ГЛАВА 27

Мелис сидела в своём кабинете и медленно крутила в пальцах перо.

После лечения прошло совсем немного времени, но ей казалось, будто минул целый день. Комната вокруг была такой же, как всегда: светлая, аккуратная, тихая. На столе лежали книги, склянки, чистые повязки, раскрытые записи о травах и болезнях. Всё было на своих местах. Только внутри неё самой не было никакого порядка.

— Может, зря я ему это написала? — тихо произнесла она.

Ответа не последовало. В кабинете стояла абсолютная тишина. Ни птица за окном, ни ветер в саду, ни шелест страниц не могли сказать ей, правильно ли она поступила.

Мелис опустила взгляд на перо. Ей хотелось убедить себя, что письмо было всего лишь проявлением заботы целительницы. Ничего больше. Обычная записка после тяжёлой процедуры: мазь, смесь, отдых, предупреждение, немного поддержки. Но она слишком хорошо помнила каждое слово, которое написала. Особенно последнее.

В тебе живёт истинный свет.

— Хорошо, что я дала себе день на размышления, — прошептала она. — Слишком много всего за один день.

Она повернулась к окну.

За стеклом сиял центральный Нумир. Золотые купола и белые стены отражали солнце так ярко, что город казался почти волшебным, будто вырезанным из света и благословения. Обычно этот вид успокаивал её. Мелис любила смотреть на дворцовые крыши, на тонкие башни, на движение людей внизу, на фонтаны и белые дороги, где всё казалось правильным и ясным.

Но сегодня Нумир не помогал.

Город сиял, а мысли в её голове оставались тёмными и спутанными. Она видела не купола, а обрывки чужой жизни: маленькую могилу, сырой причал, мальчика с дрожащими руками, кровь, огонь, академические залы, Альрика, Сайрека, Лоркана, убийства, королей, татуировки на коже Мэлкома и ту странную боль, которая не делала его пустым.

— Сколько ужаса он сделал, — тихо сказала она, сама не зная, осуждает ли его или пытается понять. — И всё же что-то в нём мне…

Перо хрустнуло в её пальцах и сломалось.

Мелис вздрогнула, посмотрела на обломки, потом резко поднялась и подошла к окну. Открыла створки. В комнату вошёл свежий воздух, пахнущий камнем, цветами и водой из дворцовых каналов. Она вдохнула глубже, но сердце всё равно билось слишком беспокойно.

Ей нужно было выйти.

На улице мысли, может быть, станут тише.

В саду было светло и спокойно. Листья мягко шевелились над каменной скамьёй, по дорожкам ложились пятна солнца, а между цветами звенела вода небольшого фонтана. Нерис, Зерек и Кайрус сидели рядом, но каждая будто приносила в этот уголок сада свой собственный воздух.

Нерис казалась самой мягкой из них. Её белые волосы спадали на плечи почти невесомой волной, сияя в дневном свете так, будто в них задержалось утро. Зелёные глаза смотрели спокойно и участливо; в них не было ни давления, ни любопытной резкости — только тёплое внимание человека, который умеет слушать, не перебивая. Нежные черты лица, светлая одежда и тихая посадка делали её похожей на живое воплощение сочувствия: рядом с ней хотелось говорить тише и честнее.

Зерек сидела иначе — чуть прямее, чуть свободнее, с той самоуверенной небрежностью, которая сразу выдавала в ней гордость. Чёрные волосы обрамляли её лицо резкими прядями, подчёркивая светлые глаза и холодноватую красоту. В её взгляде было что-то вызывающее: она будто заранее знала, что произведёт впечатление, и не собиралась делать вид, что ей это безразлично. Даже молчание Зерек звучало нагло — как короткая усмешка, ещё не сошедшая с губ.

Кайрус, напротив, выглядела легче и живее. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, открывали тонкое лицо с винными глазами, в которых постоянно вспыхивал интерес. Она смотрела прямо — не грубо, но без привычки прятать мысли за вежливыми полутонами. В её облике было что-то солнечное и подвижное: мягкая красота, любопытство, готовность задать вопрос раньше, чем остальные решатся его сформулировать. Кайрус казалась той, кто первой нарушит паузу — и, скорее всего, попадёт прямо в суть.

— Мелис! — Кайрус первой заметила её и махнула рукой. — Иди к нам!

Мелис подошла к ним и села рядом, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Что вы здесь делаете?

— Да просто сидим, — ответила Кайрус. — День хороший. Тихий. И совсем не жарко.

— Хоть сейчас купаться, — лениво заметила Зерек.

— Вода слишком холодная, — возразила Нерис.

— Зато бодрит.

Мелис слабо улыбнулась, но не успела ничего сказать.

— А ты как? — Кайрус наклонилась ближе. — Мы видели, как к тебе заходил тот волшебник, который спас Альрика.

— А кто он ему? — спросила Зерек.

— Учитель, — ответила Мелис.

— Учитель? — Кайрус удивлённо подняла брови. — Ему же не больше двадцати четырёх. Хотя… он в принципе симпатичный. И с твоим отцом, кажется, близок.

— Он говорит с ним на равных, — добавила Зерек. — Вообще не боится Жреца.

Мелис молча опустила взгляд. Она знала: Мэлком не боялся не только её отца. После того, что она увидела, ей казалось, что для него короли, Жрецы, магистры и нищие действительно стояли на одной земле. Он мог уважать человека, но не склонялся перед титулом.

Может, так и должно быть? — подумала она. Если все мы рождены равными, почему потом позволяем миру убеждать нас в обратном?

— Понравился тебе? — неожиданно спросила Зерек.

Кайрус фыркнула.

— Ну мне двадцать два, разница не такая большая.

— Двадцать семь ему, — невольно сказала Мелис.

Она не хотела вмешиваться. Просто не смогла позволить им строить разговор на ошибке.

— Одногодки мы с ним.

Зерек мгновенно прищурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Узнала и узнала, — вмешалась Нерис. — Чего ты цепляешься?

— Простое любопытство. — Зерек пожала плечами и снова посмотрела на Мелис. — Ты уже взрослая, но мужа себе так и не нашла.

— Зерек, — строго сказала Нерис. — Ты знаешь, что это запретная тема.

— И как долго она будет запретной? — не отступила Зерек. — Мелис, каждая сестра нашла себе мужа, кроме тебя. Годы идут.

Мелис сжала пальцы на ткани платья.

— Это не твоё дело.

— Да ладно, я же как лучше хочу. Ты могла бы попросить отца. Он нашёл бы тебе хорошего мужа.

— Хороший он или нет — решаю я. И никто другой.

— Закончили, — твёрдо сказала Нерис.

На несколько мгновений повисло неловкое молчание, но Кайрус быстро вернула разговор в прежнее русло:

— Вернёмся к магу. Какой он, Мелис? Пока мы знаем его только как язвительного и холодного.

Мелис не сразу ответила.

— Он такой только с виду.

— А по-настоящему?

— По-настоящему… — Она запнулась. Слова вдруг стали слишком тяжёлыми. — Он сочувствующий. Добрый. Просто жизнь была с ним жестока, и он стал таким для других. Закрылся. Научился казаться страшнее, чем есть.

Зерек внимательно посмотрела на неё.

— Ты прямо слова связать не можешь. С тобой всё хорошо? Какая-то ты растерянная сегодня.

— Я очень устала, — тихо ответила Мелис. — Его рана была тяжёлой.

— Магам-путешественникам всегда достаётся, — сказала Кайрус. — Он наверняка сильный маг.

— Так он ещё и рыцарь, — добавила Зерек. — Это вообще редкость.

— И Альрика воспитал, — заметила Кайрус. — Такого красавчика.

Зерек самодовольно улыбнулась.

— Ага. Я к нему подкатывала, а он меня игнорирует.

— Потому что умнее вас, — пробормотала Нерис.

— Что?

— Сестрам нельзя иметь отношения до замужества, — спокойно сказала Нерис. — Если бы он подпустил тебя к себе, испортил бы и свою честь, и твою.

— А мог бы взять меня в жёны.

— Зачем ему это?

— Ну я самая красивая из нас.

Кайрус резко повернулась к ней.

— Что?

— Что слышала.

Через несколько мгновений они уже спорили. Кайрус возмущалась, Зерек насмешливо улыбалась, Нерис устало вздохнула и поднялась.

— Пойдём, — тихо сказала она Мелис.

Они отошли от скамьи и пошли по садовой дорожке вдвоём.

— Не обращай на них внимания, — мягко сказала Нерис. — Они порой несут такую чушь, что даже цветы вянут.

Мелис слабо улыбнулась.

— Я понимаю.

Нерис посмотрела на неё внимательнее.

— Но ты всё равно чем-то взволнована. Что случилось?

Мелис долго молчала. Сказать правду она не могла. Не имела права. Чужие воспоминания, чужая боль, чужие преступления и тайны не принадлежали ей.

— Мэлком не даёт мне покоя, — наконец призналась она.

— Он что-то сделал?

— Нет. Я сделала.

— И что?

— Рассказать не могу.

Нерис кивнула без давления.

— Хорошо. Тогда скажи хотя бы, в чём проблема.

Мелис остановилась у клумбы с белыми цветами. Провела пальцем по лепестку, но тут же отдёрнула руку, словно боялась сломать его.

— Меня терзают странные чувства. Я даже не могу найти им названия. Что-то будто колотит моё сердце изнутри и заставляет снова и снова прокручивать одни и те же моменты. Его голос. Его взгляд. То, как он пытался скрыть боль. То, как не отстранился, когда уже не мог держаться.

Нерис слушала молча.

— Мне одновременно холодно и жарко в душе, — продолжила Мелис. — Я думаю о нём и тревожусь. Хочу помочь, но не только как целитель. Хочу понять его. Хочу, чтобы он не смотрел на себя так, будто внутри него нет ничего, кроме тьмы.

Нерис мягко улыбнулась.

— Может, это…

— Мелис!

Голос Жреца раздался за спиной.

Обе девушки обернулись. Эстер стоял у поворота дорожки, как всегда безупречно собранный, в бело-золотых одеждах, с мягким, но слишком внимательным взглядом.

— Нерис.

— Отец, — Мелис склонила голову.

Жрец перевёл взгляд на Нерис.

— Оставь нас наедине.

— Как скажете.

Нерис ушла, бросив на Мелис короткий сочувственный взгляд.

Эстер подошёл ближе.

— Как прошло лечение сира Мэлкома?

— Хорошо, — ответила Мелис, стараясь говорить ровно. — Проклятие ушло. Дальше дело времени и обычного восстановления.

— Отлично. Я не сомневался в твоих талантах, доченька.

— Спасибо, отец.

Он несколько мгновений смотрел на неё молча.

— Он ничего тебе не говорил? Или, возможно, ты спрашивала?

Мелис насторожилась.

— А зачем вам?

— Возможно, у него есть проблемы, с которыми я могу помочь. Я хочу доказать ему свою бескорыстность и доброту всего Нумира.

— Я не уверена, что вы сможете его переубедить.

— Так ты что-то узнала?

Мелис выдержала паузу.

— Нет. Он был молчалив и краток со мной.

— Ожидаемо. Но всё же?

— Ничего лишнего он не сказал.

— А показал ли?

Вопрос прозвучал мягко, почти случайно, но Мелис почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Нет.

Эстер улыбнулся, но взгляд его стал глубже.

— Твоя осторожность делает тебе честь. Хотя твоя тревога тоже заметна.

— Ваша увлечённость им меня смущает.

— А что насчёт тебя?

— А что со мной?

— Как твоя увлечённость кем-либо?

Мелис не нашла, что ответить.

Жрец указал на скамью.

— Садись.

Они сели рядом. Эстер положил руку на её колено — не властно, не тяжело, а почти по-отцовски, хотя Мелис всё равно чувствовала: за его мягкостью всегда скрывается умение вести разговор туда, куда нужно ему.

— Я вижу, как тебе одиноко, — сказал он. — И никакая подруга не заменит тепла любви. Мне бы хотелось видеть тебя счастливой с тем, кто полюбит тебя искренне.

Мелис посмотрела на него.

— И вы примете любой мой выбор?

— Я верю, что твоё сердце сможет сделать правильный выбор.

— Это не ответ, отец.

Эстер на мгновение улыбнулся.

— Это самый честный ответ, который я могу дать. Люди похожи на мотыльков, что тянутся к огню, называемому любовью. Одни находят своё пламя раньше, другие дольше кружат во тьме. Но важно не потерять ориентиры и не принять за свет то, что лишь обжигает.

Мелис опустила взгляд.

— Скажи мне, — мягко продолжил он, — есть ли кто-то в твоём сердце?

— Я сомневаюсь.

— Почему?

— Я не уверена в реальности своих чувств. И не уверена во взаимности.

— Взаимность — дело сложное. Но пока ты не признаёшься хотя бы самой себе, ждать ответа от другого человека бессмысленно. Два человека, которые ждут взаимности друг от друга, могут ждать её вечно.

— А если я не способна на любовь? Зерек говорила…

— Зерек говорит многое, — перебил он спокойно. — Не нужно верить всему.

Он чуть наклонился к ней.

— Сердце — самая сложная в познании часть человеческой природы. Никто, кроме тебя самой, не сможет понять его зов. Да и ты не всегда поймёшь его сразу. Иногда оно говорит не словами, а тревогой. Иногда — теплом. Иногда — страхом потерять то, что ещё даже не принадлежит тебе.

Мелис медленно кивнула.

— Лучше подумай, — продолжил Жрец. — Просто подумай. Без сестёр, без чужих советов, без страха ошибиться. Спроси себя, что для тебя любовь. Но и не отдаляйся от того, кто пробуждает в тебе эти вопросы. Рядом с ним ты сможешь либо подтвердить свои чувства, либо понять, что ошиблась.

— Спасибо, отец.

Эстер мягко сжал её руку.

— На сегодня ты свободна. Подумай. Просто подумай. Нет магии сложнее и сильнее, чем любовь.

Мелис осталась сидеть в саду, когда он ушёл.

Вода в фонтане всё так же звенела, листья всё так же шевелились на ветру, Нумир всё так же сиял за белыми стенами. Но теперь ей казалось, что город стал дальше, а собственное сердце — ближе. Слишком близко. Так близко, что от его биения уже невозможно было спрятаться ни в кабинете, ни в саду, ни за словами о долге целительницы