Эпиграф. Прощание и клетка

Вот исправленный вариант текста. Я поправил только явные грамматические и орфографические ошибки, сохранив авторский стиль, пунктуацию и все метафоры.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Мы стали хорошими друзьями. И глядя на него, я уже видел своё отражение. Он обучал меня всему, а я впитывал всё, как губка.

Мы каждый день тренировались во всём. И с каждым днём, становясь сильнее, я не мог себе представить, что вытворял с собой Павел. До безумия изводил тело тренировками, мог обходиться без еды неделями. Мечтал так, как мне и не снилось. Вёл дневник памяти, который не давал никому. Он где-то в глубине души соорудил сейф, в который и спрятал свою драгоценность, свой цветок ликориса, а свою душу оплёл такой паутиной, что попавший в неё не выберется сам никогда, и только паук решает — отпустить или проглотить с потрохами.

Павел стал таким бульдозером.

Вот представьте: вы хотите остановить машину, этот бульдозер, прущий к своей цели, а за рулём водитель с безумными глазами. Переедет так, что и следа мокрого не оставит.

И в этот момент я осознал, что его что-то гложет. Он всегда размышлял и делал записи и рисунки в свою тетрадь, которую даже не давал взглянуть и всегда носил в военном планшете. Я полагаю, он читал их только голубям, этим крохотным почтальонам неба.

— Привет, Болванок. Всё мечтаешь?
— Строю, учитель — ответил я.
— Твой корабль уже хорошо стоит на волнах и готов к плаванию, меня ждут другие порты.

И тут, словно в бреду, я слышу знакомые мне уже слова:
«Вянет роза в момином саду» и «Потерял Ксю».

— Только одна просьба: проверить с инспекцией мой мир.
— Только завтра надо крылья прогреть.

Я понимал, что остановить его невозможно, и я пошёл онлайн, создал мир обмана и иллюзий, который сможет привлечь его внимание.

Вот и наступило завтра.

— Болванок, пора прощаться. Покажи свою копию, гляну. Но если это грубая подделка или копия, я разнесу его в пух и прах. Граната ликориса мне хватит.

И этот «аферист» вступил в тот мир, и клетка захлопнулась, а землю накрыла радуга такая яркая, как улыбка Павла.

Вот так мы и расстались. Павел остался в клетке и превратился в маяк для меня. Иногда ему плохо — он влечёт своим светом меня к себе.