Глава 2: Сделка с тенью

Место действия — главный офис корпорации «Атлас» в центре Киева. Утро, когда правила игры окончательно изменятся.

​Офис корпорации «Атлас» напоминал неприступную крепость из стекла и титана, возвышающуюся над Печерском. Внутри всё было подчинено культу порядка и эффективности. Здесь не ходили — здесь чеканили шаг, здесь не разговаривали — здесь докладывали.

​Тата Ткаченко стояла перед панорамным лифтом, глядя на свое отражение. На ней был строгий брючный костюм кофейного цвета и белая шелковая блузка — её броня на сегодня. Она знала, что идет в логово зверя, который её не помнит, но уже успел возненавидеть за правду.

​— Госпожа Ткаченко? Евгений Викторович ждет вас.

— Проходите, — секретарша, похожая на безупречного андроида, указала на массивные двойные двери из темного дуба.

​Тата глубоко вдохнула и толкнула двери.

​Кабинет Савченко был огромным и холодным. Никаких личных вещей, никаких фото в рамках — только голые поверхности и вид на Киев, расстилающийся у его ног. Сам Евгений сидел за широким столом, сосредоточенно изучая какие-то чертежи.

​Он не поднял головы, когда она вошла. Прошла минута. Затем вторая. Это был его излюбленный прием — психологическое давление, демонстрация того, что время гостя ничего не стоит.

​— Пунктуальность, редкое качество для архитектора, — наконец произнес он, не отрываясь от бумаг. Голос Савченко звучал сухо, как шелест страниц.

​— Я ценю не только свое время, но и чужое, господин Савченко,

— Тата прошла к креслу и села, не дожидаясь приглашения. Её спокойствие явно его задело.

​Евгений наконец поднял взгляд. Его темные глаза, лишенные тепла, впились в её лицо. Опять это странное чувство — словно внутри него ворочается что-то тяжелое и острое. Он не мог понять, почему эта женщина вызывает в нем такое яростное желание сокрушить ее гордость и одновременно… подойти ближе.

​— Вчера вы назвали мой лучший проект «дорогой ошибкой», — он медленно встал и обошел стол, нависая над ней.

— В мире бизнеса за такие слова приходится платить. Репутация «Атласа» стоит миллиарды.

​— Правда, не является клеветой, Евгений Викторович, — Тата выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало.

— Ваш инженерный отдел допустил просчет в аэродинамике. Я могу доказать это цифрами, если вы дадите мне доступ к документам.

Он подошел так близко, что Тата почувствовала его парфюм — ноты кожи, кедра и холодного металла. Этот запах на мгновение перенес её на десять лет назад, в тот дождливый вечер в Броварах, когда они прятались в старой беседке…

​— Я дам вам больше, чем спецификации, — он бросил на стол увесистую папку.

— Наша корпорация начинает строительство нового жилого комплекса в пригороде. Это имиджевый проект. Архитектор, который его вел, внезапно… уволился сегодня утром.

​Тата прищурилась.

— Вы его уволили, чтобы освободить место?

​— Я убираю слабых, — отрезал Евгений.

— Вы так громко заявляли о своих талантах. Теперь докажите их делом. Вы проведете полный аудит проекта и внесете свои правки. Если через месяц стройка начнется без заминок — я прощу вам вашу вчерашнюю дерзость.

​— А если нет? — тихо спросила она.

Савченко наклонился к её лицу, сокращая дистанцию до нескольких сантиметров. Его мужественное, открытое лицо сейчас казалось маской хищника, который заманивает добычу в ловушку.

​— Если нет — я сделаю так, что ваше имя в архитектурных бюро Украины станет синонимом профнепригодности. Вы не проектируете даже собачью будку.

​Тата почувствовала, как по спине пробежал холод. Это не была сделка. Это был ультиматум. Он хотел привязать её к себе, подчинить своей воле, превратить её жизнь в ад под своим надзором. И самое страшное — она знала, что согласится. Потому что это единственный шанс быть рядом с ним и, возможно, найти путь к той запертой двери в его памяти.

​— Я принимаю вызов, — твердо сказала она.

​— Отлично, — Евгений выпрямился, и его взгляд на секунду задержался на её губах.

— Ваш кабинет на этом же этаже. Прямо напротив моего. Я хочу видеть каждый ваш шаг, Ткаченко.

​Когда она вышла, Евгений подошел к окну. Его руки сжались в кулаки.

«Почему я это делаю?» — спросил он себя. У него были сотни лучших архитекторов. Но эта женщина… Она была как заноза в его идеально отлаженной системе. Он не помнил её, но его пульс, когда она была рядом, зашкаливал за 110.

Вечером того же дня, изучая личное дело Таты, которое принес начальник охраны, Евгений наткнулся на странный факт. В графе «место рождения» значился тот же город, где он сам провел детство. Но самое подозрительное было не это. Из архива больницы, где он лежал после аварии десять лет назад, исчезли все записи за тот день, когда его доставили в реанимацию. Евгений набрал номер помощника:

— Найди того врача, который оперировал меня в 2016-м. И если он мертв

— найди того, кто его похоронил. У нас в «Атласе» завелась крыса, и кажется, Ткаченко — это только верхушка айсберга.