ГЛАВА 7

Солнце уже начинало садиться. Солдаты постепенно расходились от костра: кто-то проверял сбрую, кто-то сворачивал лишние вещи, кто-то просто сидел в стороне, наслаждаясь редкими минутами покоя после пережитого. Мэлком и Альрик тем временем верхом поехали к ближайшему фермеру. Тот, узнав людей Жреца и услышав о победе над некромантом, без лишних вопросов дал им много провизии: мешки с зерном, сушёное мясо, сыр, несколько связок овощей и пару бурдюков воды.

Обратная дорога была спокойной. Лошади шли неторопливо, копыта глухо стучали по утоптанной земле, а вечерний свет ложился на поля мягким золотом.

— Ты отличный командующий, Альрик.

Альрик слегка удивился, будто не сразу понял, что это сказал именно Мэлком.

— Спасибо. Всё-таки нам нужно идти к Нумиру, а наши запасы уничтожили скелеты. Теперь мы останавливаемся чуть ли не перед каждым приёмом пищи. Наберём провизии и сможем завтра ехать целый день. Остановимся только вечером.

— Молодец.

— А ты как сам?

— О чём ты?

— Ну, во-первых, о твоём состоянии в окружении людей.

— Переживу.

— Во-вторых, твоя рука. Как она?

— Переживу.

Альрик тяжело посмотрел на него.

— Неубедительный ответ. Ты точно хочешь ехать?

— Именно. Возьму лошадь и поеду к городу. Вы будете идти к нему сутки, а я за ночь доберусь и через день встречу вас.

— Встретишь? Точно?

— Не беспокойся. Я не маленький ребёнок и не впервые еду раненым.

— Знаю. Поэтому и боюсь. Ты всё время пренебрегаешь собой.

— Не в этот раз. Здесь мне помочь не могут, а там могут.

Альрик некоторое время молчал. Он смотрел на дорогу впереди, но мысли его явно были не там.

— Ладно, отправляйся. Но будь аккуратным. Я очень переживаю за тебя.

Мэлком хотел ответить привычной сухостью, но почему-то не стал. Лишь коротко кивнул.

Когда они вернулись в лагерь, солнце уже коснулось дальнего леса. Мэлком взял одну из лошадей, закрепил сумки, проверил ремни и без лишних прощаний сел в седло. Альрик проводил его взглядом, стоя у костра, и только когда Мэлком уже направил коня к дороге, крикнул вслед:

— Не заставляй меня потом искать твой труп!

— Если найдёшь, не трогай карманы, — ответил Мэлком, не оборачиваясь.

— Вот теперь я почти спокоен!

Мэлком усмехнулся и пустил лошадь вперёд.

Он скакал часами. День окончательно угас, а потом наступила глубокая ночь — тихая, светлая, почти прозрачная. Луна висела высоко, серебрила дорогу, крыши редких домов и далёкие холмы. Это было лучшее время для Мэлкома: без лишних глаз, без голосов, без чужого дыхания рядом. Мир ночью казался честнее. Всё скрытое оставалось скрытым, всё опасное не притворялось добрым, а тишина не требовала от него ни улыбок, ни объяснений.

Городские фонари не горели, но это не стало помехой. Мэлком видел достаточно хорошо, чтобы заметить бедняка, сидевшего под стеной у старых ворот. Тот прижимался к камню, укрывшись потрёпанным плащом, и протягивал руку редким прохожим, которых в этот час почти не было.

— Подайте монету, сир…

Мэлком остановил лошадь.

— Извини, но…

Он вывернул карманы. Они оказались пустыми. На лице бедняка мелькнула привычная усталость человека, который уже давно ничему не удивлялся.

Мэлком спешился.

— Что с тобой?

Бедняк не сразу понял вопрос, потом медленно оголил ногу. Та была покрыта множеством ран, воспалённых и тёмных по краям. Кожа выглядела почти мёртвой, словно жизнь уже начала отступать из неё, оставляя тело гнить ещё при дыхании.

Мэлком поморщился.

— Ну, уйти просто так было бы невежливо.

Он поднял здоровую руку и начал водить ею вокруг себя. Раненой почти не двигал — та всё ещё отзывалась болью при каждом лишнем движении. Через несколько секунд вокруг его пальцев стали появляться багровые полосы, тонкие, полупрозрачные, похожие то ли на дым, то ли на застывающую кровь. Они закружились вокруг его ладони, а затем потянулись к ноге бедняка.

Мэлком наклонился и направил всю магию в раны. Багровый свет лёг на кожу тонкой плёнкой. Раны начали затягиваться, воспаление спадало, мёртвенная серость уходила, уступая место живому цвету. Нога будто вновь вспомнила, что должна принадлежать живому человеку.

Бедняк смотрел на это с широко раскрытыми глазами.

— Кто вас этому научил?

— Это моя разработка.

— Возьмите, — он дрожащей рукой протянул монету. — Я не могу оставить ваши старания без награды.

— Я не могу взять.

— Возьмите, пожалуйста.

Мэлком посмотрел на монету, потом взял её и тут же бросил обратно бедняку.

— Ты же просил дать тебе монету. Лучше скажи, где у вас общественный портал.

Бедняк сжал монету в ладони, будто боялся, что она исчезнет.

— В самом центре города. Идите дальше по этой дороге, выйдете на главный перекрёсток. Там он и стоит.

— Спасибо, парень.

Мэлком встал и уже собирался уйти, но обернулся.

— Больше двигайся. Ногу нужно разминать, иначе снова станет хуже.

— Стойте… А что с вашей рукой?

Мэлком чуть приподнял бровь.

— Это так заметно?

— Да. Почему вы не можете своей магией её вылечить?

Мэлком посмотрел на собственную перевязанную руку. Под тканью всё ещё пульсировала боль — тихая, ядовитая, упрямая.

— Эта рана не подвластна моей магии.

Он больше ничего не объяснил и пошёл дальше.

Портал действительно стоял в центре города, на широком перекрёстке, окружённый низкой каменной оградой. Конструкция выглядела древней: четыре колонны, похожие на загнутые клыки, поднимались из круглой площадки и сходились вверху почти незаметным изгибом. На каждой колонне были закреплены каменные сферы, покрытые вырезанными символами.

Мэлком встал в центр конструкции. Ночь вокруг была безлюдной, только ветер скользил по пустой мостовой. Он медленно поднял руки и начал вращать сферы — одну за другой, осторожно, точно подбирая нужную комбинацию. Камень послушно поворачивался под действием магии, руны вспыхивали бледно-синим светом. Когда он закончил вращать четвёртую сферу, воздух внутри портала начал наливаться сиянием.

Мэлком взял в руки две большие сумки, сделал шаг вперёд — и через мгновение его поглотила сфера света.

Зал Магического сообщества не имел обычных дверей. В него не входили — в нём появлялись.

Первым возникал звук: треск воздуха, короткая вспышка света, и над одним из портальных кругов в полу проступал силуэт прибывшего мага. Круги были выложены цветным камнем, медными линиями и рунами; кристаллы по краям вспыхивали, проверяя переход и всё, что путник принёс с собой.

Сам зал был огромен. Высокие своды тонули в полумраке, под потолком медленно вращались магические сферы, показывая карты, звёзды и дальние земли. По серым стенам пробегали голубые искры, будто здание дышало магией.

Вокруг постоянно двигались люди: кто-то только что вышел из портала, кто-то спорил у регистрационных стоек, кто-то нёс свитки, ящики с артефактами или клетки с непонятными существами. Над стойками висели таблички отделов: «Портальная служба», «Научный архив», «Экспедиционный надзор», «Опасные материалы».

От центральной площадки расходились лестницы на разные этажи. Одни вели к галереям с книгами и картами, другие — к кабинетам за дверями, покрытыми рунами, третьи спускались вниз, туда, откуда тянуло холодом и алхимическими запахами. Некоторые лестницы медленно меняли направление, словно само здание решало, кого куда пустить.

В зале стоял непрерывный гул: шаги, голоса, шелест бумаг, треск порталов, звон кристаллов. Здесь магия не казалась чудом. Она была работой, порядком и огромным механизмом, через который проходили все, кто принадлежал Магическому сообществу.

Мэлком со всеми вещами спустился вниз. Нижние залы и коридоры уже не были такими огромными, как верхние. Свет там был слабее, стены — грубее, воздух — холоднее. Туннели тянулись в полумраке, и лишь редкие лампы горели под потолком, отбрасывая длинные дрожащие тени.

Он подошёл к двери одного из кабинетов и вошёл без стука.

— А постучать…! — возмущённый голос оборвался. — А, Мэлком, это ты.

— Это я.

За столом сидел мастер Сайрек — худощавый мужчина с растрёпанными волосами, усталым лицом и глазами человека, который давно привык спать тогда, когда остальные уже просыпаются. Перед ним лежали раскрытые книги, несколько склянок и полусобранный прибор непонятного назначения.

— Что ты принёс мне сегодня?

Мэлком бросил сумку на стол. Та тяжело ударилась о дерево.

Сайрек посмотрел на неё с осторожным интересом.

— Что это?

— Труп.

— Чей?

— Некроманта. Очень сильного.

Взгляд Сайрека сразу оживился.

— Изумительный экземпляр. Настоящий кладезь для изучения. Но, знаешь, вообще-то неприлично врываться ночью. А если бы меня здесь не было?

— Вы сами мне говорили, что просыпаетесь вечером.

— Когда?

— Месяц назад. Пьяным.

Сайрек задумался.

— Я такого не помню.

— К вашему счастью.

— Ну ладно. Хороший материал. Здесь можно найти много интересного.

Он уже потянулся к сумке, но заметил, что Мэлком слишком пристально смотрит на его стеллажи.

— Судя по твоему взгляду, ты хочешь что-то взамен?

— Обезболивающие зелья. Сильные. И много.

— Зачем тебе они?

— Много нынче работаю. Тело всё ломит.

Сайрек посмотрел на него внимательнее, но Мэлком не отвёл взгляда.

— Лучшее средство от усталости — отдых.

— Мне нужны зелья.

— Ладно, бери. Не моё дело, зачем они тебе. Ты, конечно, редко здесь бываешь, что меня раздражает, но при этом продуктивнее других. Где ты только находишь такие экземпляры?

— Доброй ночи, мастер Сайрек.

— Доброй-доброй. И в следующий раз хотя бы сделай вид, что умеешь стучать.

Мэлком взял несколько пузырьков со стеллажа, убрал их в сумку и вышел.

Он вернулся в главный зал, оттуда поднялся на самый верх и подошёл к своей двери. Замок узнал его раньше, чем он коснулся ручки: тонкая руна вспыхнула и тут же погасла. Дверь открылась почти бесшумно.

Комната Мэлкома встретила его холодом, запахом старого камня и глухой тишиной. Узкое окно впускало тусклый вечерний свет, но его было недостаточно, и потому всё внутри тонуло в серой полутьме.

Мэлком подошёл к камину и щелчком пальцев зажёг огонь. Пламя вспыхнуло тонкой синей жилкой, затем стало рыжим и живым, осветив тяжёлый письменный стол, заваленный книгами, свитками, склянками и странными приборами. После он зажёг свечи — у раскрытой книги, возле астролябия и на краю стола. Комната ожила, но не стала уютнее.

Каменные стены были исписаны знаками, кругами и схемами, будто вся комната служила продолжением его мыслей. Здесь не было порядка в привычном смысле, но для Мэлкома каждая вещь лежала на своём месте.

На дальней стене висели маски: улыбающаяся, скорбная, гневная, спокойная, презрительная. Они были не украшением, а напоминанием. Для мира Мэлком носил много лиц — рыцарь, маг, учёный, Серый маг, спаситель, чудовище. Каждая маска казалась одной из этих ролей.

Но среди них не было ни одной настоящей.

Огонь дрожал на их металлических лицах, и казалось, будто они смотрят на него в ответ. Эта комната была его убежищем, лабораторией и клеткой — местом, где он прятался от мира и одновременно готовился однажды его изменить.

Мэлком сел на стул возле камина, достал один из пузырьков и выпил зелье. Горькая жидкость обожгла горло, потом холодом растеклась по телу. Боль в руке не исчезла полностью, но стала тише, будто отступила за толстую стену.

Он взялся за раненую руку, закрыл глаза и погрузился в свои мысли.

Пламя тихо потрескивало. Свечи дрожали. Маски молчали.

И в этой тишине Мэлком впервые за день остался совершенно один.