Пугать храбреца

Они приехали две недели назад.

Доктор философии Джо Джон Джу и несколько его учеников. Или ассистентов.

Обмен опытом, прикоснуться к корням и немного рассказать о том, что они узнали в далекой Америке.

Повсюду свои традиции магии, и мы порой проводим такие… маленькие конференции. Обмен опытом.

Прием был традиционно простым.

Символические подарки и короткие речи.

Доктор Джо Джон Джу говорил на китайском языке бегло, но с легким акцентом, многие годы жизни в США наложили свой отпечаток.

Немного разговоров и много молчания.

Скромная трапеза.

Потом краткое согласование выступлений.

Встреча рабочая, основная тема — взаимодействие с различными сущностями.

Доктора Джо Джон Джу интересовало, как это обустроено здесь. Защитные ритуалы, иероглифы, знаки.

В свою очередь он должен был прочесть доклад о существах, живущих в Америке. Гром-птицы, Вендиго и прочие.

Америка — огромная смесь культур, магией, чар. Местные духи, приехавшие из Европы, из Азии, из Африки…

— Уникальная каша, — прокомментировал Ху Яо.

— Была я во Флориде, — добавила Сюань Сян. — местные такие зайки! Очень дружелюбные. Всегда готовы помочь бедной лисичке!

Шан Шен Лю подумал и кивнул. Ничего не ответил, просто вернулся к рассказу.

Доклады оказались несколько более скучными, чем Шан Шен Лю ожидал. Культура Америки — многообразная и древняя, но складывалось ощущение, что доктор Джо Джон Джу подходит к ней очень потребительски, и Шан Шен лю все время удерживал себя от того, чтоб по-отечески пожурить гостя.

Конечно, возраст давал ему такое право, и все же… Какое ему дело до проблем, что создает сам себе пришелец из заморской страны? Там, за океаном, они думают, что знают лучше всех, что и как делать…

— А мы знаем лучше всех, как делать здесь, — сказал Ху Яо. — Но все же хотелось бы услышать ваш удивительно интересный рассказ еще сегодня!

— Прежде ты не смел перебить меня, лис, — проворчал Шан Шен Лю.

— Прежде я и не подбирал вас под деревом, беспомощного и больного, — ответил Ху Яо.

Шан Шен Лю подумал, потом смиренно кивнул.

— Колесо, — пробормотал он. — Оно повернулось, и вот я глубоко внизу, и ты смотришь на меня с высокомерием…

— Какое уж тут высокомерие, — сказал лис, — я всего лишь смиренно слушаю ваш рассказ.

Шан Шен Лю вздохнул.

— Возможно, ты прав, лис, — сказал он. — Я вспоминаю и пытаюсь понять, когда, в какой момент я не обратил внимания на хищную его сторону?

— Разумеется, тогда, — вмешалась Сюань Сян, — когда прогнал от себя настоящего хищника! Выгнал своего — пришел чужой.

Шан Шен Лю сверкнул на нее глазами, но потом вдруг сложил руки перед грудью и поклонился.

— Возможно, ты права, лиса, — сказал он. — Я прогнал того, кто играл, и приветил того, кто пришел разрушить.

Сюань Сян растерянно моргнула — она собиралась спорить и подначивать, но ее правоту признали без возражений.

— Продолжайте, пожалуйста, — сказала Синь Минг.

Второй доклад был вечером.

Должен был читать сам Шан Шен Лю. Он приготовил большой материал — немного истории, немного философии, немного практики.

Канон Перемен, влияние фаз луны и звезд. И несколько версий переводов с древних языков — варианты начертания иероглифов, которыми записаны некоторые трактовки. Немного слишком заумно, но доктор Джо Джон Джу, вроде бы, должен был разобраться.

Да и слушали не только американские гости, а разработка темы шла давно, и нужно было рассказать, как все идет.

Шан Шен Лю привычно сел в лотос перед аудиторией.

Начал говорить.

И вот тут… 

— Сейчас я, увы, не могу вспомнить, о чем я говорил, — сказал Шан Шен Лю. — Я точно помню, что тогда был уверен, что рассказываю про свою работу. Важную, нужную, очень сложную. Но сейчас совершенно не помню, что говорил.

— Хвост, — сказал Ху Яо и поглядел на Сюань Сян.

Та кивнула.

— Хвост, — подтвердила она.

— Именно так чувствует человек, на которого идет воздействие лисьих чар, — пояснила Линкиу. — Он уверен, что делает то, что задумал, но не может вспомнить ничего конкретного.

— Потому что на самом деле он делает что-то совсем другое, — добавила Сюань Сян.

Сейчас ее лицо было серьезно, в нем не было ни капли насмешки.

— Интересно бы знать, что именно я сделал, — сказал Шан Шен Лю.

Ху Яо вздохнул.

— Это мы могли бы узнать, если б спросили кого-то из участников, — сказал он.

Ван Хиань неожиданно заговорил:

— Мы можем судить об этом по тому, что получилось, — его голос звучал так, словно он извиняется за вмешательство в разговор. — Как я понимаю, этот самый Джоджо Джу теперь главный в Лотосе?

Синь Минг нахмурилась.

Личность того, кто отдает приказы, всегда была немного скрыта. Секретность.

И все же, все знали, что приказы отдает мудрый Шан Шен Лю.

Но сейчас…

Ху Яо встревоженно глянул на Шан Шен Лю.

Тот медленно кивнул.

— Узурпация… похоже на это… — он вспомнил, как очнулся в больничном покое. Вспомнил слабость и боль ожогов.

И ожоги заныли снова.

Он строго глянула на Линкиу.

— А ты, лиса, — сказал он, — не помнишь? Ведь это твоим хвостом наводили чары!

Линкиу оскалилась.

— Я помню, — сказала она. — Слишком хорошо помню. Я спала и видела, как все Семь Мудрецов гоняют меня огненными печатями. Как меня варят в кипящем масле. Как с меня сдирают шкуру — заживо, и чарами не дают мне сдохнуть слишком быстро. Я помню боль, боль и страх! Как думаешь, вспомню я среди всего этого какого-то старикашку?

В ее голосе прозвенела такая ярость, что Шан Шен Лю даже отшатнулся.

Казалось, что она сейчас укусит любого, кто окажется в пределах досягаемости.

Сюань Сян подошла и встала рядом с Линкиу.

— Ты не говорила, что все настолько… — сказала она и положила ладони на плечи подруге.

— А что бы это изменило? — с горечью сказала Линкиу. — Я хочу забыть, забыть это! Бессилие и ужас, боль и страх — пусть они уйдут!

Сюань Сян зашептала что-то тихое, неслышное другим. Линкиу тихо заплакала. Или заскулила.

Шан Шен Лю молчал.

Немного позже Линкиу заговорила:

— Нет, маг, я не помню, — она почти шептала, — хвост был мой, и я точно знаю, что отчаянно защищалась хвостом. Я кидала чары и бежала, но никак не могла убежать. Я придавала убедительность своим речам, но говорить мне было не с кем. Никто не слушал меня. Вокруг меня стояли огненные стены, и гневные маги смотрели на меня, но не слушали ни единого моего слова… я бежала, бежала, по кругу, по кругу…

Она говорила все тише и тише, и наконец, замолчала.

— Не надо, сестра, — сказал Ху Яо. — Мы поняли.

Наступила тишина.

Ху Яо тоже подошел к сестре, она поднялась, и они обнялись втроем и молча застыли.

Потом тихо заговорила Синь Минг:

— Это все неприятно, но кажется, мы поняли, чего он добился. И как.

Шан Шен Лю кивнул.

Лисы по-прежнему стояли обнявшись. Возможно, они общались своим, лисьим способом, неслышным остальным.

Ван Хиань робко кашлянул.

— Говори уже, парень, — сказал Шан Шен Лю, — кажется, здесь незачем соблюдать протоколы.

Ван Хиань кивнул и заговорил:

— И все же, непонятно, что теперь делать. Доктор возглавил Лотос… наверное. И значит, мы все вне закона. Но если господин могучий волшебник вернет себе свои силы, то… разве, вы не смогли бы… не знаю…

— Явиться в Обитель и прогнать узурпатора? — спросил Шан Шен Лю. — Возможно. Но… иероглифы выжжены. Пока ожоги не сойдут, я буду бессилен.

Сюань Сян внезапно оторвалась от сестры и шагнула к даосу. На ее губах играла такая хищная улыбка, что Синь Минг потянулась к своему пистолету.

Но лиса остановилась в паре шагов от Шан Шен Лю, глядя на сидящего сверху вниз.

— Если дело только в иероглифах, — сказала она, — то их можно попросту срезать. Вместе с кусочком кожи, да. Придется немного побегать в бинтах, зато ваши сильномогучие чары снова будут с вами!

Шан Шен Лю посмотрел в ее глаза.

Насмешка. Вызов. И капля беспощадности.

— Я могла бы оказать вам такую услугу, — сказала Сюань Сян. — Я даже училась когда-то на медсестру. И с удовольствием… с огромным удовольствием!

Ху Яо негромко тявкнул по-лисьи, и Сюань Сян замолчала.

Шан Шен Лю вдруг кивнул.

— Ты снова права, лиса, — сказал он негромко. — Боль станет искуплением и аскезой. И даже усилит мои чары.

Сюань Сян растерянно оглянулась на Ху Яо.

Тот тоже оторвался от сестры и теперь смотрел серьезно.

— Магия, — сказал он. — Порой она требует от магов быть жестокими к другим, но чаще — к себе.

— Ты неплохо разобрался в этом, — сказал Шан Шен Лю.

— Вам ли не знать, господин, сколько времени я служу Лотосу, — ответил Ху Яо.

— Да, — ответил Шан Шен Лю, и больше ничего не сказал.

— Но, быть может, хотя бы не здесь? — сказала Сюань Сян. Сейчас в ее голосе не было жестокой насмешки, зато была растерянность и даже что-то похожее на страх. — Кровь… кровь заляпает тут все, и это будет плохой благодарностью дядюшке… уважаемому дядюшке Ван Хианя за его гостеприимство!

Ху Яо хмыкнул.

— Пугающий храбреца подобен комару, решившему забодать дуб, — сказал он. — Но вы правы, любезная госпожа Сюань Сян, нам стоит подыскать другое место для нашей хирургии.

Линкиу вдруг засмеялась:

— Братец, кажется, вы тоже растеряны — вас выдает образ бодающего комара!