Глава четвёртая

Как уже было сказано – проснулся я резко.

Сон не рассеялся, как это обычно бывает. Он остался где-то рядом, за тонкой перегородкой сознания, и от этого казалось, будто я принёс его с собой в реальность.

Комната была той же — высокой, тихой, безупречно аккуратной. Сквозь тяжёлые шторы пробивался ровный утренний свет. Ничего тревожного. Ничего странного.

И всё же что-то уже изменилось.

Я сел на кровати и прислушался к себе. Внутри не было страха — только осторожность, похожая на ту, что испытываешь, ступая на ещё не проверенный лёд. Странный сон оставил неприятный осадок.

Мне вдруг подумалось, что я поспешил.

Словно ночью сделал шаг туда, куда меня пока не звали.

Туда где мне придётся оказаться… но позже. 

 Это мало что проясняло и, как и всегда рождало больше вопросов чем ответов.

Осознание этого сильно  напрягало.

Я встал, подошёл к окну и отдёрнул штору. Сад выглядел безупречно. Слишком безупречно. Ни одной сломанной ветки, ни следа ветра. И это несмотря на то что ночью, очевидно шёл дождь.

 Тихо. Мирно. Опрятно.

Когда я вышел в коридор, первое, что я почувствовал, — тишину. Но теперь она была другой.

Я поймал себя на странном желании идти тише.

В столовой меня уже ждал завтрак. Всё было подготовлено так, словно моё пробуждение рассчитали до минуты.

И, конечно, там была мисс Гримнэсс.

— Доброе утро, — сказала она.

Её голос звучал как всегда спокойно, но теперь она смотрела слишком внимательно. Не на меня — сквозь меня.

— Доброе, — ответил я, садясь за стол.

Несколько секунд мы молчали.

— Вы плохо спали, — произнесла она наконец.

И, как и всегда это был не вопрос.

Я поднял на неё взгляд.

— С чего вы решили?

— Дом всегда чувствует беспокойный сон.

Что-то во мне сразу напряглось. Опять это: «Дом всегда чувствует».

Что это значит?

Я слишком устал от того, что здесь со мной говорят исключительно загадками, и потому слегка вспылил:

— Дом… или вы?

Едва заметная пауза.

— В этом доме одно редко существует без другого, — спокойно ответила она.

Меня это завуалированное обобщение не удовлетворило.

Я вдруг отчётливо понял: если не начну задавать вопросы сейчас, то очень скоро разучусь это делать совсем.

— Мисс Гримнэсс… — начал я и сам удивился внезапной резкости собственного голоса. — Мне кажется, что чем меньше я вас понимаю, тем сложнее нам… выстроить диалог. 

Она не удивилась.

Словно ждала этих интонаций и этих слов.

— Вам кажется, — спокойно ответила она.

— А ещё мне кажется, – не сдавался я, –  что меня здесь держат за ребёнка… а это не так.

Она сложила руки перед собой.

— Конечно это не так. Просто некоторые вещи требуют немного больше времени чем вам… кажется.

— А мне «кажется», что вы не собираетесь воспринимать меня серьёзно. А ещё мне «кажется», что я всё ещё единственный законный владелец этого дома.

Вот теперь она посмотрела прямо мне в глаза.

Долго.

Оценивающе.

И в этот момент я подумал, что, возможно, слегка перегнул со своей дерзостью. Ведь несмотря на моё желание добиться более серьёзного отношения к себе, сорится с этой женщиной я не хотел.  

— Осторожнее, — тихо сказала она. — Желание стать хозяином слишком рано, часто заканчивается разочарованием.

— Разочарованием — для кого?

— Для тех, кто ещё не понял цену этого положения.

Внутри что-то щёлкнуло.

Не страх.

Решение.

— Тогда мне нужно её понять, — уверенно сказал я.

— Цену мало понять, — ответила мисс Гримнэсс. — Её нужно принять.

— Это звучит как предупреждение.

— Это и есть предупреждение.

Я не отвёл взгляд.

Раньше я, наверное, сделал бы вид, что понял меньше, чем на самом деле. Но после сна что-то изменилось. Дом больше не казался просто убежищем. Он становился враждебной территорией — а у любой территории должен быть чётко обозначенный хозяин.

— Я хотел бы… иметь больше доступа к остальным комнатам дома — произнёс я медленно. — Возможно пока не ко всем… Но к некоторым точно.

Она слегка прищурилась, будто прислушиваясь не к словам, а к моей решимости отстаивать своё требование.

— Каким именно?

Я на секунду задумался.

И почти сразу понял ответ.

— Кабинет моего отца.

Тишина стала плотнее.

Даже огонь в камине будто притих.

Мисс Гримнэсс не двигалась.

— Вы уверены, что хотите начать именно с него?

— А есть причина не начинать?

Она помолчала.

— Есть причины не торопиться.

— Торопиться — значит бояться, — сказал я. — А я больше не хочу бояться дома, в котором живу.

Очень медленно она выпрямилась.

И впервые за всё время нашего знакомства в её взгляде мелькнуло нечто новое.

Не строгость.

Не холод.

А чуть заметная тревога.

— Хорошо, — сказала она наконец. — После обеда я покажу вам кабинет.

Мне подумалось, что это необычно и что она слишком быстро согласилась.

Это насторожило.

— Почему не сейчас?

— Потому что некоторые комнаты, — тихо ответила она, — лучше открывать при полном дневном свете.

Я не стал спрашивать почему.

Мы позавтракали почти молча. Однако это молчание уже не было прежним уютным коконом. В нём чувствовалось ожидание — как перед грозой, которую пока ещё не видно, но воздух уже стал тяжелее.

Когда мисс Гримнэсс молча вышла, я остался один.

Где-то глубоко внутри меня начало зарождаться новое чувство.

Не тревога.

Не страх.

А неожиданное желание быть полноправным хозяином этого дома. Дома, о котором я так долго мечтал, а получал лишь загадочные отговорки, нравоучения и странные сны.

Я отчётливо это почувствовал.

И видимо не я один, потому что в следующую секунду сверху — из той части дома, куда мне прежде не доводилось подниматься, — раздался звук.

Глухой.

Медленный.

Словно кто-то сделал тяжёлый шаг.

Я замер.

Прислушался.

Тишина.

Дом снова стал безупречно неподвижным.

В голове пробежала знакомая мысль о том: а не слишком ли я поторопился.

Но отступать было поздно, да и… некуда.

Я задумчиво уставился в окно.

Серое, мокрое от дождя окно.

До обеда оставалось ещё много времени.

Пришлось занять его мрачными размышлениями о событиях минувшей ночи.

Обед прошёл в одиночестве.

Я ожидал, что мисс Гримнэсс появится, как всегда — вовремя, спокойно, с ровным голосом и незаметным контролем над происходящим. Но её не было.

Стол был накрыт безупречно. Блюда сменяли друг друга без видимого присутствия слуг. Я ел, почти не чувствуя вкуса.

Она появилась лишь после того, как я встал.

— Вы готовы? — спросила мисс Гримнэсс.

Я не собирался отступать и ответил коротким:

— Да.

Она кивнула и повела меня наверх.

Кабинет отца находился в конце длинного коридора над библиотекой.

Дверь открылась без скрипа.

Комната оказалась именно такой, какой, наверное, и должна быть у человека, привыкшего принимать решения.

Большой письменный стол из тёмного дерева. Высокие книжные шкафы. Карты в рамках на стенах. Тяжёлые шторы, почти не пропускающие свет. Всё солидно. Всё рационально.

И на удивление ничего мистического.

— Здесь ничего не меняли, — сказала мисс Гримнэсс.

Я подошёл к столу.

Провёл рукой по поверхности. Пыль почти отсутствовала — значит кабинет пустовал не слишком долго.

Я потянул за ручку верхнего ящика.

Он не поддался.

Попробовал второй.

Тоже заперт.

— А где ключ? — спросил я.

— Он хранится отдельно, — спокойно ответила она. — Я достану его позже.

— Почему позже? — переспросил я.

— Вы получите его после того как освоитесь, — уточнила она. — Некоторые вещи требуют подготовки.

— Моей?

Она не ответила.

Это становилось привычным.

Я обошёл стол. Пальцы задержались на спинке отцовского кресла. Тяжёлого. Уверенного. Я сел.

Секунда — и ощущение оказалось неожиданным: кресло будто подалось чуть глубже, чем должно было. Не неудобно. Просто… принимая.

— Я оставлю вас, — сказала мисс Гримнэсс.

— Конечно, – с интересом рассматривая массивные подлокотники отцовского кресла ответил я.

Она вышла.

Дверь закрылась мягко, но тяжело.

Я остался один в кабинете, который по всем формальным признакам принадлежал мне — и всё же… был чужим.

Тишина здесь была другой. Более сухой. Концентрированной.

Я снова попробовал ящик стола.

Заперт.

Разумеется.

Я наклонился, проверил нижние отделения. Все — закрыты. Ни одного случайно оставленного шанса.

Отец очевидно не был человеком случайностей.

Стук в дверь оказался почти деликатным.

— Войдите.

Внутрь вошла горничная. Смущённая, сдержанная, с тряпкой и флаконом для полировки. Она избегала смотреть прямо на меня.

— Мне велено убрать пыль, сэр, — сказала она тихо.

— Убирайте, — сказал я.

Она кивнула и начала с книжных полок. Двигалась осторожно, почти бесшумно, словно боялась потревожить не меня — комнату.

Я наблюдал за ней несколько секунд, потом спросил:

— Скажите… вы давно работаете в этом доме?

Она на мгновение замерла.

— Да, сэр.

— Вы знали моего отца?

— Да, сэр.

Пауза.

— Он часто работал здесь?

— Почти всегда.

Я кивнул и, как бы невзначай, добавил:

— А ключи от стола… вы не знаете, где они могут храниться?

Теперь она посмотрела на меня. Быстро. С тревогой.

— Все ключи хранятся в специальной комнате, сэр.

— В какой именно?

— В комнате хранения, рядом с архивом. Там… где ведётся учёт.

Ведётся учёт.

Фраза прозвучало как-то слишком официально.

— И кто имеет к ней доступ?

Она колебалась.

— Мисс Гримнэсс.

Ответ был предсказуемым.

Я задумался.

В этот момент дверь открылась.

— Этого достаточно, — строго глядя на служанку, произнесла мисс Гримнэсс.

Она вошла бесшумно, но её присутствие сразу изменило общий настрой в кабинете.

– Что-то ещё мисс… – испуганно начала отвечать горничная.

—Да, Марта, — строго перебила она её, — ещё, вас не просили обсуждать внутренние вопросы дома.

Горничная побледнела.

— Простите, мисс. Я лишь отвечала…

— Слишком подробно.

Я вынужденно поднялся из кресла.

— Она просто ответила на мой вопрос.

— Некоторые вопросы стоит адресовать иным компетенциям, — холодно заметила мисс Гримнэсс.

— Это был очень простой вопрос.

Она посмотрела на меня внимательно.

— И вы получили на него ответ.

— Да. И благодарен за него.

Я повернулся к горничной:

— Можете продолжать. И не беспокойтесь.

Она не двинулась.

Такого разрешения она ожидала не от меня.

Это было естественно, но немного обидно.

— Марта, — сказал я, как мне показалось, очень твёрдо, — вы слышали меня.

Она нерешительно кивнула и продолжила вытирать стол.

Мисс Гримнэсс недовольно улыбнулась и подошла ближе.

— Вам видимо очень нравится входить в эту роль, — сказала она тихо.

— В какую именно?

— Полноправного владельца.

— А разве я им не являюсь?

— Безусловно…

— Тогда простите, но почему прислуга смотрит на вас, прежде чем выполнить моё распоряжение?

В её взгляде мелькнуло раздражение — едва заметное, но реальное.

— Потому что, простите, но устоявшийся порядок, не меняется за один день.

— А я и не собираюсь его менять. Просто прошу к себе чуть больше уважение.

— Никто и не собирается вам в нём отказывать, но…Тогда и вы должны проявить уважение порядку, установленному задолго до вашего появления здесь. У всего есть последствия.

— Какие именно?

Она выдержала паузу.

— Неприятные. Дом не любит резких переходов.

Я шагнул чуть ближе.

— Дом или вы?

Молчание.

В груди поднималось знакомое ощущение — не гнев, нет. Скорее осознание собственной позиции.

— Я… был бы очень не против, — сказал я как можно спокойнее, — если бы вся прислуга, с сегодняшнего дня, подчинялась мне.

– Вот как? А если у меня есть возражения?

– Если у вас есть возражения, их следует обсудить официально.

— С кем? — недовольно спросила она.

Вопрос был правильным.

И вот тогда я вспомнил.

Карман пиджака.

Визитка.

Я достал её медленно.

Белый картон, строгий шрифт.

Имя: господин Шэдоу.

Я провёл пальцем по краю карточки.

— Есть человек… который, насколько я помню, решает подобные вопросы, — задумчиво произнёс я. — И, думаю, пришло время ему позвонить.

В комнате стало тихо.

Марта замерла.

Мисс Гримнэсс впервые за всё время не выглядела уверенной.

— Вы не знаете, что это за человек и во что вы, так неразумно и поспешно вмешиваетесь, — строго заявила она.

— Возможно, — ответил я. — Но именно поэтому и собираюсь это узнать.

Я посмотрел на визитку.

Мне по-прежнему не хотел вступать на территорию открытого конфликта.

Но и игнорировать его, не было никакого смысла.

На столе стоял старый телефон чёрного цвета.

Недолго думая, я набрал номер.