Глава первая

Я вернулся в дом.

Ворота закрылись за моей спиной почти бесшумно, но облегчения не принесли. Напротив — тишина, к которой я успел привыкнуть, показалась мне на этот раз слишком плотной.

Разговор с Алекс не отпускал. Он остался где-то между мыслями и ощущениями — неприятным осадком, который не имел формы, но мешал дышать свободно.

Я знал: она сказала не всё, что думала. И я — тоже.

Во мне боролись два состояния.

Одно требовало ясности. Оно настаивало на ответе: что это за дом, почему он так действует, кем был мой отец на самом деле и почему о нём так долго молчали. Эти вопросы всплывали резко, как будто не принадлежали мне, а кто-то аккуратно подталкивал их изнутри.

Другое состояние было сильнее. Оно хотело покоя. Не ответов — тишины. Чтобы всё осталось как есть. Чтобы дом продолжал быть тёплым, вечера — предсказуемыми, а мысли — негромкими. Это состояние не спорило. Оно просто уставало от любых попыток разобраться.

Я остановился в холле, не зная, куда идти дальше.

— Вы расстроены.

Голос мисс Гримнэсс прозвучал рядом — как всегда внезапно, но без резкости.

 Я даже не обернулся сразу. Почему-то не хотелось, чтобы она видела моё лицо в этот момент.

— Немного, — ответил я наконец.

Она подошла ближе, остановилась на привычной дистанции — не вторгаясь, но и не отдаляясь. Аромат её приятного парфюма мягко заполнил напряжённое пространство холла.

— Это естественно, — сказала она спокойно. — Любая значительная перемена вызывает внутреннее сопротивление.

— Сопротивление? – не понял я. –  Сопротивление чему?

Она привычным движением слегка наклонила голову, словно выбирая наиболее точное слово.

— Новому равновесию, — ответила она. — Вы ещё не привыкли к нему.

Это прозвучало почти буднично, но меня всё же зацепило.

Хотелось высказать всё, что я так и не смог сказать своей единственной подруге.

— Эта девушка… Алекс, —  после небольшой паузы, всё же попытался объяснить  своё внутренние состояние я.

Имя повисло в воздухе. Мисс Гримнэсс не отреагировала сразу.

— Та что приходила, — продолжил я. — Мне кажется… я был к ней не справедлив.

– И почему же вам так кажется?

–  Она считает, что со мной что-то происходит…

Мисс Гримнэсс посмотрела на меня внимательнее.

— Люди часто так считают. Особенно когда кто-то, выходит из привычного им круга, — мягко сказала она. — Это защитная реакция.

— А если они правы?

Она не ответила сразу. Вместо этого медленно пошла вдоль стены, касаясь своими изящными пальцами деревянных панелей, будто проверяя, на месте ли они.

— Вы переживаете сразу несколько процессов, — сказала она наконец. — Потерю прежней жизни. Обретение новой. И столкновение с прошлым, о существовании которого не подозревали. Это создаёт внутренний шум. Его не стоит принимать за истину.

Я нервно усмехнулся.

— То есть мне просто нужно подождать?

— Привыкнуть, — мягко поправила она. — Не торопить себя.

Я хотел согласиться. Часть меня уже была готова принять это объяснение — простое, удобное. Но другая часть, та самая, беспокойная, не давала покоя.

— Я хочу знать о своём отце, — внезапно повинуясь ей, напомнил о своём давнем желании я.

Мисс Гримнэсс остановилась.

— Вы уже знаете достаточно, — ответила она сдержанно.

— Нет, — возразил я. — Я знаю только, что он существовал. И что он умер. И что этот дом теперь мой.

Я посмотрел на неё прямо. Её красивые и внимательные глаза, ни разу не моргнули.

— Я даже не видел его лица.

В комнате стало тише. Не глуше — именно тише, как будто дом прислушался.

Мисс Гримнэсс несколько секунд смотрела на меня, вновь оценивая мою готовность услышать ответ.

— Вы уверены, что хотите этого сейчас? — спросила она.

— Да.

Это слово прозвучало твёрже, чем я ожидал от себя.

Она медленно кивнула.

— Тогда пойдёмте.

Мы направились в библиотеку. Я шёл за ней, и с каждым шагом чувствовал, как, то самое второе состояние — жажда покоя — сопротивляется. Но впервые за долгое время оно уступало.

Мисс Гримнэсс остановилась у одного из дальних шкафов, почти скрытого в тени. Провела рукой по корешкам книг, затем осторожно вынула тонкий, потёртый альбом в тёмной обложке.

— Он хранился здесь давно, — сказала она, положив альбом на стол. — Вы просто о нём не спрашивали.

Она раскрыла его не сразу. Сначала аккуратно выровняла страницы, как будто порядок был важнее содержания. Я стоял рядом, не садясь. Внутри снова возникло то самое двоякое чувство: желание увидеть — и желание, чтобы момент отложился.

— Вы очень похожи на него, — сказала она неожиданно. —  Он был таким раньше.

— Раньше? — переспросил я.

— Задолго до того, как вы о нём узнали, — уточнила она.

Альбом наконец открылся.

Первые страницы были почти пустыми. Пейзажи, дом в разные годы, какие-то неразборчивые силуэты людей, снятые издалека на очень старой плёнке. В них, как будто не было ничего личного — словно дом на фото, смотрел на мир, но не подпускал его слишком близко.

Мисс Гримнэсс перелистнула ещё несколько страниц и остановилась.

— Вот.

Я наклонился.

Фотография была чёрно-белой. Немного выцветшей, но чёткой. Мужчина смотрел прямо в объектив — спокойно, без улыбки. Его лицо было старым. Очень старым. Морщины прорезали кожу глубоко, словно время не жалело его. Волосы —  полностью седые.

Но черты…

Я замер.

Форма лба. Линия бровей. Нос. Даже этот, чуть заметный растерянный взгляд, — я знал его. Видел в зеркале каждый день.

— Это… — начал я и не закончил.

— Ваш отец, — сказала мисс Гримнэсс.

— Ему здесь… — я сглотнул. — Сколько лет?

— Примерно семьдесят пять, — ответила она без колебаний.

Я снова посмотрел на фотографию.

— Но… — я медленно поднял на неё взгляд. — Сколько же ему было, когда он… умер?

– Примерно… столько же.

– Примерно? А точнее?

— Для некоторых людей время течёт иначе, и слово «точнее» к ним не применимо — спокойно сказала она. — Особенно для тех, кто долго остаётся здесь.

— Здесь? — переспросил я.

— В доме, — уточнила она.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Не страх — скорее холодное понимание, ещё не оформившееся в мысль.

— Он ведь знал о моём существовании? — тихо спросил я.

Мисс Гримнэсс закрыла альбом.

— Он предполагал, — ответила она. — И готовился.

— К чему?

Она посмотрела на меня долго. Слишком долго для простого ответа.

— К тому, — сказала она наконец, — что дом однажды выберет и вас.

Я снова взглянул на фотографию. Она стала чётче, словно теперь навсегда отпечаталась у меня в голове.

В голове в которой смешалось всё.

И дом, который выберет меня.

И человек, который похож на меня.
И я — который видимо стану им?

Или не стану?

А может… это опять лишь игра моего измученного ума?

Игра, которая как всегда рождает очередной вопрос без ответа.