талмириона. Старый эльф покачивал в руке бокал вина, наблюдая за диалогом.

— То, что я хочу с вами обсудить – не должно выйти за пределы этой комнаты. надеюсь, вы понимаете.

— Конечно. — в голове Альвейн в мгновение выстроились десятки вариантов того, на тему чего с ней хочет поговорить брат короля, и как это связано с присутствующим здесь Талмирионом. Она почувствовала, как от напряжение свело скулы, а по спине пробежала холодная капля пота. Но внешне она старалась не подавать виду.

— Прекрасно. До меня доходили слухи о вашем таланте. И я бы хотел предложить вам пост Магистра в столичной Башне.

— Простите? — Альвейн не поверила своим ушам, вздрогнувшим на словах о столице. Подобное повышение было все равно что победой в самой сомнительной лотерее. Пульс Али участился и она ощутила, как горячеет лицо, к которому активно начала приливать кровь.

— Да, вы не ослышались, Магистр Чиасатра. — заговорил Талмирион. Он говорил тихо и медленно, будто наслаждаясь звуком собственного голоса.

— В Столице уже довольно долго обсуждают вашу кандидатуру. И меня, не буду скрывать, приглашали на беседу. Все же, вы, помимо своего поста в Башне – моя подчиненная. Я был рад дать вам свои Рекомендации. Господин Валарион был рад поддержать меня.

— Это слишком внезапная новость… — ответила Альвейн, машинально нащупав под рукой бокал с водой. Сделав глоток, она еще раз окинула комнату взглядом. Возможно краткая минута тишины, а может прохладная вода, остудившая жар в её груди, позволили Але сопоставить события в единую картину. Возможно она и ошибалась, но пока её предположение складывалось слишком убедительно.

— Позвольте спросить, Ваша Светлость. Что насчет моих товарищей из отряда? Моего брата и Рунсенея?

— А что с ними? — спросил герцог.

— Если я покину Менетиль – наш отряд будет распущен. Возможно ли оформить перевод в столичную Гильдию для них?

— Боюсь… — начал Талмирион. И Альвейн уже знала, что он ответит.

— Компетентность ваших товарищей не соответствует столичным требованиям. Конечно, вы можете забрать их в столицу, но, боюсь, они долго не продержатся на вашем попечении.

— Вот как. — мрачно улыбнулась Альвейн, жалея, что в её бокале не вино. Она не подняла глаз на собеседников, разглядывая свое искаженное отражение в стенках бокала.

— Так каков ваш ответ, Магистр Альвейн? — спросил Герцог спустя некоторое время, учтиво давая Альвейн время на обдумывание.

— Простите, Ваша Светлость, но я откажусь от вашего щедрого предложения. Надеюсь, мой отказ Вас не оскорбит.

— За это не переживайте, Магистр. Но, позвольте поинтересоваться, почему вы отказали? — Герцог, казалось, ожидал подобного ответа, а вот во взгляде Талмириона читались возмущение и непонимание, но он держал их при себе. По крайней мере старался. Альвейн ответила не сразу. Она медленно допила воду и поставила бокал на стол, после чего подняла взгляд на герцога.

— Я провела больше тысячи лет с этими двумя, Ваша Светлость. Мы больше, чем просто команда. Если я не могу забрать их с собой – я никуда не уеду.

— Очень благородно, Магистр. Я еще больше захотел заполучить вас. — усмехнулся Герцог.

— Тогда вам придется забирать и их.

— Я подумаю. Если в ближайшие несколько лет Башня не найдет другого кандидата – я приду за вами вновь. Тогда и обсудим участь ваших друзей. — сказал он и встал. Попрощавшись с Альвейн и Талмирионом, он покинул комнату через секретный портал, накинув капюшон перед исчезновением, оставляя магистра Башни и магистра Гильдии наедине.

— Абсурдная глупость, Альвейн. — спустя несколько томительных минут молчания, наконец сказал Талмириона.

— Никакие амбиции не стоят того, чтобы бросать семью. — спокойно ответила Аля, не удостоив собеседника взгляда.

— Они тянут тебя вниз.

— Нет. Это я помогаю им вырасти.

— Если хочешь – я договорюсь насчет Эльтурана. Он, в последние годы, наработал себе хорошую репутацию. А в столице его натаскают до нужного уровня.

— А что насчет Руна? — спросила Аля, наконец взглянув на Талмириона.

— Сдался тебе этот бездельник.

— Сдался или нет – мое дело, Магистр. Если на этом все – я пойду. — сказала она, вставая из кресла.

— Он накличет на вас беды, Альвейн. И на тебя и на Эльтурана. — мрачно сказал эльф ей в спину.

— Если и так – мы вместе найдем выход. Я не оставлю друга позади. — ответила Альвейн, не поворачиваясь к собеседнику и направилась к выходу. Больше Талмирион её не окликал. Аля остановилась у двери, положив руку на металлическую ручку, но не открыла её.

— И не позволю ему навредить. Никому. — в последнее слово она вложила всю злобу, накопившуюся в ней за последние дни, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, напоследок хлопнув дверью. Но ещё рано было расслабляться. У двери по прежнему стояла Фаэлин, и Альвейн не хотела показывать перед охранницей Талмириона слабость.

— Кажется, разговор не получился. — сказала она, легонько толкая Алю в плечо. Та улыбнулась и подняла взгляд на воительницу.

— Ничего такого, Фаэлин, не переживай. Я просто отказалась от повышения.

— Ого. А я думала – ты карьеристка.

— Я и есть. Но иногда цена успеха выше, чем я готова заплатить. — Фаэлин не ответила, да и Аля не хотела продолжать этот разговор. Попрощавшись со старой знакомой, Аля направилась на улицу. Никакой работы в Башне сегодня не планировалось, да и она не хотела сейчас идти туда.

Оказавшись на улице, она окинула взглядом город, который только-только начинал просыпаться. Открывались ставни лавок, всюду суетились горожане, земляные дрейки тянули повозки наравне с лошадьми. Эта рутина едва ли менялась на протяжении столетий, и уже стала родной для Али. Лишаться всего этого, оставить позади брата и Руна, которые наверняка откажутся жить у нее на попечении, словно беспомощные дети, потерять прекрасный Хрустальный Лес, по которому она, как и Рун, любила гулять, когда нужно было разгрузить мысли. Нет, она не была готова платить эту цену ради повышения, пусть и такого серьезного.

Бросив косой взгляд на здание Гильдии, примерно в то место, где была комната, в которой она только что была, эльфийка зашагала. Она не шла куда-то в конкретное место, пусть и стоило поспешить к мальчишкам и Хар. После утренних событий она не знала за кого стоит переживать больше, за парней, которым может навредить неведомое существо, или за Хар, которая может нахвататься от разгильдяев всякого.

По краю сознания скользнул червячок сомнений. Почему Альвейн настолько небезразлична Хар, которую, по всем правилам, как Башни, так и Гильдии, стоит изолировать или прогнать? Но мысленный вопрос растворился быстрее, чем Аля успела его полноценно сформулировать и осознать.

Ноги сами несли Алю сквозь знакомые улицы, мимо лавок, чьей ассортимент она знала наизусть, даже если никогда их не посещала. Мимо домов, в которых жили эльфы, чьи имена Але не были ни известны, ни интересны. Мимо таверн, трактиров, кабаков, из которых она сотни раз забирала вусмерть пьяного брата, мимо фонтана, где ей впервые признались в любви, мимо библиотеки, где она готовилась к экзамену на Магистра.

Каждая улица, каждое здание в этом городе несли в себе частицу её личности. Частицу воспоминаний, которые позволяли ей встречать очередное утро с улыбкой. Город просыпался, шумел, дышал, но она была не здесь. Она была где-то далеко, в той комнате, где от неё требовали предать всё, что она строила тысячу лет.

Почему она отказалась? Ответ лежал на поверхности: брат, Рун, отряд. Но сейчас, оставшись одна, Альвейн чувствовала, что есть ещё что-то. Что-то, о чём она боялась думать вслух. Что-то, связанное с фиолетовыми глазами и словами: «Вы не причините боль. Синяя знает».

Она остановилась на мосту, перекинутом через узкий канал. Вода внизу была мутной, ленивой, отражала серое небо. Альвейн смотрела в неё, но видела другое. Утро на кухне. Хар, которая ела блинчики, не понимая, почему это должно быть забавно. Эла, который проигрывал и ныл, но при этом улыбался. Себя, которая смеялась. По-настоящему. Впервые за… она не помнила, за сколько лет.

Она должна была идти к ним. К Руну, к брату, к этой странной девушке, которая перевернула её представления о мире. Должна была. Но ноги не слушались. Или слушались, но вели в другую сторону.

Словно из глубин воспоминаний, ветер донес до нее освежающий запах леса, запах, который ни один эльф ни с чем не спутает. Лес звал её и она, бросив взгляд за спину, в сторону постоялого двора, где, наверняка, Рун уже завалил Хар вопросами, сделала решительный шаг на мостовую, ведущую к воротам. Она вернется к ним, обязательно вернется. Но сейчас ей нужна была тишина. И только лес мог дать ей ту тишину, в которой она нуждалась.

Город оставался за спиной. Шумный, суетливый, привычный. Эльфы шли мимо, не замечая магистра Башни, которая брела по улице с отсутствующим взглядом. Кто-то окликнул её, но она не ответила. Кто-то поклонился, но она не увидела.

Лес встретил её тишиной. Не той, давящей, от которой хочется кричать, а той, которая обнимает, принимает, не требует ничего взамен. Альвейн остановилась на опушке, глядя, как солнечные лучи пробиваются сквозь кроны, рисуя на траве золотые узоры.

— Ты тоже здесь ищешь покой? — спросила она у леса. Лес молчал. Но в этом молчании не было ни угрозы, ни осуждения. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Трава шуршала под сапогами, ветки цеплялись за мантию, но Альвейн не замечала. Она шла, не зная куда, и впервые за долгое время ей было всё равно.

Где-то там, за спиной, остались Гильдия, Башня, магистры и герцоги. Остались вопросы, на которые у неё не было ответов. Осталась Хар. Та, кого она должна была бояться, но почему-то не боялась. Остался Эл, который смотрел на неё с надеждой, и Рун, который верил в чудеса. А впереди были только лес и тишина. И может быть, только может быть, в этой тишине она наконец поймёт, что чувствует на самом деле.