Глава 3.5

Абыж подержал Дони в объятиях, пока она не успокоилась, а потом поставил её к себе лицом к лицу, и спросил: «В чём дело, Дони? Объясни мне.» Дони окутал страх, она боялась говорить, но Абыж дал ей понять, что она должна всё рассказать. Дони вновь заплакала, и когда успокоилась, сидя на кровати, всё ему рассказала, про встречи в Бестифалии, про роковую встречу в Пиеторисе, про каждый момент с Лаззеем в деталях, рассказала о чувствах Лаззея к ней, которые она осознавала, но специально не предавала им значения, используя Лаззея как игрушку, и сказала, что она уверена в том, что смерть Лаззея её вина. Абыж испытал в один момент совершено разные чувства, гнев на Дони, за то что скрывала от него всё, что спала с Лаззеем, что так с Лаззеем поступила, гнев на Лаззея, за то, что спал с Дони и мечтал о ней, сопереживание Дони, за то в каком она была состоянии, жалость к Лаззею, скорбь, сочувствие его друзьям и знакомым, и глубокий стыд и вину перед Зегидеем, за смерть его друга. Абыж сел возле Дони, обнял её, и скзазал, что обязательно всё будет хорошо. Абыж хороший человек в личных, романтических отношениях, он это неоднократно доказывал, хотя во многом другом ему явно было куда расти и становиться лучше.

Зегидей с Дулигентами приехали в Пиеторис, их встретили святители, но они сразу же побежали к дому Лаззея. Около дома Лаззея святитель по имени Нистер сказал им: «Нету смысла. Не идите. Идите к Храму.» Имасифест и Дараст остановились, но Зегидей и Игий ворвались в дом. Там никого не было. Я смотрел, и мне было так скорбно, я вновь переживал ту боль, что чувствовал Лаззей. Выйдя из дома Зегидея и Игия ждали Имасифест, Дараст и святители. После этого они пошли к Большому Храму. Зегидей не понимал, как его друга не стало, он винил себя, что ничего не делал с его болью, и он пустил слезы. Игий шёл рядом с унылым взглядом, смотря лишь под ноги, чтобы не споткнуться о камни. Они вошли в Храм, большие залы были необычайно тихими, святители не читали тексты, алишь шептались междлу собой, в дальних углах Храма. Они вошли в комнату для прощаний, Лаззей лежал в гробу, смотря в потолок. Зегидей взял его за голову, начал трясти её, и говорил Лаззею «Вставай, вставай!» Дараст схватил Зегидея за руки, и сделал ему замечание. Зегидей осознав всё сел на пол опершись о гроб, и начал винить себя. Дулигенты успокоили его. Через два дня в Пиеторис приехали царица Ретта, царевич Игий, царь Мадиас, и другие из Портотейского царства. С Лаззеем окончательно попрощались, святитель Неир положил ему во гроб письмо, которое нельзя было открывать, Ретта поцеловала лоб Лаззея, и со слезами сказала на ажгарском «Прощай, друг наш.» Игий попрощался с Лаззем, сказав «Прощай, друг мой.» Зегидей подошёл к гробу положил руку на лоб Лаззею, после чего на сердце, и ему вспомнилось обещание Лаззея, что он будет ждать их. Зегидей убрал руку с друга, и ничего не сказал вернулся в толпу. Тогда, из толпы вышел один отшельник, подошёл к Лаззею, и положив руку ему на лоб сказал: «Я с тобой, друг мой.» это был я, и тогда я подошёл к Зегидею, и сказал ему: «Я чувствую всё то же, что и ты.» после чего ушел в толпу и растворился, буквально. Лаззея похоронили. Зегидей и Дулигенты продолжили службу, Зегидей писал дополнения к Анахарету, объяснял толкование, к которому ему пришлось написать ещё более простое толкование, чтобы объяснять Анахарет дуракам, ну он хотя-бы кстати сам его написал, и написал правильно, за что я им горжусь. Зегидей стал проводить часть времени с отцом, Дураком Абыжем, собственно для него он и написал толкование толкования, которое позже станет лишь забытым артефактом в Малом Храме. Дараст, Имасифест и Игий ходили по домам, проповедовали, и разносили фрукты детям, ведя миссию куда более активно, чем Зегидей. ИЗегидей начал каждый день обращаться ко мне, говорил: «Давелой, есть ли моя вина в этом? Что мне делать теперь? Почему он умер?», и я, явившись ему как белое очертание, ответил: «Не переживай так, Зегидей, в смерти Лаззея твоей вины нет. Я вижу, как пострадала твоя душа, и ты многое отслужил мне. Дослуживай уже сколько посчитаешь нужным, после чего иди туда, где твоя душа найдёт спокойствие.» Зегидей спросил: «Почему ты не спас его?» я ответил: «Увы, Зегидей, я делал всё что было возможно, утешал его, пытался направлять, но его чувства были сильнее. Я дал людям сильную душу в чувствах, чтобы сделать Раеной живым, хотя это и может убить. Когда Лаззей жил последние дни, он много взывал ко мне, и я ему отвечал, но тогда его душа была уже мертва, и не могла услышать моих ответов. Душа это и есть человек, и есть связь человека со мной.» Зегидей не стал продолжать разговор, он исполнял миссию ещё два месяца, и в конце он взошёл с Дулигентами на холм у Андимана, и я сказал им всем: «Зегидей, ты выполнил всё возложенное на тебя. Тебя будут чтить в веках, говорить о тебе, и пользоваться твоим словом. Ты продолжил дело Энахра и Неферима, и сделал это хорошо. После тебя придёт новый пророк, и он будет продолжать твоё дело, но ты уже можешь идти на покой. Ступай, и никогда не калечь свою душу. Вы же, Дараст, Игий, Имасифест, теперь начинается ваша собственная миссия, идите в разные царства, разносите веру, и возглавляйте Храмы.» Дараст спросил: «Давелой, это чудо что ты с нами говоришь, но как же нам идти дальше, без учителя?», и я ответил: «Зегидей дал вам всё, что необходимо, теперь ты учитель, Дараст, как и Имасифест и Игий, набирайте себе Дулигентов, и учите их тому, чему вас научил Зегидей.» тогда Зегидей спросил «Ты говоришь, будет пророк и после меня, расскажи, кто он?» и я сказал «Я не могу сказать тебе кто это будет, но скажу, что это одна из причин, по которой я оставляю Дулигентов.» После того дня Зегидей собрал все свои вещи, и ушёл в отшельники, веря, что всё хорошо, и что его дело будет продолжено. Игий тоже пошёл к отшельникам, но изучать их, а не становиться отшельником, он дописал свою книгу об отшельниках, и написал 40 из 600 свитков Малого Храма в Пиеторисе. Имасифест ушёл в Портотейское Царство, где возглавил Храм, и тем самым прибавил легитимности царству в глазах других цивилизаций, исповедующих Липстиционизм. А Дараст начал собирать учеников, и ходить проповедовать за пределы Сараматеи, после чего вернулся в Абаханарское Царство, и осел в Бестифалии, став одновременно главой Бестифалийского храма, и учителем для двух молодых Дулигентов.