Глава 6

Генрих, обладая статусом лорда и владея обширными владениями, был обязан принимать жалобы подданных. Однако его отличало высокомерие, и он преимущественно относился к простому люду с пренебрежением. Недавно он вернулся из военного похода, где сражался под знамёнами короля, и последнее время сильно скучал. После кончины отца, когда ему достались все замки и земли, на него легла ответственность за защиту территорий от соседей и иных угроз. Просители выстроились в очередь, сообщая о стайных диких псах, которые уже атаковали людей, рвали овец на пастбищах и душили домашнюю птицу у жилья. 

После зимней распутицы почва стала подсыхать, и лорд Генрих, усмотрев в этом шанс для развлечения, велел его свите начать сборы. На следующий день они выехали на охоту. Генрих и его спутники скакали несколько часов, но так и не встретили ни единой живой души.

Неожиданно на их пути возникли стая одичалых собак, больше похожих на свирепых волкодавов, что подтверждало опасения местных жителей. На животных была устроена настоящая облава: собак загнали в ловушку и безжалостно истребили. Однако это зрелище лишь подстегнуло пыл молодых людей, чья натура требовала продолжения и лишь разожгло азарт в мужчинах, привыкших брать, если надо силой то, что им не принадлежало.

Генрих, дал приказ следовать дальше, намереваясь поохотиться на кабана, заодно решив осмотреть и исследовать его обширные владения. Он помнил о существовании самого дальнего замка, возвышающегося на отвесном обрыве. Это было стратегически важное место, с выходом к заливу, открывающим морские пути к новым перспективам.

Они достигли замка, когда день клонился к закату. В то время как его спутники занялись костром во дворе, Генрих направился через боковой вход, ведущий в кухню замка. Он был осведомлен, что единственным, кто должен населять эти стены – была старая экономка. После смерти отца молодому лорду в наследство достались не только земли. Он нёс и груз ответственности, выраженный в бесчисленных сводках и отчетах из всех его владений, которые он обязан тщательно изучать для грамотного руководства и распределения ресурсов.

Подходя к порогу кухни, Генрих увидел стоящую у очага лохань, в которой спокойно дремала рыжеволосая девка. Его тело изнурённое тремя днями путешествия верхом, немедленно подало сигнал о потребности в физиологической разрядке. Оценив ситуацию и прикинув вес служанки, молодой лорд с уверенностью полагал, что сможет без труда вытащить её из ванны одной рукой. Он представил себе, с лёгкой усмешкой, как будет удерживать её голову под водой, чтобы прекратить любое сопротивление. Пока он будет занят удовлетворением своих потребностей, он не позволит ей, этой рыжей суке вырваться. Она тоже его добыча, значит должна почувствовать его власть. 

Подойдя в плотную, Генрих увидел, что её длинные волосы, рассыпавшиеся по поверхности воды, подобно ряске на пруду, лишь отчасти закрывали её фигуру, оставляя открытыми привлекательные полукружья груди. Он машинально пододвинул стул с чистой сорочкой к лохани, подбросил дров в очаг и поставил ведра с водой греться. Затем он нашел кубок, налил туда остатки хорошего вина из своей фляги и поставил его рядом с тарелкой, где лежали нарезанные ломтики мяса. Зажёг еще одну свечу и не глядя на неё, вышел из комнаты.

В нем боролось внезапно возникшее презрение к рыжеволосой девке и желание увидеть её унижение. Но что именно остановило его от того, чтобы воспользоваться ею? Она не была самой красивой из тех, кто был у него раньше, да и не помнил он уже, сколько женщин прошло через его постель. Крестьянки и служанки казались ему просто безликими телами, которые он даже не стремился запоминать. Генрих рассматривал их с точки зрения потребления по назначению.

Чувство собственного превосходства Генриха порождало презрение, но к нему примешивалась бурная, неуправляемая ярость. Он не понимал, не мог уловить почему в его сознании возникла мысль о физическом насилии, почему он хочет сжать её тело до хруста костей. Его желанием было наблюдать, как в её глазах зарождается покорность и полное подчинение, он хотел видеть в ее глазах страх. В то время как его тело, подчиняясь первобытному инстинкту, ведомое древними, необузданными инстинктами, жаждало грубого, животного секса.

После того, как мясное пиршество мужчин, подошло к концу, его соратники отправились на кухню. Там их ждал настоящий сюрприз – набранная ванна, в которой они, один за другим, с восторгом воспользовались. Генрих, будучи последним в этой очереди на блаженство, обнаружил, что вода в подвешенных ведрах уже как следует нагрелась. Он самостоятельно набрал ванну и, вздохнув от удовольствия, погрузился в кристально чистую воду. Это было очищение от трехдневной охотничьей грязи, вернувшее его разуму ясность. Лежа в воде, он размышлял о том, что сделали бы с рыжей служанкой его люди, если бы она не успела исчезнуть вовремя, и понял, что испытывает чувство похоже на чувство собственности. Она его служанка, она его собственность, она его вещь!

На рассвете, направляясь в кладовую за припасами, Генрих почти столкнулся со служанкой, которую видел накануне. Она оказалась не робкого десятка и приняла его за управляющего. Внутри Генриха боролись силы: он едва сдержал себя от желания выместить на ней злость, он хотел видеть её боль как душевную, так и телесную. Ему очень хотелось схватить её за шею, ударить по лицу. Он желал сломать её, лишить  той гордости и достоинства, с которыми та стояла перед ним. 

Девушка спустилась в кухню с неубранными волосами, они оказались длинными вьющимися. И на ней был небрежно накинутый халат поверх вчерашней сорочки, которая была перекинута через спинку стула. Внутри него пробудилось неожиданно острое желание бросить ее на стол, заявить о своем неоспоримом господстве и утвердить своё доминирование. Она стояла перед ним, излучая уверенность и безмятежность, она, по его мнению, здесь жила в своё удовольствие. На мгновение Генриху показалось, что экономка проявляет к нему интерес, как к мужчине, но его злость усилилась, когда она отвела взгляд. Хотя её взор задержался на нём дольше, чем дозволяет приличия, он решил, что эта рыжеволосая стерва просто дразнит его. 

Генрих развернулся и ушёл, проведя весь день вне главной части замка.

Генрих и его спутники ночевали в комнатах для прислуги, где всё было подготовлено для размещения, что  вероятно и стало причиной её ошибки в определении его статуса.