Глава 22

Первой перемены заметила Альвейн. Не отрывая взгляда от пепелища, она нашарила рукой в карманах мантии пенсне и нацепила его на нос. То, что она увидела – заставило ее вздрогнуть, подавляя крик, рвущийся изнутри.

Над противоположным концом поляны, там, где, как Аля думала, она оборвала жизнь Хар, клубилось облако красной маны, раздираемое изнутри ярко-синими молниями. Словно кальмар, осьминог, или любое другое глубоководное чудовище, облако тянуло бесформенные щупальца к мельчайшим капелькам крови Хар, разметанных по поляне.

Кровь Хар с шипением пузырилась, когда мана касалась небольших лужиц, больше похожих на лопуховый сок, чем на кровь. Испарения, окрашенные алым, сливались с облаком, увеличивая его.

С замиранием в груди Альвейн смотрела, как облако набухает, пульсируя, подобно огромному сердцу. Каждая пульсация отдавалась в груди эльфов глухим, инфразвуковым ударом, от которого закладывало уши и ныли зубы. После чего облако обрушилось водопадом на землю, оставляя лишь небольшую чёрную лужицу, больше похожую на кляксу от пролитых чернил. Эл потянулся за мечом, лежащим рядом, но Альвейн остановила его руку.

Чёрная клякса закипела. Её поверхность покрылась рябью, словно кто-то бил снизу, пытаясь вырваться наружу. А после – пузырьками, надувающимися и лопающимися. Каждый разрыв оставлял после себя крошечный гейзер чёрной жидкости, которая шипела, впитываясь в выжженную землю. С каждой секундой слой пузырей множился, разрастаясь вверх и вширь, пока не разросся до размеров мяча. До эльфов донёсся противный запах гнилого мяса, плесени и кислоты. Запах того, что не должно было существовать. А после пузыристый шар лопнул. Звук был влажным, неприятным, словно кто-то разорвал мешок, полный требухи.

Из него на землю рухнул неровный комок плоти, приземлившись с тихим, но отчётливым шлепком. К горлу Альвейн подступил ком, и она лишь чудом не опорожнила желудок, настолько отвратительным было зрелище. Комок дёргался. Извивался. В его бесформенной массе угадывались очертания того, что когда-то было внутренностями. Скрученные петли кишок, сплющенные органы, неестественно бледные, почти прозрачные, пульсирующие в хаотичном ритме.

Ком плоти пульсировал в такт биению невидимого сердца, чьи удары отчётливо слышали эльфы. Ком стал покрываться чёрной густой субстанцией, напоминающей смолу, смешанную с древесным углём. Смола текла по поверхности, запечатывая рваные края, скрывая уродство под блестящей, почти лаковой коркой. Мысли Альвейн заметались. Бежать? Атаковать? Что вообще она должна сделать?

Тут до её ушей донёсся звук. Тот звук, когда растягиваешь ткань, и она вот-вот порвётся, стоит лишь приложить немного больше усилия. Только это была не ткань. Это была плоть. Плоть, которую вытягивали вверх, против её воли, против самой природы живого существа.

Комок рос. Он вытягивался к солнцу, и при этом движении послышался тихий, непрерывный треск, будто кто-то переламывал мелкие кости горстями. Каких-то несколько секунд, и тянущиеся мышечные волокна, жилы и вены сплели подобие грудной клетки, как если бы из неё вырвали все кости до единой.

Не сумев удержаться вертикально, ком плоти, формировавший торс, медленно, как подрубленное дерево, завалился вперёд. Падение расплескало во все стороны отвратительную чёрную смолу, источаемую плотью. Теперь запах гнили и плесени был так отчётлив и силён, что даже освежающий весенний ветер не был в состоянии прогнать вонь. Ветер лишь разносил её дальше, смешивая с запахом гари и озона от недавних заклинаний.

Бок торса вздулся, покрылся рябью, а затем лопнул с влажным, хлюпающим звуком, от которого у Эльтурана дёрнулась рука на мече. Из гнойного нарыва, словно сплетаемая невидимым ткачом, выросла рука. Сперва появилась кисть, лишённая пальцев, голая, покрытая тонкой, полупрозрачной кожей, сквозь которую просвечивали тёмные, извивающиеся вены и полное отсутствие костей. Она крепилась к стремительно растущей руке, сплетенной из покрытых смолой мышц. Сперва конечность отросла до локтя, ещё спустя пару секунд до плеча. Беспалая ладонь упёрлась в землю, её торцы покрылись бурлящим слоем уже знакомых чёрных червей, формирующих пальцы, впивающиеся в землю.

Пальцы росли не одновременно. Сначала появился большой. Длинный, неестественно прямой, без суставов. Затем указательный, сложившийся из трёх сегментов с тихим, тошнотворным щелчком. Остальные три выросли почти мгновенно, и все вместе впились в землю, как когти хищной птицы.

Тощая рука, больше напоминавшая скелета, обтянутого тонким слоем мяса, подтянула торс вперед и выгнулась под неестественным углом, сгибаясь в нескольких местах сразу. Разрозненные осколки хитина, покрывавшие руку, с тихим клацанием соединялись, подобно кусочкам пазла, укрепляя конечность.

— Нам нужно… — дрожащим голосом прошептала Аля, не в силах пошевелиться.

С тихим хлюпаньем сырого мяса рука встала на место и упёрлась раскрытой пятернёй в землю, отталкиваясь, поднимая тело в вертикальное положение. Там, где, предположительно, должны быть рёбра, уже формировались хитиновые пластины — телесного цвета, блестящие, похожие на керамику.. Они росли изнутри, пронзая плоть, прорывая тонкую мембрану, удерживающую плоть от растекания, и вставали на место с влажным, чавкающим звуком. Каждая новая пластина заставляла тело Хар вздрагивать, будто ей было больно.

Левая рука начала формироваться с панциря, но едва хитин покрыл плечо, формирование руки остановилось. Вместо этого плоть вздулась внизу, стремительно отращивая бедро и первую ногу. Нога лежала, выгибаясь под прямым углом в сторону от тела, и при этом неестественном положении было слышно, как кости, или то, что их заменяло, скрежещут друг о друга, перетираются, перестраиваются. Но при помощи руки, удерживающей торс, бесформенная масса ноги быстро подмялась под тело, начав обрастать хитином. Хитин рос неровно, слоями. Сначала тонкая, почти прозрачная плёнка, затем более толстый слой, и наконец крупные, прямоугольные пластины, плотно прилегающие друг к другу, как кирпичи в фундаменте дома.

Ниже колен хитин из крупных прямоугольных пластин переходил в мелкие треугольные, напоминающие чешую, цвета обсидиана, в отличии от хитина, имтирующего эльфийскую кожу.

Трёхпалая ступня ударила по земле с глухим, тяжёлым звуком. Не живого существа, а механизма, приводимого в движение неведомой силой. Тело поднялось. Пока оно медленно выпрямлялось, вторая нога успела сформироваться. Гораздо быстрее, почти мгновенно, словно тело набрало опыт.

Следующим шёл хвост. Словно мурена, выплывающая из логова на охоту, хвост появился из основания спины. Сначала тонкий, бледный, почти прозрачный корешок, который пульсировал в такт сердцебиению. Затем он начал расти. Сегмент за сегментом, позвонок за позвонком, каждый новый отдел выталкивал предыдущий вперёд, удлиняя хвост, пока тот не вытянулся на всю длину, волочась по земле, как плеть.

По поляне впервые прокатился звук, отличный от хруста срастающегося хитина и чавкающей плоти, заключаемой в костяную броню. Это были тихие щелчки, напоминавшие стрекот кузнечика. Але подумалось, что не было в ее жизни звука, который пугал бы настолько же сильно. Щелчки были ритмичными, почти музыкальными. И в этой жуткой мелодии чувствовался какой-то древний, не эльфийский разум.

Из плеч тела начала сплетаться шея, тут же покрывавшаяся хитином. Позвонки складывались один за другим, каждый новый вставал на место с влажным, сосущим звуком, будто плоть втягивала его внутрь, обволакивала, делала частью себя. Первыми из шеи показались нижние челюсти Хар. Не те, что были раньше, а новые, больше похожие на звериные капканы. С громким клацанием они сомкнулись в одну челюсть, похожую на эльфийскую, но усеянную сотнями тонких, острых зубов, растущих в несколько рядов. От нижней челюсти быстро стал распространяться хитин, с тихими щелчками вставая на место, формируя череп. Следом прошла еще волна хитина, закрывавшая череп, придавая голове уже знакомый вид.

Волосы выросли в один миг, словно из головы их вытолкнуло мощным взрывом. На долю секунды они повисли в невесомости, разметавшись во все стороны, словно чёрное пламя, а после опали вниз тяжёлым, маслянистым водопадом. Волосы были слишком длинными, слишком густыми, и они пахли сладковатым, приторным запахом разложения, который ни один парфюм не смог бы замаскировать.

Из-под густой чёлки едва проглядывались черты лица, но ни Аля, ни Эл не пропустили момента, когда Хар открыла глаза. Две фиолетовых вспышки озарили укрытое челкой лицо, и в этом свете было что-то неправильное. Не живое. Не мёртвое. То, что не поддавалось определению.

Глаза завращались, осматривая окружение. Слишком быстро. Слишком хаотично. Словно Хар не смотрела, а сканировала пространство, собирая данные, оценивая угрозы, просчитывая траектории. Наконец взгляд остановился на эльфах, вжавшихся друг в друга.

Хар сделала шаг вперёд. Хитин захрустел от её движений. И не просто заскрипел, а застонал, будто каждая пластина терлась о соседнюю, не желая подчиняться. Этот звук был настолько громким, что ощущался физически, как скрежет металла по зубам, как вибрация, проходящая сквозь кости.

Она сделала ещё шаг. И ещё. С каждым движением её походка становилась увереннее, естественнее. Тело вспоминало, как быть телом. Плоть вспоминала, как быть живой. Но в том, как она двигалась, оставалось что-то чужое. Не эльфийское, не человеческое. Движения хищника, привыкшего к другому окружению, к другой среде обитания.

Хар медленно подняла руку на уровень глаз, внимательно следя, как сквозь щели между хитиновыми пластинами проступает черная смола, формирующая когтистую лапу, примерно в два или три раза больше её обычной ладони. Пальцы вытягивались и роговели, превращаясь в острые когти, прямые, словно пять кинжалов.

Распустив пальцы веером, Хар взглянула на эльфов сквозь ладонь. Радужка её глаз зарябила и цвет глаз сменился, став более красным, но все еще сохраняя тонкие, едва заметные голубые оттенки.

— Хар… — позвал Эльтуран, примирительно выставляя ладонь вперед.

— Я ведь не хотел с тобой драться, просто беспокоился… — Хар склонила голову на бок, изучающе смотря на Эльтурана. В её взгляде не было той осмысленности, которую эльф видел еще утром. Сейчас это были глаза животного, лишенного осознанности. И это животное было в ярости.

Нет, Хар не скалилась, не рычала, подобно тому, как гнев проявляют хищники. Она не скребла когтистой лапой по земле, не била хвостом по воздуху, но каждое движение, каждый выдох был переполнен явной агрессией и жаждой крови.

Мана заструилась по телу Альвейн, вновь напитывая формулы ускорения мышления и усиления тела, и в этот момент Хар напала. Ускоряющееся сознание Альвейн успело разглядеть момент перед броском. Хар подогнула колени, отклоняя корпус назад, запрокидывая голову, подобно каменистым гадюкам из Ривлонской пустыни, а после, опираясь лишь на пальцы ног – рванула вперед, словно выпущенный из пращи камень.

В последний момент Альвейн успела вытолкнуть брата из под удара когтистой лапы Хар. Бритвенно острые когти просвистели в паре сантиметров над головой Эльтурана, лишь слегка попортив ему прическу. Рванувшая на спасение брату, Аля не подумала о том, что, толкая Эла, и она сама и Эл окажутся в уязвимом положении, полностью открытыми для атаки Хар, чем та и воспользовалась.

Находясь в воздухе, Хар позволила инерции от удара закрутить её тело и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ударила ногой в плечо Альвейн. В этот момент Аля порадовалась, что на пятке Хар не когтя, шипа или чего-то острого. Однако, удар был достаточно сильным, чтобы откинуть волшебницу на пару метров, с силой ударяя её об ствол ближайшего дерева, услужливо остановившего полет.

Инерция от взмаха рукой полностью погасилась об эльфийку и Хар приземлилась чуть позади Эльтурана, успевшего сгруппироваться в полете. Воин перекатился и вскочил, обнажая меч. Как бы он ни переживал за сестру, сейчас он не мог отвлекаться. Хар была слишком быстрой, и единственный миг может стоить им обоим жизни.

Хищница повернула голову к Эльтурану. Шея неестественно выгнулась, и по поляне прокатился громкий хруст хитина, ломающегося от резкого движения. Эльф криво усмехнулся, поудобнее перехватывая меч в позицию короны, готовясь к нападению. Которое не заставило себя ждать. Хар качнулась и рванула к Элу, целясь когтями в грудь, но, закаленный сотнями лет сражений, Эльтуран заблокировал выпад.

Он принял удар лезвием меча, останавливая когти в сантиметре от груди. Стоило ожидть атаки в голову, но, видимо, Хар предпочитала бить в корпус. Её пальцы сомкнулись на клинке, и на землю упало несколько капель черно-зеленой крови, и она рванула меч на себя, пытаясь лишить врага оружия.

Но Эл был готов. Однажды ему доводилось сражаться с монстром, чьи движения были похожи на движения Хар, и подобный выпад был ожидаем. Эл согнул ноги, приседая на колено и поворачивая корпус по часовой стрелке. Лезвие скользнуло в ладони Хар, разрезая её и меч был высвобожден из хватки. Но тут же в лицо Эла ударило колено Хар. Нос неприятно хрустнул, и эльф ощутил привкус крови во рту. Но силы удара не хватило на то, чтобы дезориентировать воина. Тот с удивлением заметил, что силы в ударах Хар несоизмеримо меньше, чем скорости.

— С этим можно работать. — усмехнулся он, перехватывая меч в позицию быка. Прежде, чем Хар успела хотя бы опустить ногу – Эл ударил. Стремительный рубящий удар рассек грудь Хар. Эл позволил себе последовать за инерцией меча и, переставив ноги, обрушил на врага еще один удар, усиленный весом его тела и скоростью инерции. Но одним рывком Хар отступила на несколько метров, выскальзывая из под меча. Рана на её груди затянулась еще до того, как девушка приземлилась на глинистую почву поляны.

— Это бесполезно. — простонала Альвейн, с трудом поднимаясь с земли. Удар об дерево выбил из груди весь воздух, и сейчас волшебница с трудом восстанавливала дыхание.

— Её регенерация безумна даже для магов-целителей. Что за монстр…

— Есть идеи, магистр? — спросил Эл, восстанавливая стойку, не отрывая взгляда от Хар. Та не двигалась. Выжидала.

— Мне нужно время… На анализ.

— Меня хватит на три минуты максимум.

— Продержись пять.

— Не жалеешь ты меня, сестра. — хмыкнул Эл, становясь в позицию смены, готовясь к вертикальному удару снизу вверх. Он надеялся, что Хар не только поведется на столь провоцирующую стойку, но и продолжит атаковать в корпус.

Она вновь качнулась, придавая импульса рывку, и прыгнула вперед. Но, когда Эл уже начал атаку, взмахивая мечом, готовясь, если не рассечь Хар, то хотя бы ранить. Но в последний момент она ударила ногой о землю, гася инерцию. Когти впились в дёрн, оставляя глубокие борозды, и она замерла на самой границе досягаемости клинка. Лезвие просвистело в волосах. Так близко, что она услышала, как звенит металл, разрезая воздух. Несколько прядей, подрезанных у самого корня, взвились в воздух, увлекаемые порывом ветра от стремительного взмаха мечом.

Опираясь на одну ногу, Хар перенесла вес тела вперед и замахнулась для атаки по открывшемуся Элу, который не успевал выставить защиту из-за инерции удара, но тут она ощутила едва заметное движениу – Аля шевельнула палочкой. Хар не видела потоков маны, но ощутила их леденящее приближение. Она резко отклонилась в сторону, уклоняясь с предполагаемой траектории. Пролетевший мимо мистический резак, выпущенный Альвейн, просвистел в опасной близости от шеи, обжигая плоть смертоносным холодом, лишь слегка ранив плечо Хар. Не глубоко, но достаточно, чтобы на траву капнуло еще немного крови.

Момент для атаки был упущен, и Хар продолжила падение, уходя из под рубящей атаки Эльтурана. Диагональный удар промахнулся, пройдя вдоль ее тела на расстоянии едва ли толще волоса. Брови Эла дернулись, то ли от раздражения, то ли от облегчения.

Перед падением она выставила вперёд руку, коснулась ладонью земли и перенесла вес тела. Ноги пошли вверх, перекидываясь через голову, плавно, почти невесомо, словно тело Хар не имело веса. Оттолкнувшись от земли, она завершила сальто, в полёте разворачиваясь лицом к эльфам.

Приземление вышло глухим, когтистые ступни вонзились в дёрн, гася остатки инерции. Хар припала к земле, поджав ноги к груди, сжалась, как пружина, и бросилась вперёд, отталкиваясь не только ногами, но и трансформированной рукой, придавая себе дополнительного ускорения. Целилась она в ноги Эльтурана, хотела обездвижить. Он мешал убить Алю!

Она уже приблизилась на расстояние удара. Оставалось лишь взмахнуть когтями – и Эльтуран лишится ног. Но тут земля под ней взорвалась двумя фонтанами. Два фиолетовых копья выстрелили из-под дёрна, словно змеи из засады. Хар не успела уклониться, и первое вошло в плечо, пробивая хитин и плоть насквозь, второе вошло в живот, чуть ниже рёбер. Боль ударила одновременно с толчком, останавливая её рывок, как вкопанную.

Из ран брызнула кровь ярко-зеленая, перемешанная с черной взякой жижей, покрывавшей её руку. Хар дёрнулась, попыталась сорваться с копий, рвануться вперёд, но магические лезвия держали крепко, впиваясь глубже при каждом движении.

Альвейн, стоя позади брата, двинула рукой, завершая формулу, позволяя заклинанию сработать. Копья, удерживающие Хар вспыхнули и расцвели внутри её тела, подобно астрам. Хар услышала этот звук. Звук гулящей маны. Не ушами, всем телом. Тысяча тихих щелчков, будто кто-то щёлкал сухими веточками. И следом пришла боль. Разрывающая, всепроникающая. Иглы, сотни игл, выросли из каждого копья, пронзая органы, разрывая мышцы, дробя хитин изнутри.

Кровь хлынула из сотен открывшихся ран, окропляя землю вокруг черно-зеленой субстанцией. Из груди Хар впервые вырвался клокот негодования и боли. Её тело извивалось, пытаясь вырваться, но пульсирующие иглы маны, обжигающие плоть, крепко держали её на месте.

— Рассветная звезда Харди… — выдохнул Эльтуран, узнав заклинание. В его голосе смешались ужас и узнавание. Запрещённое заклинание. Техника, которую Башня запретила к применению триста лет назад.

— Не сейчас, Эл, — цокнула языком Альвейн, не отводя взгляда от Хар. Её пальцы уже плели новую формулу, палочка описывала в воздухе невидимые круги. В кольце на пальце накапливалась мана, готовая выплеснуться очередной волной смерти.

Хар выгнула шею, встречаясь с Алей взглядами. Из глубин её суженных зрачков прокатилась волна синего свечения, и удерживающие её шипы лопнули, разлетаясь вокруг Хар сотнями крохотных фиолетовых осколков. Хар рухнула на землю, но тут же отскочила в сторону, уходя из под атаки. Однако, Альвейн даже не смогла закончить заклинание.

— Какого черта… — прошептала она, видя, благодаря пенсне, как в груди Хар раскрываются два ядра маны. Голубое, как чешуя Йольникмира, закручивалось и разрасталось под левой грудью, и красное, как артериальная кровь, пульсировало и набухало внизу живота.

Хар подняла голову, смотря на эльфов. Плоть на левой скуле расступилась и сквозь рану проступил глаз, светясь тусклым алым цветом. Правый глаз Хар стал полностью синим, в цвет ядра маны.

— Аля… — Эл сделал шаг назад, держа меч у ног, готовясь контр-атаковать.

— Это невозможно… Как их может быть два?

— Кого два, Аля? — голос брата вернул Альвейн самообладание, и она сжала кулак. Ногти впились в ладонь, пуская кровь. Хар дернулась, учуяв соленый запах.

— В ней появилось два ядра маны. Синее и Красное.

— В смысле появилось? Вот просто взяли и появились?
— Просто взяли и появились! — передразнила она брата.

— И что нам делать? Бежать?
— Сражаться. То, что у нее есть мана – проблема. Но и наше спасение. — Эльтуран недоверчиво покосился на сестру, но ничего не ответил, отвернувшись к Хар. Та стояла неподвижно, осматривая себя, будто впервые увидев собственное тело. Альвейн решила, что это лучший момент и начала творить заклинания.