ГЛАВА 3

Альрик и Мэлком шли через лесные гущи. Ветки цеплялись за плащи, сухая трава хрустела под сапогами, а тьма между деревьями казалась слишком густой, чтобы быть обычной тенью.

— Мы точно к нему идём?

— Я его чую…

— Ты всех волшебников чуешь?

— Он очень сильный и заметный. Моя чуйка разбудила меня ещё с утра.

— Ты живёшь здесь?! — Альрик остановился от удивления.

— Перекантовался. Место тихое и безлюдное… было до вашего прихода.

— Как всегда. У тебя такой потенциал, но если бы ты не избегал общества настолько сильно, добился бы куда больших высот.

— Как ты? Мне интересно знать, как ты из моего ученика за пять лет поднялся до лейтенанта. У тебя, конечно, отличный учитель, но в карьерном росте решает не талант, а имя.

— У меня всё получилось наоборот. Я, наполненный энтузиазмом, работал на благо страны и был вознаграждён званием.

— И тебя отправили сюда на смерть.

— Бороться со злом во благо Жреца.

— Ты когда таким сентиментальным стал? Я учил тебя сначала думать, а потом бить.

— Ты учил меня многому, но разве ученик — это копия учителя?

— Я бы даже сказал, наоборот.

— Каким был твой учитель?

— Почему был? Он и сейчас есть. Ушёл на пенсию, наслаждается заслуженным отдыхом.

— И каким он был?

— Ну… кстати, характером на тебя похож. Сейчас ты особенно мне его напоминаешь. Сражался во благо народа и короля годами.

— Мне бы хотелось с ним познакомиться.

— Если судьба так возжелает.

— А что ты здесь вообще делаешь?

— Только сейчас подумал спросить? Я собираю образцы для изучения.

— Изучения?

— Это моя работа. Я член Магического сообщества, отдел науки.

— Разве можно быть рыцарем и магом одновременно?

— Такие случаи крайне редкие и не регулируются.

— Всё как и пять лет назад. Всё по делу: кратко, лаконично.

— Лучшие качества.

— С личной жизнью, я так понимаю, тоже ничего не изменилось?

— Чтобы что-то изменилось, нужно, чтобы оно вообще было.

Альрик тяжело вздохнул.

— Мне не верится, что за время нашей разлуки тебе не приглянулась ни одна девушка.

— У меня нет на это времени.

— А помнишь Лисену? Ту девушку, дочку леди Морри.

— Помню-помню.

— Такая девушка… красивая, богатая, да ещё и влюблена в тебя по уши. Ответил бы ей взаимностью — стал бы богатым и любимым лордом.

— Я не стал бы хорошим мужем.

— Но стал хорошим магом. Этот огненный дождь меня поразил. Как ты дошёл до такого?

— Упорный труд и концентрация. Огненный дождь на самом деле требует не столько силы, сколько времени и точного расчёта.

— Но это было так масштабно.

— Тссс, — Мэлком резко остановился. — Мы на месте.

Альрик сразу положил руку на рукоять меча.

— Что будем делать?

— План такой: убить. План закончен. Выступаем.

Выбравшись из густых зарослей, Мэлком и Альрик словно шагнули не просто в другую часть леса, а в иное, давно забытое место, где само время утратило власть над тишиной. Колючие ветви ещё цеплялись за плащи, под сапогами хрустели сухие ветки и старая листва, но впереди чаща внезапно расступилась, и перед ними открылся широкий двор заброшенного поместья. Здесь лес уже не был диким в привычном смысле — он не просто окружал это место, а медленно пожирал его, забирая обратно всё, что когда-то принадлежало людям. Каменная ограда, некогда высокая и прочная, местами обрушилась; её щели заросли мхом и тёмным плющом, а между растрескавшимися плитами двора пробивалась жёсткая трава, словно сама земля больше не желала помнить, что когда-то здесь ступала человеческая нога.

Над двором стлался туман — не густой, но плотный настолько, чтобы скрывать дальние очертания и делать всё вокруг призрачным, нереальным. Он тянулся белёсыми лентами по самой земле, обвивал сапоги, цеплялся за камни и старые ступени, медленно полз между мёртвыми клумбами и сухими кустарниками. Тишина здесь была иной, чем в остальном лесу. Там она была настороженной, живой, полной скрытого ожидания. Здесь же она казалась мёртвой, окончательной, будто это место давно отказалось от всякой надежды услышать человеческий голос. Не шелестели листья, не трещали ветви, не пел ни один ночной зверь. Даже ветер, казалось, обходил это поместье стороной.

Они медленно пошли вперёд, ступая по старым каменным плитам, местами ушедшим под землю, местами расколотым надвое. Справа темнели остатки некогда ухоженного сада: искривлённые деревья с высохшими ветвями тянули к небу чёрные, костлявые пальцы, а между ними едва угадывались очертания старых дорожек и низких каменных бордюров. Слева виднелось то, что осталось от конюшни или пристройки: крыша давно провалилась, балки сгнили, а чёрные проёмы окон зияли, как пустые глазницы черепа. Всё здесь носило след запустения, но не простого и не естественного. Было в этом месте что-то такое, от чего рука сама тянулась к оружию, а взгляд невольно искал движение среди теней.

Впереди, за завесой тумана, постепенно выступил особняк. Он стоял в глубине двора, мрачный и безмолвный, как старый хозяин погибшего рода, не желающий покидать своё владение даже после смерти. Высокий, с тёмным фасадом из когда-то светлого, а теперь почерневшего от сырости камня, он поднимался над двором тяжёлой, почти угрожающей массой. Его окна были тёмными, пустыми, многие — выбитыми, и в этих чёрных провалах не было ничего, кроме густой неподвижной темноты. Местами стены заросли плющом, который, словно живая трещина, расползался по камню, проникал в оконные арки и оплетал колонны у входа. Крыша местами провалилась, одна из башенок накренилась, а над главным крыльцом висел перекошенный балкон с изломанными перилами. Даже в своей гибели особняк сохранял мрачное величие — не жалкое, а тяжёлое, как память о чём-то дурном и давно не отпущенном.

Но по-настоящему взгляд притягивал не сам дом, а то, что находилось в центре двора.

Там стоял алтарь.

Он возвышался на круглой каменной площадке, окружённой треснувшими плитами и полустёртыми узорами, в которых едва угадывались древние символы. Алтарь был сложен из тёмного камня и выглядел так, будто его поставили здесь не люди, а сама земля вытолкнула наружу кусок чего-то древнего и тяжёлого. Его поверхность была покрыта тонкой сетью трещин, в углублениях которых застыла чёрная грязь, а местами — потемневшие следы, слишком похожие на старую кровь. На краях алтаря виднелась выцветшая резьба: витиеватые линии, круги, переплетённые знаки, смысл которых почти исчез под слоем времени, но сама их форма вызывала тревогу. Это был не просто камень для молитвы. Это было место, где что-то взывали, что-то приносили, что-то открывали.

Вокруг алтаря стояли три большие каменные статуи воинов. Они были расставлены полукругом, словно вечная стража, которой было приказано охранять это место даже после конца мира. Каждая из статуй была выше человека почти в три раза и высечена с суровой, тяжёлой основательностью. На них были старинные доспехи, непривычные по форме: массивные, угловатые, с нагрудниками, украшенными стёртыми гербами, и широкими наплечниками, напоминавшими каменные крылья. Лица воинов скрывали шлемы: у одного — с узкой прорезью забрала, у другого — с открытым лицом и суровыми, почти живыми чертами, у третьего — с короной из зубчатых выступов, будто он был не просто воином, а командиром или храмовым стражем. Один сжимал обеими руками длинный меч, уперев его остриём в землю. Второй держал тяжёлый щит и булаву, словно готов был принять удар. Третий опирался на копьё, и в его неподвижной позе чувствовалась такая собранность, что даже камень не мог до конца скрыть угрозу. Время пощадило их больше, чем остальное поместье: края их доспехов обросли мхом, по трещинам ползли тонкие тёмные жилки лишайника, плечи покрывал налёт сырости, но в силуэтах всё ещё читалась сила. Они не казались украшением. Они казались предупреждением.

Альрик остановился первым и медленно оглядел двор, не убирая руки с меча. Его взгляд скользнул по алтарю, затем по статуям, потом поднялся к окнам особняка, где всё так же неподвижно стояла тьма. Даже для него, привыкшего к тревоге, это место было слишком безмолвным. Оно не выглядело покинутым — оно выглядело затаившимся.

Мэлком же замер чуть поодаль и всматривался в алтарь с другой внимательностью — не рыцаря, а мага. Его взгляд цеплялся за вырезанные в камне знаки, за тёмные следы на поверхности, за расположение статуй, словно он видел не только развалины, но и остаток воли, до сих пор державшей это место. Туман медленно полз между ног каменных воинов, и в какой-то миг могло показаться, будто они дышат, будто под их неподвижной тяжестью всё ещё тлеет забытая сила.

Поместье молчало, двор молчал, особняк молчал, но в этой тишине уже чувствовалось нечто большее, чем запустение. Это было ожидание. Словно само место давно знало, что однажды кто-то снова переступит его границу.

— Что это за…

— Уйди! — резко крикнул Мэлком.

Он оттолкнул Альрика порывом ветра, и в то же мгновение туда, где тот только что стоял, обрушился каменный меч.

Удар расколол плиту двора. По земле побежали трещины, туман рванулся в стороны, а одна из статуй медленно подняла голову.

Мэлком начал колдовать. В его руке вспыхнула магическая огненная коса, вытянулась, зашипела и с резким свистом рассекла воздух. Он размахнулся, целясь в каменного воина, но ожившая статуя перехватила огненную плеть голой рукой, сжала её и дёрнула на себя. Мэлком сорвался с места и полетел вместе с ней.

Альрик уже хотел броситься ему на помощь, но из-под плит начали вылезать обугленные скелеты. Некоторые были такими же, как те, с которыми они сражались раньше, но другие поднимались в старых доспехах, с проржавевшими мечами, топорами и копьями. Они выбирались из земли тяжело, будто двор сам рождал их из своей мёртвой памяти.

Альрик выругался сквозь зубы и поднял меч.

Мэлком тем временем ударил по двору сильным порывом ветра. Вихрь сорвал куски земли, поднял камни, вырвал из земли остатки старого забора, но каменный гигант шёл дальше, словно всё это было лишь лёгким ветерком. Его каменный меч уже возвысился над Мэлкомом, но тот ловко отскочил, а затем, почти не теряя движения, запрыгнул на руку статуи.

Оказавшись сверху, Мэлком попытался магией камня разломать гиганта изнутри, но другая сила блокировала любые попытки. Камень не слушался. Чужая магия держала его крепко, будто внутри статуи билось не сердце, а приказ.

Альрик взмахивал мечом и рушил скелетов одного за другим, но бронированные давались куда тяжелее. Их кости держались крепче, удары отскакивали от старых пластин, а сами они двигались не как обычные мертвецы, а как воины, сохранившие в смерти жалкие остатки боевой памяти.

Гигант ухватил Мэлкома за ногу и сбросил с себя. Тот ударился о землю, покатился по плитам, но сразу же вскинул руку. Камни сорвались с земли и полетели в статую, однако разбивались о неё, не причиняя вреда. Тогда Мэлком поднял камень прямо под ногой гиганта. Тот потерял равновесие и тяжело рухнул, так что весь двор дрогнул.

Каменный меч вонзился в землю. Мэлком попытался подчинить его своей воле, но оружие будто сопротивлялось и рывком опрокинуло мага. Каменный воин уже поднимался, готовясь разрубить его, но Мэлком успел остановить меч в последний миг и направить удар обратно — прямо в плечо гиганта.

Лезвие вонзилось в камень. По плечу прошла трещина.

Увидев это, Мэлком быстро поднялся. Он вытянул руку к старой воде, застоявшейся неподалёку в проваленной каменной чаше.

— Ну и вонь…

Грязная вода поднялась, потянулась вверх и превратилась в несколько водяных щупалец. Они обвили гиганта, впились в его руки и корпус. Повалить или сломать его они не могли, но задержали достаточно, чтобы Мэлком успел поднять огромную каменную плиту и бросить её в статую.

Плита с грохотом разбилась о каменного воина.

Альрик пригнулся, закрыв лицо. Каменные осколки пролетели вокруг него и снесли нескольких скелетов, словно даже их траекторию Мэлком успел просчитать заранее.

Мэлком подбежал к гиганту. Каменный воин взмахнул мечом, но оружие застряло в земле. Мэлком вскочил на клинок, поднялся выше и метнул меч в то же повреждённое плечо. Затем сам прыгнул вслед, вцепился в рукоять и начал давить, загоняя лезвие глубже и глубже.

Камень трещал.

Гигант рванулся.

В последний миг каменная рука отломилась и рухнула на землю.

Статуя взялась за меч другой рукой и вырвала его вместе с Мэлкомом. Маг оказался на оружии, но не отпустил его. Гигант попытался сбросить его, метнув меч в сторону, как тяжёлый диск, и Мэлком вместе с ним сорвался вниз. Он ударился о землю, но тут же поднял водяные щупальца, схватил меч и метнул его в голову воина.

Каменная голова разлетелась на куски.

Гигант простоял несколько секунд неподвижно.

А потом пошёл дальше.

— Конечно, — процедил Мэлком.

Каменный воин уже подошёл вплотную. Мэлком в последний миг проскочил между его ногами. Меч статуи с грохотом ударил туда, где он только что стоял, и пробил собственную грудь гиганта.

На этот раз камень не выдержал.

Гигант замер. По его телу побежали трещины, одна за другой, от груди к плечам, от плеч к ногам. Затем он рассыпался, обрушившись на двор тяжёлой грудой камня и пыли.

Альрик к тому времени уже расправился с последними скелетами. Он тяжело дышал, но меч всё ещё держал крепко. Несколько обугленных костей катались у его ног, а на старых плитах двора остались свежие следы боя.

Они подошли к алтарю.

— Ты знал об этом?

— Догадывался. Этот некромант хорош. Я не могу создать такого крепкого гиганта.

— А где же он?

— Сзади…

Голос прозвучал из ворот особняка — таинственный, низкий, словно громкий шёпот, прокатившийся по самому камню.