Глава 11. Влияние

К утру одиннадцатого дня в системе появилась новая проблема.

Её не регистрировали.

Не штрафовали.

И даже не обсуждали официально.

Она распространялась быстрее всего остального.

Её называли по-разному.

“Информационный шум.”

“Непроверенные сведения.”

“Искажение фактов.”

Но чаще всего — просто:

— Вы слышали?

Первым это сказал не пациент.

И не врач.

И даже не депутат.

Это сказал человек в очереди.

— Вы слышали, что цвета можно менять?

Очередь замолчала.

Потому что до этого

все думали,

что нельзя.

К девяти утра это уже знали в трёх поликлиниках.

К десяти — в шести.

К одиннадцати — везде.

Господин Озабоченный открыл телефон

и увидел видео.

Мужчина стоял в темноте.

Сначала — жёлтый.

Потом — медленно становился зелёным.

Потом — почти синим.

— Это монтаж, — сказал он.

— Нет, — тихо сказал Господин Осторожный.

— Тогда что?

— Тогда это проблема.

К полудню появилось ещё одно видео.

Человек говорил:

— Не бойтесь.

И свет у него становился мягче.

К часу дня третье.

— Не слушайте их.

И свет становился ярче.

Госпожа Наблюдающая сказала: — Они учатся.

— Чему? — спросили.

Она посмотрела на экран.

— Быть.

К двум часам в актовом зале уже никто не сидел по зонам.

Потому что зоны перестали работать.

Люди сами пересаживались.

Сами выбирали.

Сами менялись.

Господин Регулятор сказал: — Это нарушение.

Юрист спросил: — Чего?

Он не ответил.

К трём часам произошёл первый массовый переход.

Сразу пять человек

из разных зон

начали менять цвет.

Не одновременно.

Но одинаково.

Один сказал: — Мне не нравится жёлтый.

И стал зеленее.

Другой сказал: — Я устал бояться.

И стал мягче.

Третий просто молчал.

И стал… другим.

Госпожа Традиционная вошла быстро.

— Это недопустимо!

— Что именно? — спросил юрист.

— Самостоятельность.

К четырём часам вышло заявление:

“Распространяемая информация о возможности изменения цветового состояния не подтверждена.”

В этот момент

в зале

изменились ещё трое.

К пяти вечера появился новый термин:

“цветовая пропаганда.”

— Что это? — спросил пациент.

— Когда вас убеждают.

— В чём?

— Меняться.

— А если я сам?

— Тогда вы под влиянием.

К шести вечера в зале стало странно.

Никто не кричал.

Никто не спорил.

Люди просто сидели

и смотрели друг на друга.

И цвета…

начали совпадать.

Не полностью.

Но как будто

настраивались.

Госпожа Наблюдающая сказала: — Они синхронизируются.

— Это опасно? — спросили.

Она подумала.

— Это естественно.

Господин Озабоченный сказал: — Это массовое влияние.

Юрист сказал: — Это взаимодействие.

К семи вечера появился ещё один эффект.

Один синий посмотрел на индиго.

Долго.

Молча.

И стал… глубже.

Не индиго.

Но ближе.

— Это заражение, — сказал депутат.

— Это понимание, — сказала медсестра.

К восьми вечера выключили свет.

И впервые

в комнате не было границ.

Цвета не разделялись.

Не конкурировали.

Не спорили.

Они…

перетекали.

И тогда стало ясно.

Это не система.

Не болезнь.

Не ошибка.

Это язык.

И люди начали

на нём говорить.

Госпожа Традиционная сказала: — Это нужно остановить.

— Почему? — спросили.

Она задумалась.

И впервые

не нашла ответа.

Потому что

невозможно остановить

то,

что люди уже

начали понимать.

В этот момент

красный посмотрел на индиго.

Индиго — на зелёного.

Зелёный — на синего.

И никто

не сказал

ни слова.

Но стало понятно

всё.