Глава 4: Город теней

Дорога из Киева в Бровары заняла меньше часа, но для Таты эти километры тянулись целую вечность. Евгений сам был за рулем тяжелого внедорожника. Он вел машину молча, сосредоточенно, вцепившись в руль так, будто пытался задушить собственные мысли. После того анонимного письма его подозрительность граничила с холодной яростью.Они въехали в город, когда утреннее солнце только начало пробиваться сквозь тяжелые облака. Для Таты каждый перекресток, каждый поворот был болезненным уколом памяти.

— Почему именно здесь? — внезапно нарушил тишину Евгений. Его голос прозвучал низко, почти хрипло.

— У «Атласа» полно земли под Киевом. Зачем было лезть с этим проектом в Бровары?

— Здесь особый ландшафт, и запрос на экологичность — ответила она, стараясь смотреть в окно, а не на его четкий профиль.

— Это архитектурный вызов — вписать бетон в природу, не разрушив ее.

Внедорожник притормозил на светофоре.Светофор переключился, машина тронулась дальше, минуя городской парк. Тата отвернулась от окна, чувствуя, как к горлу подступает ком. Этот парк… Сколько сотен километров они намотали по его длинным аллеям? Они гуляли там сутками напролет, прячась от родителей, от дождя, от всего мира. Там, в тени деревьев, он впервые взял её за руку.

Евгений тоже мельком глянул в сторону парковых деревьев. Он нахмурился, и между бровей пролегла глубокая складка. В затылке снова запульсировала тупая боль — не острая, как при приступах, а тягучая, словно фантомная обида.

Тата невольно задержала дыхание. Справа показалось здание «Прометея». Оно выглядело почти так же, как десять лет назад. Она помнила, как они часами сидели на его ступеньках, обсуждая всё на свете, пока не начинало темнеть.

Они подъехали к окраине города, где начинался густой сосновый бор. Запах хвои и влажной земли ударил в лицо, как только они вышли из теплого салона машины. Тата достала планшет и решительно зашагала вглубь размеченного участка.

Евгений следовал за ней шаг в шаг, словно тень.

— Посмотрите сюда, — она остановилась у края небольшого оврага.

— Прошлый архитектор планировал вырубить эту полосу деревьев под парковку. Это убьет всю концепцию комплекса. Мы должны сохранить лес и пустить пешеходные зоны между соснами.

Евгений подошел вплотную. Он совершенно не смотрел на чертежи. Его темный, пронзительный взгляд был прикован к лицу Таты. Утренний ветер трепал её волосы, и она машинально поправила выбившуюся прядь за ухо — жест, от которого у него внутри всё необъяснимо сжималось.

— Вы слишком много внимания уделяете сантиментам, которые не приносят прибыли, — жестко произнес он, делая еще один шаг к ней.

— Иногда ценность измеряется не только деньгами, — Тата подняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Вы ведь тоже когда-то любили гулять в таких местах, Женя.

Имя сорвалось с губ прежде, чем она успела прикусить язык. В прохладном воздухе повисла звенящая тишина. В корпорации никто не смел называть его по имени. Евгений замер. Его глаза потемнели, став почти черными. Он резко сократил расстояние, вынуждая её отступить назад, пока её спина не уперлась в шершавый ствол старой сосны. Его ладонь тяжело легла на кору прямо над её плечом.

— Откуда ты знаешь, что я любил? — прошептал он. В его голосе смешалась неприкрытая угроза и глухое отчаяние.

— Что еще ты знаешь о моей жизни до того, как из нее вырезали всё подчистую?

— Я… я просто предположила, — попыталась оправдаться она, но голос предательски дрогнул.

— Врешь, — он наклонился ниже, обдавая её жаром своего дыхания.

— Ты появилась из ниоткуда. Ты критикуешь мои проекты, ты перекраиваешь мои правила, ты называешь меня именем, которое я сам почти забыл. Кто ты такая, Тата?

Его пальцы жестко коснулись её подбородка, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Воздух между ними искрил от напряжения. Еще секунда — и он бы сорвался, но из чащи леса послышался хруст ломающихся веток.

Евгений отреагировал мгновенно: он резко задвинул Тату себе за спину, загораживая своим телом, а его правая рука инстинктивно скользнула под пиджак. Из-за деревьев вышел пожилой мужчина в поношенной штормовке, опирающийся на палку. Он остановился, щурясь на незваных гостей, и вдруг его лицо прорезала широкая, искренняя улыбка.

— Женя? Савченко? Глазам не верю! — старик радостно закивал, не замечая ледяного напряжения мужчины.

— А я смотрю — машина больно знакомая стоит на обочине, вернее, дорогая больно. А девка-то с тобой… батюшки, Татка! Спустя десять лет вернулись таки в родные края?

Евгений медленно опустил руку. Его лицо превратилось в маску кристального ужаса и непонимания. Он смотрел на старика, как на ожившего мертвеца.

— Вы меня знаете? — его голос прозвучал чужой, надтреснутой струной

— Так кто ж тебя не знает, хулигана, — добродушно хохотнул дед.

— Ты ж у меня яблоки воровал всё детство на дачах, пока твоя Татка на заборе на шухере сидела. Что, бизнесменом стал, память отшибло от больших денег-то?

Евгений медленно, очень медленно обернулся к Тате. В его глазах полыхала такая разрушительная ярость и такая глубокая боль от предательства, что она инстинктивно вжала плечи.

— Ты знала, — выдохнул он. Каждое слово падало как камень.

— Ты всё это время знала, кто я, и смотрела, как я схожу с ума.

Он резко развернулся и быстрым шагом пошел к внедорожнику, оставляя её одну стоять посреди леса, который только что безжалостно выдал их самую главную тайну.