Глава 21

Минуло больше часа с момента, как Аля принялась бесцельно бродить по городу, в надежде найти зацепки к местонахождению друзей. В такие моменты она готова была проклянать урбанизацию и стремительный рост города. За каких-то жалких пятьсот, нет, четыреста лет, Менетиль разросся более чем в три раза, заняв место в тридцатке крупнейших городов Видархейма.

Конечно, и для города и для всего королевства столь стремительный рост важного торгового узла с Аврелией был лишь во благо. Да и сама Альвейн радовалась каждому новому району, возводимому в городе. Но сейчас, когда на кону стояли не только жизни её друзей, но и, возможно, всех жителей, подобный масштаб города играл лишь во вред.

Магистр уже была готова отправиться в Гильдию или Башню, доложить о монстре, тактично умолчав о некоторых деталях, способных скомпрометировать членов её отряда, как вдруг, с северной стороны послышался шум. Аля помнила, что город готовится к фестивалю, и не придала бы этому шуму особого значения, если бы не промелькнувший на границе зрения отряд городской стражи. Блестящие на солнце чешуйки их серебристых доспехов резко выделялись на фоне, по большей части, деревянных домов, привлекая к себе внимание. И если стража куда-то бежит большой группой – значит что-то случилось.

Сердце Альвейн ушло в пятки, стоило её подумать о худшем. И прежде, чем она успела что-то осмыслить – ноги уже несли её следом за стражей. И вскоре, поравнявшись с ними, она оказалась на площади. В центре стоял покосившийся столб с Трандилем Ореалдилем – символом праздника, всюду валялись обломки шатров, рваные тряпки, когда-то бывшие тентами и флагами, разбитые ящики, бочки, телеги, разметанное по всей площади сено.

— Что здесь произошло… — выдохнула Альвейн, восстанавливая дыхание после пробежки.

— Чудовище, Магистр. — сказал один из стражи. Судя по узору на его плаще – офицер.

— Чудовище? — переспросила Альвейн, повернув голову к говорившему. Мужчина кивнул.

— Подробностей не знаю. Очевидцы говорят, мол, взбесился дрейк, а его сожрало что-то крохотное с длинным хвостом. А потом скрылось где-то там. — он махнул рукой в сторону востока. Туда, где за стенами города раскинулся лес. Холодок пробежал по спине Альвейн. Худшее из её предположений сбывалось. Хар начала действовать как хищник.

— Других пострадавших нет? — спросила она.

— Целая куча. Прежде, чем умереть от лап твари – дрейк знатно наворотил делов. Порушил тут все, потоптался по горожанам. Чудом никто не погиб. — ответил стражник и принялся раздавать приказы своим солдатам.

— Могу я попросить вас, Магистр, о помощи? — спросил он, раздав указания всем подчиненным. Альвейн согласно кивнула.

— Можете вашей магией выследить тварь? Очевидцы говорят, что какой-то Искатель бросился за монстром. Но он был один, и мне не спокойно.

— Это я и собиралась делать. — ответила Аля, уже заканчивая построение следящей формулы. Фиолетовые нити маны потянулись по площади, ощупывая каждый метр площади, каждого присутствующего, каждый обломок, воссоздавая перед глазами Альвейн иллюзию минувших событий, видимую лишь ей одной.

Так уж сложилось, что она стояла ровно на пути дрейка, чья иллюзия, сотканная из тонких струн маны, пронеслась сквозь нее. В ящере она ощутила животный испуг Дрейки, возможно, и не были умнейшими из животных, когда либо прирученных, но трусливыми их сложно было назвать. Она слышала много историй о том, как тяговые ящеры вставали на защиту караванов во время нападений хищников или бандитов. И что же могло напугать многотонного ящера, способного перекусить эльфа пополам как соломинку?

Остановив иллюзию, Аля огляделась. И ответ нашелся быстрее, чем ей того хотелось. Она увидела знакомые силуэты. Для опытного мага, часто пользующегося подобными формулами анализа и отслеживания не было проблемой узнать знакомый отпечаток маны. Рун и Эл. Их образы стояли в отдалении. Видимо парни что-то обсуждали. А рядом с ними…

Сперва магистр не поверила тому, что увидела. Рядом с её друзьями был яркий отпечаток красной, как кровь, мана. Ядовитая для любого живого существа, ярко-алая мана. Настолько чистую, вернее грязную ману Альвейн видела до этого только в лабораториях, где её конденсировали из отработанных ядер конструкций. Но никаких признаков того, что на площади была неисправная конструкция – не было. Да и мана клубилась слишком плотно и локально.

С замершим сердцем, чувствуя, как по телу расползается леденящий страх, Аля позволила иллюзии продолжится. Дрейк врезался в столб, покосив его. Статуя пухлого эльфа лишь чудом удержалась на тонкой ножке, обутой в забавную остроносую туфлю с бубенцом на мысу. От удара ящер изменил направление и помчался прямо в сторону алого облака. И облако среагировало.

Красная мана сжалась и вытянулась. Видимо Хар, а никем иным это облако не могло быть, собиралась уклониться. Но вдруг мана замерла и ощетинилась. Альвейн сглотнула, смотря, как из облака вытянулась тонкая струна, пронзившая дрейка, поднимая ящера высоко в воздух. С широко раскрытыми глазами Альвейн смотрела на это.

Но куда больше её шокировало то, что начало твориться с телом дрейка дальше. Красная мана расползлась по телу ящера, словно кровеносная система, тысячами мелких капиляров, заполняя тело животного. И тут иллюзия дрогнула. Нет, формула Али не нарушилась. Просто из тела дрейка высасывалась сама мана. Аля оборвала иллюзию, развеяв формулу. Ей не хотелось досматривать то, что Хар делала с ящером. Вместо этого она потянулась туда, где стояли её друзья, воспроизводя их действия.

Как она и думала – за Хар рванул Эльтуран. Он хоть и был придурком, алкоголиком и дамским угодником, каким-то чудом сочетая в себе все черты мужчины, которые отталкивали Алю, он также был отважным защитником слабых. И, явно, бросился за Хар, чтобы она покинула город. Силуэт Руна на некоторое время задержался на месте, а потом побежал на юг. В Гильдию.

Это было плохо. Если Аля не разберется со всем до прихода Гильдии – быть беде. Хар они остановят, но неизвестно, как гильдейские магистры вывернут эту ситуацию. Они не смогут не заметить связь Хар и Руна и то, что чудовище пришло в город из-за него. И то, что ни Рун, ни Аля, ни Эл не доложили, хоть и обязаны были.

Солоноватый вкус крови немного отрезвил её. Альвейн коснулась прикушенной губы и увидела на пальцах капли крови. Сплюнув на землю, она начертала на груди формулы усиления. Она была далеко не так способна в этой сфере, как магистры Дракон, Кошка или Змея. Но она все еще была магистром, а значит – опытной волшебницей.

Тело наполнилось силой, когда мана заструилась по венам, заставляя мышцы бешено сокращаться, разгоняя кровь по телу. Альвейн сорвалась с места, подняв облако пыли. Окружение слилось в неразборчивый вихрь цветов. Если бы не формула, ускоряющая мышление – Аля бы не успевала среагировать на стремительно меняющееся окружение.

Спустя несколько минут город уже остался позади, а Альвейн остановилась у кромки леса. Дальше двигаться на такой скорости было опасно. В дерево она, может, и не врежется, но любая случайная ветка, не замеченная вовремя, могла лишить её глаза в лучшем случае. Нити маны потянулись к окружению еще до того, как формула была завершена. Альвейн не нужно было видеть всю картину – лишь то, куда шел её брат. И след был найден.

Она поспешила вглубь леса, моля всех богов лишь о том, чтобы не опоздать.

Лес встретил её сумраком, не характерным для этого времени суток. Словно сама природа предупреждала, что там, за зеленой стеной лесного массива твориться нечто ужасное. Солнце едва ли перевалило за зенит, однако неестественно длинные тени тянулись между стволов, превращая знакомые тропы в лабиринт. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но Альвейн не замечала ни боли, ни усталости. Только цель. Только вперёд

Продираясь сквозь лесную чащу, она все чаще замечала следы преследования. Переломленные пополам деревья, глубокий след трехпалой лапы на глинистой земле. Но нигде не было следов миазмов, неизбежно появлявшиеся при контакте с красной маной. Чертыхнувшись, Аля прогнала лишние мысли, и поспешила дальше. Сейчас не так важно было то, почему красная мана не покидает тело Хар так, как должна. Сейчас было важно найти и убить чудовище, нарушающее привычный ход жизни Менетиля.

Но в глубине души она ощущала липкое чувство чего-то неправильного. Как будто совесть грызла её за желание убить Хар. Это казалось неправильным. Аля остановилась. Волна осознания накатила на нее, и все кусочки пазла, наконец, встали на свои места. Правильно-неправильно. Хар так часто говорила. Запах, контроль разума. Аля ударила себя в лоб основанием ладони, возвращая трезвость рассудка.

— Лгунья… — прохрипела она. Каждое слово, каждое действие Хар было ложью. То, что она не может влиять на разум, как её, якобы, королева – ложь. Теперь Альвейн понимала, почему так спокойно реагировала на нее. Почему Эл и Рун были на её стороне. Феромоны. Хар дурманила их, привязывая к себе. Это единственное логичное объяснение.

— Отвратительно. Как же мерзко. — выплюнула слова Аля и пошла дальше. Сколько ещё лжи было в словах и действиях хищника, столь грациозно имитирующего эльфов? Её лицо, голос, тело – все, кроме, пожалуй, ушей и волос – было идеальным подражанием эльфам.

По древним легендам она знала примеры, когда отродья Бездны или вторженцы из Юстерры имитировали тех, с кем воевали, давя на жалость своих врагов. Хар выбрала ту же стратегию. Слиться с окружением жертвы и планомерно охотиться. В конце концов хищник остается хищником. Даже приняв облик добычи.

Аля уже была близко, судя по следам, прямым и косвенным, когда из глубины леса до нее донеслись звуки боя. Звон стали, сталкивающейся с твердой преградой, хруст ломающихся ветвей и низкий утробный звук, одновременно не похожий ни на что, и в тоже время звучащий слишком знакомо.

Не мешкая ни секунды, Аля рванула вперед и выбежала на небольшую полянку. На противоположной стороне в бою сошлись Эл и Хар. Обе руки Хар превратились в костяные лезвия, больше напоминающие топоры гильотины, чем клинки. Эл же отбивался мечом и ножом для разделки, который держал обратным хватом. Не было времени на анализ ситуации, и Аля выхватила из-за пояса волшебную палочку.

Обычно маги не используют два катализатора, боясь резонанса маны. В лучшем случае формула разобьется и не сработает. О худших из исходов обычно рассказывали на семинарах по лечению магических болезней и травм. Или писали в некрологах. Но Аля была из тех немногих, кто не просто был способен использовать два катализатора, но она смогла переосмыслить принцип их работы и создать уникальный боевой стиль.

Она вписывала в свое кольцо лишь половину формул, дорисовывая их в процессе. А вторая половина формул была в палочке. И когда она использовала оба катализатора – формулы соединялись, формируя прочную связь, не позволяющую мане резонировать. Но главным магнум-опусом этого симбиоза было то, что в зависимости от хвата палочки, формулы соединялись по разному, формируя те заклинания, которые требовались Але сейчас.

Перехватив рукоять палочки указательным и большим пальцами, Аля прижала конец рукояти к ладони мизинцем. Мана заструилась через кольцо, вливаясь в палочку. Формулы сложились в атакующую формацию и Аля выпустила вихрь заклинаний единым порывом.

Первое заклинание ударило Хар в бедро, отталкивая ее от Эльтурана, сбивая ей рывок. Чудовище, сбитое в прыжке, отлетело на пару метров, приземлившись на когтистые лапы. Хар еще не поняла, что случилось, как следом уже летело два мистических резака. Стило Хар развернуть корпус, поворачиваясь к новой угрозе – как лезвия маны настигли её, отрубая обе руки по плечи. В тот же миг, не давая ей среагировать – в голову Хар врезалось мистическое копье, испаряя треть головы. А вслед за копьём, не давая Хар ни мгновения на передышку, обрушилась лавина смерти. Два десятка заклинаний, десятки разных комбинаций, десятки смертей, спрессованных в одну бесконечную секунду.

Ноги Хар напряглись. Она, явно, намеревалась уклониться, отпрыгнуть в сторону. Хоть как-то избежать шквала атак. Но Хар, не знакомая с магией, едва ли понимала, что причиняет ей боль. Что леденящим пламенем обжигает её плоть, вырывая конечности и органы. Она чувствовала лишь убийственное намерение от эльфийки, выскочившей поодаль. Как она и думала. Аля – враг.

Заклинания впивались в тело одно за другим, прожигая плоть насквозь. Кожа и хитин трескались, расходились неровными краями. Где-то оставалась аккуратная, почти точечная рана, а где-то вырывало целые куски мяса, оставляя зияющие, рваные провалы. Следом на коже проступили тонкая паутинка порезов, из которых брызнула светло-зеленая кровь Хар, но она все еще стояла. Эльтуран обернулся на сестру. В его глазах читалась смесь удивления и радости.

Лицо Хар ничего не выражало. С пугающим спокойствием она получала удар за ударом. Но её тело, в отличии от лица, реагировало. Оно вздрогнуло и мелко задрожало. По краям ран её плоть стала покрываться черными смолянистыми пузырями, из плеч, там, где отсекло руки, стали прорастать черные червеобразные отростки. Хар издала утробный клокочущий звук, камнем прокатившийся по поляне. Её правый глаз ярко вспыхнул алым, и Альвейн ощутила мощный порыв красной маны. Формулы в катализаторах дрогнули под напором мизамов.

Перехватив палочку чуть иначе, Аля позволила формулам сомкнуться иначе и в тело Хар ударил мощный луч маны, испепеляя её плоть, траву, деревья. Все, чего касался. Каких-то три секунды и все было кончено. Там, где мгновение назад стояла Хар – было лишь выжженное пятно с несколькими каплями не эльфийской крови.

Тяжело дыша, Аля опустила палочку, позволяя рукам безвольно повиснуть плетьми. Хоть она и смогла обойти большинство проблем, характерных для двойного катализатора – она не смогла полностью избежать отдачи от подобных завихрений маны. Более того, столь быстрое сотворение трех десятков заклинаний очень выматывало. Аля чувствовала, как ядро маны в ее груди трещит от перегрузки. И эта боль растекалась по всему телу тысячами невидимых порезов.

Магистр криво усмехнулась, представляя, как сильно будет её штормить на следующий день и сделала неуверенный шаг вперед. Ватные, негнущиеся ноги смогли пронести её лишь пару метров, прежде, чем она начала заваливаться вперед. Но её подхватили крепкие руки брата.

— Ты, как обычно, себя не жалеешь. — вздохнул он, помогая сестре сесть под деревом, придерживая её за плечи.

— Все кончено, не так ли? — спросила она, глядя на тлеющую траву. Эл проследил за её взглядом, но не ответил. Аля видела в его глазах сожаление и растерянность. Он, вероятно, все еще находился под действием феромонов Хар, пусть и смог преодолеть большую часть их влияния.

— Эл? — она позвала брата и тот обернулся и, после небольшого молчания, кивнул.

— Да. Жалко, конечно, но она и правда стала слишком опасной.

— Почему вы сражались?

— Кто знает. Я пытался её успокоить, убедить, что опасности нет, но вдруг она напала. — Эльтуран пожал плечами и уселся рядом с сестрой, подпирая её плечом. Аля заметила, что брат дрожит. Её губы тронула легкая нежная улыбка. Эл был очень добрым. Даже без феромонов, она была уверена, он бы захотел дружить с Хар. Таким уж он был эльфом.

— Знаешь, — продолжал он.

— Твой “буревестник” стал быстрее. Сколько ты за эти секунды выпустила атак? Двадцать?

— Тридцать четыре. И добила “Потоком Силы” — устало ответила Альвейн, закрыв глаза. Теперь она могла расслабиться. Утерянное спокойствие вот-вот должно было вернуться в её жизнь. Снова размеренные походы за цветком для дочери аристократа, снова бессонные ночи за переписыванием отчетов. Мирные лекции о формулах и виралах, беседы с коллегами.

— Как отреагирует Рун? — вопрос Эла повис в воздухе тяжелым молчанием.

— Переживет. Ему не впервой. — наконец ответила она на вопрос брата. Ей было жалко друга. Но лучше пусть погрустит о смерти Хар, чем умрет сам. Так она считала. Так было правильно.

— Правильно? — спросила она сама себя вслух. Обычно она не формулировала мысли подобным образом. Возможно, что со смертью Хар эффект её феромонов не исчез окончательно. Должно быть, потребуется чуть больше времени. Времени у нее было предостаточно.

— Возможно. Но не честно. — ответил Эльтуран.

— Что в этом мире вообще честного? — брат не ответил. Да ответ и не требовался. Сейчас оба эльфа пытались успокоить бешено колотящиеся сердца, перекидываясь фразами, которые, по большому счету, ничего не значили.

Когда они почти успокоились, а по телам начала разливаться вяжущая усталость – по поляне прокатился импульс маны. Ощущался он как мощная волна, захлестывающая нерадивого пловца. Близнецы напряглись, обратив свои взоры к выжженному пятну, по краям которого что-то шевелилось.