РАЛЗАР 4

Ралзар вошёл во дворец быстрым, но внешне ровным шагом.

После ветра, лагерной пыли и просторных дорог дворцовый воздух казался особенно тяжёлым. Тёплый, неподвижный, пропитанный воском, холодным камнем и тем едва уловимым запахом роскоши, за которым во дворцах всегда прятались тревога, власть и чужие замыслы. Высокие своды терялись в полумраке, золотистые огни свечей дрожали вдоль стен, а длинные коридоры тянулись вперёд так, будто сами вели человека не к покою, а к испытанию.

Он успел пройти лишь несколько пролётов, когда навстречу ему из глубины галереи вышла королевская стража.

Их было несколько — тяжёлый, молчаливый отряд, двигавшийся с одинаковой выверенной поступью. На них были тёмные, почти чёрно-синие доспехи с золотой отделкой и двуглавыми орлами на груди. Высокие шлемы скрывали лица за глухими забралами, из-за чего они казались не людьми, а самой волей трона, закованной в железо.

Длинные копья поднимались над их головами прямыми острыми линиями. Шаги звучали по камню сухо и тяжело, как удары приговора. Даже при тусклом свете было видно, как хорошо вычищен их металл, как безупречно ровен строй и как подчёркнута в них не столько красота службы, сколько угроза.

Стражники прошли мимо него, не сказав ни слова.

Но именно это молчание встревожило Ралзара сильнее любого окрика.

Он проводил их взглядом и почувствовал, как внутри всё сжимается плотнее. Напряжение во дворце росло. Оно уже не пряталось в случайных взглядах, недосказанных фразах и осторожных намёках. Оно ходило по коридорам открыто — в королевских цветах, с оружием в руках и с правом в любой момент встать на сторону того, кто первым окажется сильнее.

Слишком многие уже знали об авантюре принца.

Лорды молчали — но не из верности.

Одни выжидали, чтобы в нужный миг раскрыть королю тайну о собираемой армии и получить за это награду, земли, влияние или хотя бы место поближе к трону. Другие так же терпеливо ждали иного часа — того, когда можно будет склониться уже перед Фабианом, поддержать его в решающий момент и затем назвать себя людьми, которые с самого начала стояли на стороне нового короля.

Почти никто не хранил тишину бескорыстно.

У каждого был свой расчёт.

Своя осторожность.

Своя ставка на будущее.

И только Фабиан, слишком молодой для этой грязной игры и слишком чистый сердцем для придворной лжи, действительно думал не о награде.

Он один желал помочь народу.

Не себе.

Не роду.

Не свите.

Не собственному тщеславию.

Стране.

И, быть может, именно поэтому был здесь самым беззащитным.

Ралзар медленно пошёл дальше, чувствуя, как с каждым шагом яснее проступает простая и тяжёлая мысль: если Фабиан падёт, у этого королевства почти не останется надежды. Ни эти лорды с гибкими спинами, ни королевские советники, ни надменные хранители порядка не спасут страну. Они только разделят её между собой, когда придёт время делить обломки.

Значит, он сам должен сделать всё.

Защитить принца.

Выиграть ему время.

Отвести от него удар.

Удержать рядом с ним тех, кто ещё способен быть верным не выгоде, а делу.

Фабиан был молод, слишком открыт, слишком честен для дворца. А значит, тем более нуждался в человеке, который увидит опасность раньше него и не даст ей подойти вплотную.

Ралзар уже собирался ускорить шаг, когда внезапно почувствовал прикосновение к руке.

Он резко обернулся.

Не испуганно — скорее мгновенно напрягшись по привычке воина. Плечи подобрались, взгляд стал острым, рука почти сама легла ближе к поясу, готовая встретить угрозу раньше, чем она успеет проявить себя.

Но перед ним стоял Фабиан.

И весь этот тёмный дворцовый холод на миг отступил.

— Фабиан, — с облегчением произнёс Ралзар. — Рад видеть.

— Я тоже, — ответил тот. — Дел стало так много, что мы уже редко видимся.

— Дел большой важности. Их нельзя игнорировать.

Фабиан оглянулся на коридор, на двери, на гобелены, за которыми слишком легко могли прятаться чужие уши.

— Пойдём на улицу. Здесь слишком много ушей.

— Они есть везде.

— Но там их меньше.

Фабиан и Ралзар вышли в дворцовый сад через узкую арку, где прохлада каменных коридоров сразу сменилась тёплым солнечным воздухом.

Перед ними раскрылся внутренний двор, больше похожий на скрытый от мира зелёный зал. Между строгими каменными стенами дворца цвели клумбы, поднимались тёмные кипарисы, белели мраморные чаши фонтанов, а по аккуратным дорожкам ложились узоры света и тени. Вода тихо журчала в центре сада, будто здесь не было ни придворных интриг, ни тайной армии, ни страха перед будущей войной.

Но спокойствие это казалось обманчивым.

Фабиан шёл чуть впереди — напряжённый, но сдержанный. В его походке чувствовалась усталость человека, которому слишком рано пришлось разговаривать не как сыну, а как претенденту на ответственность перед страной. Ралзар держался рядом и внимательно отмечал окна, балконы, арки, каждый проход между зелёными изгородями. Даже среди цветов и солнечного света он видел не красоту, а возможные укрытия, пути отхода и места, откуда за ними могли наблюдать.

Сад был прекрасен.

И именно поэтому тревога в нём ощущалась ещё острее.

Фабиан первым нарушил молчание:

— Лорд Родрик Сторнхарт ответил согласием на нашу инициативу.

— Я не знаю местных лордов, — сказал Ралзар. — Сколько людей он ведёт с собой?

— Триста двадцать семь. Свежих и яростных.

— Против тысяч анархистов?

— Каждый наш воин стоит десяти анархистов.

— Боевой дух — это отлично, — спокойно ответил Ралзар. — Но нужно иметь и число на своей стороне.

Фабиан достал несколько свёрнутых, но уже распечатанных писем.

— Сир Отто Фарвин собрал вокруг себя созванных лордов и ведёт уже третье войско к крепости Рутгер.

— Слово «войско» звучит хорошо. Но сколько это?

— Смотри.

Он протянул одно из писем. Ралзар развернул его и быстро пробежал взглядом строки.

— Старый друг сира Фериса…

— Да. А что?

Ралзар поднял глаза.

— Как давно ты знаком с ним?

— С самого детства. Он всегда был на моей стороне. Когда враг впервые ступил на наши земли, а отец решил сделать вид, что ничего не происходит, только Ферис согласился помочь мне. Он смог созвать армию для той самой битвы, после которой я познакомился с тобой.

— Но кто он такой?

— Второй сын дома Ормонт. Рыцарь и опытный полководец. Славится холодным умом и расчётливостью. Он выиграл столько битв, что в истории его семьи ещё не было полководца успешнее.

— И что он имеет?

— Небольшой замок, которым его когда-то наградили. Но он почти не живёт там. Семьи у него нет. Старший брат его презирает.

— Почему?

— Потому что Фериса в любой момент могут поставить выше него и отдать ему родовой замок.

— И он так верен короне?

Фабиан посмотрел на Ралзара с твёрдой уверенностью.

— Он верен исключительно мне.

— Уверен?

— Сейчас не об этом. Армия идёт к Рутгеру. Это лучшее место для подготовки защиты, но замок держит лорд, которого мы не сможем переманить на свою сторону.

— И что вы собираетесь делать?

— Сир Ферис считает, что лучше всего начать быструю осаду и перебить гарнизон.

Ралзар на мгновение замолчал.

— И это останется без реакции?

— Феодальная война, — сказал Фабиан тише. — Мы в ней фигурировать не должны. Один лорд решил завладеть замком другого. Ничего больше.

Ралзар сложил письмо.

— Мне нужно отправляться туда?

— Армия будет часто останавливаться и прибудет не скоро. Но у нас есть проблема ближе. И почти такая же. Сир Киран Дорнелл, кастелян Флореска, удерживает замок со своим постоянным гарнизоном. Пройти мимо незамеченными не получится. Да и сам замок важен для снабжения. Нам нужно убедить его перейти на нашу сторону.

— И это должен сделать я?

Фабиан протянул ему следующее письмо.

— Лорд Вальтерн желает говорить со мной лично уже завтра. Сегодня я уезжаю.

— События идут слишком быстро.

— И обстановка накаляется. Отец будет очень зол.

— И что ты планируешь делать?

Фабиан отвёл взгляд к фонтану.

Некоторое время он молчал. Вода журчала тихо, почти мирно, но от этого его слова прозвучали ещё тяжелее.

— Сам не знаю. Он не может быть королём. Но я не могу пойти против него открыто. Он всё-таки мой отец.

— А если он станет твоим врагом?

Фабиан резко посмотрел на него.

— Как мой отец может стать моим врагом?

— Вполне может, — сказал Ралзар. — И нам нужно быть готовыми.

В этот миг в саду появилась третья чёрная фигура.

Сержант стражи Ралзара быстро пересёк дорожку, остановился перед ними и поклонился.

— Мой принц.

Фабиан удивлённо моргнул.

— Эм…

— Сержант Гарет, — пояснил Ралзар. — Командует моей охраной.

— Великая честь для меня, мой принц, — произнёс Гарет.

После поклона он поднялся ровно и спокойно.

Сначала блеснул край его шлема — тяжёлого, стального, с мягко изогнутыми пластинами у висков. Потом из-под металла открылось лицо: совсем юное, почти нежное, с тёмными кудрями, выбившимися на лоб, и внимательными глазами, в которых не было ни грубости, ни страха. Его черты казались мягкими, даже миловидными: спокойная линия губ, открытый взгляд, ещё не успевшая ожесточиться молодость.

Но стоило посмотреть ниже, и впечатление хрупкости исчезало.

Плечи у Гарета были крепкими, осанка — собранной, тело под доспехом держалось уверенно, без лишнего напряжения. Стальные наплечники, кольчуга и тёмный камзол с золотой вышивкой подчёркивали не парадную красоту, а отличную выучку. Он был молод, но уже привык носить тяжесть оружия, брони и приказов. В нём сочетались почти мальчишеская мягкость лица и сила человека, который умеет стоять в строю до конца.

Гарет поднял взгляд на Фабиана.

В этом взгляде было уважение.

И готовность.

— Твоя охрана? — Фабиан повернулся к Ралзару. — Я чего-то не знаю?

— Я же лорд. У нас так принято.

— Мне кажется, ты последний человек, который нуждается в охране.

— Это только называется охраной. Функции выполняет разнообразные.

— Какие?

— Все. Нам нужны элитные воины, которые будут слушаться нас без вопросов.

Фабиан ненадолго задумался.

— Звучит логично.

Гарет шагнул ближе и тихо прошептал что-то Ралзару.

Тот едва заметно махнул пальцем.

— Пусть ждёт. Ступай.

— Как прикажете.

Гарет поклонился и отошёл.

Фабиан проводил его взглядом.

— Кому ждать?

— Дело, не стоящее твоего внимания.

— Мне это не нравится, — сказал Фабиан уже серьёзнее. — Ты здесь совсем недавно, а уже погряз в этом болоте дворцовых интриг. Я не хочу, чтобы ты стал таким же, как они.

Ралзар подошёл ближе и положил руку ему на плечо.

— Фабиан… жизнь такова, что вынуждает нас подстраиваться. Я вырос во дворце и знаю, какова там жизнь.

— Но, Ралзар…

— Нет. Я знаю, что делаю. Тебе беспокоиться не о чем. Я путешественник и надолго здесь не задержусь. Я хочу помочь тебе любыми методами, чтобы эта страна выдержала орду и стала жить лучше. И править здесь сможешь только ты.

Фабиан всмотрелся в него.

— Ты уедешь?

— Это не то, на чём нужно сейчас сосредотачиваться.

— Но ты уедешь?

Ралзар не стал лгать.

— Да. Рано или поздно уеду. Это не мой дом, Фабиан. Мой дом — открытое небо и тихое поле.

— Но почему это место не может стать твоим домом?

Ралзар слегка усмехнулся, но в усмешке не было насмешки.

— Это не моя жизнь. Возможно, однажды я и смогу осесть. Но точно не в этом столетии. Сейчас я думаю о тебе.

— А я о тебе.

На несколько мгновений между ними повисло странное молчание — слишком личное для разговора о войне.

Потом Фабиан будто вспомнил что-то.

— У тебя есть сёстры?

— Две.

— И у меня есть. Пойдём.

Фабиан провёл Ралзара по узкой каменной дорожке к центральному фонтану.

Сад вокруг казался слишком тихим для дворца, где за каждым окном мог прятаться чужой взгляд. Вода мягко журчала в мраморной чаше, солнце ложилось на клумбы, на строгие кипарисы, на белые статуи и резные бордюры. Здесь всё было устроено так, чтобы напоминать о мире, порядке и красоте, но Ралзар всё равно чувствовал под этим спокойствием напряжение.

У фонтана стояла Лианора.

Она держалась прямо и неподвижно, будто сама была частью дворцового убранства: тонкая, юная, безупречно собранная. Рыжие волосы мягкими волнами обрамляли лицо, а лёгкая золотая корона в них не выглядела украшением для праздника — скорее знаком того, что она с детства привыкла к своему месту. Свет касался её кожи, выделял едва заметные веснушки и делал тёплый оттенок волос ещё глубже.

Лицо у неё было красивым, почти нежным, но не простым.

В мягких губах, тонкой линии подбородка и ясных глазах была та хрупкая прелесть, из-за которой её легко было бы принять за беззащитную принцессу из песен. Но это впечатление разрушалось сразу, стоило встретиться с её взглядом. В нём жила холодность — не злая, не жестокая, а воспитанная дворцом. Лианора смотрела так, будто умела молчать дольше собеседника и слышать больше, чем ей говорили.

Ралзар невольно отметил: она взяла лучшее от Октавиана.

Королевскую осанку.

Тонкое чувство собственного достоинства.

Умение выглядеть спокойной даже тогда, когда вокруг сгущается опасность.

В ней была кровь правящего дома — это чувствовалось без слов, в повороте головы, в неподвижности рук, в том, как пространство у фонтана будто само освобождалось вокруг неё.

И всё же Ралзар почти с облегчением подумал, что она не взяла от отца всего.

В ней не было его ленивого презрения к миру, усталой распущенности и той холодной пустоты, которая превращала власть в привычку, а людей — в шум у трона. Лианора казалась холодной, но не пустой. Сдержанной, но не сломанной. Милой, но не слабой.

Фабиан остановился рядом с Ралзаром.

Лианора подняла взгляд от воды.

И сад, ещё миг назад наполненный только журчанием фонтана, будто приготовился слушать.

— Моя сестрица Лианора, семнадцать лет от роду.

Ралзар слегка склонил голову.

— Честь и удовольствие познакомиться с вами, принцесса.

Он взял её руку и коснулся губами тыльной стороны пальцев.

Лианора сразу покраснела.

Ралзар заметил это, но сделал вид, что нет.

— А вы? — спросила она.

— Сир или лорд Ралзар Келорт. Служу здесь правой рукой вашего брата.

— Давайте сразу на ты.

— Как скажешь, принцесса.

— И без этого.

— Отлично.

Фабиан улыбнулся.

— Моя сестра была воспитанницей в другом доме и только сейчас, достигнув совершеннолетия, прибыла домой.

Лианора посмотрела на брата мягче.

— Я очень рада видеть тебя. Не могу сказать, как ты изменился, потому что почти не помню тебя в детстве.

— Разлука родных — это ужасно, — сказал Ралзар. — Надеюсь, вы успешно преодолеете эту пропасть.

Фабиан повернулся к нему.

— А сам сколько сестёр не видел?

Ралзар на мгновение замолчал.

— Ну да.

Лианора снова посмотрела на него.

— Я уже успела многое о тебе услышать.

— Я популярен? — Ралзар ухмыльнулся.

— Весь дворец вас уже знает. Красивый… — она улыбнулась чуть смелее, — смелый и сильный. Да ещё и маг. Мечта для каждой девушки.

Она сделала шаг вперёд, но Фабиан её опередил.

— Пару слов, Ралзар.

Они отошли немного в сторону.

Лианора осталась у фонтана. Она смотрела на своё отражение в воде и осторожно касалась покрасневших щёк, будто сама не понимала, почему так быстро потеряла привычную сдержанность.

Фабиан говорил тихо:

— Лианора здесь новенькая. Я беспокоюсь о ней, а сам сегодня уезжаю. Вечером будет бал, и она очень хочет туда сходить.

— Мне нужно её охранять?

— Сопроводить. Да. И… она очень просила.

Ралзар посмотрел на Лианору, потом вернулся взглядом к Фабиану.

— Я не вступаю в отношения с девушкой, которая младше меня больше чем на год.

— Ну ты хоть ей сразу этого не говори.

— Постараюсь.

Ралзар задумался.

Фабиан посмотрел на него с подозрением.

— О чём ты думаешь? Ты ещё не понял?

— Чего?

— По тебе сохнут все девушки дворца. Даже уже замужние леди с множеством детей.

— Ну, они-то понятно.

Фабиан моргнул.

— А ты не знал?

— Я здесь общаюсь только с тобой и со своей охраной. Откуда мне знать?

— Перед балом узнал. Тебе будет не скучно. Танцевать умеешь?

Ралзар посмотрел на него почти оскорблённо.

— Что? Нет.

— Тогда узнаешь. Хотя каждая девушка там будет рада научить тебя лично.

— Ты хочешь свести меня с кем-то?

— Ну завёл бы семью и осел здесь.

— А если увезу её с собой?

— Под открытое небо и на мирную поляну?

— Внимательный.

Фабиан улыбнулся, но тут же снова стал серьёзнее.

— Отдохни сегодня. Тебе нужно. Заодно присмотришь за моей сестрой. Она совсем не знает столицу.

Ралзар вздохнул.

— Хорошо. Возьму на себя тяжёлую ношу…

— Отдыха?

— Присмотра за маленькими девушками.

— Она уже взрослая. Просто неопытная.

— Будто мы уже взрослые и опытные.

Фабиан коротко усмехнулся.

— Ну да.

Они оба улыбнулись и вернулись к Лианоре.

— Ралзар любезно согласился сопроводить тебя на бал, — сказал Фабиан.

Лианора подняла взгляд.

— Правда?

Её глаза загорелись.

Ралзар, желая быть вежливым, произнёс:

— С радостью пойду с тобой.

— Со мной?

Он понял ошибку на мгновение позже.

— А я не то сказал?

Фабиан рядом начал едва заметно кивать, явно наслаждаясь ситуацией.

Лианора, всё ещё смущённая, но уже счастливая, сказала:

— Буду рада составить тебе пару на балу.

Ралзар сдержал разочарование и только сейчас окончательно понял, что сам загнал себя в ловушку.

— Это для меня честь.

Через несколько часов Ралзар уже стоял на тренировочной арене.

Новые гвардейцы тренировались на сыром поле за дворцовыми стенами.

Сталь звенела о сталь коротко и резко. Двое сходились в учебном бою, третий следил за их ногами, четвёртый поправлял хват на рукояти меча, ожидая своей очереди. Они ещё не двигались как единый отряд, но в каждом уже чувствовалась та грубая надёжность людей, которых выбирали не за красивую выправку, а за умение выдерживать удар.

Доспехи поблёскивали под серым небом. На сапогах темнела влажная трава, дыхание вырывалось тяжёлыми облачками, мечи оставляли в воздухе быстрые серебряные линии. Кто-то нападал слишком резко и получал удар в плечо плоскостью клинка. Кто-то держался осторожнее, выжидал, а потом входил в промежуток между движениями противника.

Ралзар наблюдал молча.

Он стоял чуть в стороне, скрестив руки, и смотрел не на силу ударов, а на то, что скрывалось между ними: как быстро человек поднимается после ошибки, как держит страх, как реагирует на боль, как слушает приказ, когда гордость требует спорить. Красивые воины ему были не нужны. Ему нужны были полезные.

Позади послышались шаги.

Ралзар не обернулся сразу, но отметил их по звуку: тяжёлые, ровные, без суеты. Так не ходили придворные. Так не ходили люди, привыкшие просить разрешения войти в чужой разговор.

Мужчина остановился за его спиной.

Он был крупным, широкоплечим, с длинными светло-седыми волосами, растрёпанными ветром, и густой бородой, в которой застряла дорожная сырость. Лицо у него было суровым, будто вырубленным из старого камня: глубокие складки, тяжёлый взгляд, сжатые губы человека, который редко говорит лишнее и ещё реже ошибается в оценке людей.

В его облике была болезненная строгость.

Не жестокость ради жестокости, а жёсткость человека, который слишком много раз видел цену мягкости на поле боя. Потёртая кольчуга лежала на плечах тяжёлым железным воротом, металлические пластины были исцарапаны и запачканы, щит у руки хранил следы старых ударов. Он выглядел не нарядным воином, а настоящим: тем, кто выжил не благодаря удаче, а благодаря опыту, дисциплине и умению сразу понимать, где слабое место.

Ралзар наконец повернул голову.

Мужчина смотрел не на тренирующихся гвардейцев, а на него.

Не как подчинённый.

И не как проситель.

Скорее как человек, пришедший говорить по делу и ожидающий, что его поймут с первого раза.

— Вы пришли показать мне свою охрану, милорд?

Ралзар не сразу ответил.

Он смотрел на тренирующихся гвардейцев, будто вопрос прозвучал не за его спиной, а где-то далеко, между ударами мечей и короткими командами.

— Напомните мне, кем вы были возвышены в капитаны?

Мужчина слегка прищурился.

— Принцем Фабианом. В одной из битв я спас ему жизнь.

— И вы благодарны ему за назначение?

— Более чем. Он наградил меня должностью и собственным домом.

Ралзар медленно повернулся к нему.

— Но ваша служба принцу ещё не окончена.

— О чём вы?

— Кому подчиняется городская стража?

— Командиру.

— А командир?

— Королю и деснице.

— А кому верны вы?

— Своему делу.

Ралзар едва заметно улыбнулся.

Ответ был ловким.

Слишком ловким.

— А кому тогда верно ваше дело?

— Лучшему из лучших.

Ралзар быстро понял: перед ним человек, привыкший уходить от прямого ответа так же уверенно, как опытный воин уходит от удара. Ни отказа. Ни согласия. Только осторожные слова, за которыми можно спрятаться, если завтра ветер во дворце переменится.

— Грядут опасные времена, сир Финн, — сказал Ралзар. — В такие времена нельзя стоять на ребре игральной кости и ждать, на какую грань она упадёт. Нужно самому выбрать сторону.

Капитан молчал несколько мгновений.

— Я понимаю.

— Нет, — мягко сказал Ралзар. — Пока вы только понимаете опасность. А я спрашиваю о выборе.

Финн посмотрел на него внимательнее.

— И на чью сторону, по-вашему, должен встать я?

— На сторону того, кому вы уже обязаны своим возвышением.

— А что вы задумали?

Ралзар сделал шаг ближе.

— Принц не планирует атаковать первым. Но если ворота столицы однажды закроются перед ним, найдёте ли вы в себе силы собрать лояльных людей, очистить городские стены и открыть нам путь?

Финн не отвёл взгляда.

— Вы хотите получить мою верность?

— Вы же человек чести?

— Я давал клятву городской страже.

— И теперь дадите новую клятву принцу, — спокойно сказал Ралзар. — А за верную службу будете щедро вознаграждены.

Финн долго смотрел на него.

Потом опустился на одно колено.

Как легко купить честь, подумал Ралзар.

Но вслух не произнёс ничего.

— Я, сир Финн, капитан городской стражи столицы, клянусь в верности принцу Фабиану в грядущих войнах и прочих испытаниях. Клянусь служить ему делом, мечом и людьми, пока моя служба будет ему нужна.

Ралзар смотрел на склонённую голову капитана без торжества.

— Поднимайтесь, командир.

Финн поднял взгляд.

— Сир?

— Да-да, — сказал Ралзар. — Вскоре.

К ним подошёл один из охранников Ралзара и остановился в нескольких шагах.

— Милорд. Сообщение от принца.

Ралзар повернул голову.

— Он ещё не уехал?

— Уже уехал. Но перед отъездом велел передать.

— Что именно?

Охранник немного замялся.

— «Костюм в покоях».

Ралзар нахмурился.

— Костюм?

Ралзар вышел из своих покоев прямо во двор уже готовый к балу — и заранее недовольный самим фактом его существования.

Праздничный наряд сидел на нём безупречно: тёмный, почти чёрный бархат с глубоким бордовым отливом, золотая вышивка на груди и рукавах, длинный плащ, тяжёлыми складками спадавший за спину. Всё в этом облике было рассчитано на восхищённые взгляды — высокая осанка, холодное лицо, тёмные волосы, собранные небрежно и всё же слишком красиво, чтобы это казалось случайностью.

Именно это его раздражало.

Ралзар не любил балы.

Не любил торжества.

Не любил лордские улыбки, пустые тосты, искусные поклоны и разговоры, где за каждым словом пряталась цена. Ещё больше он не любил, когда девушки краснели от одного его вида, будто в нём было что-то романтическое, а не просто хорошая кровь, дорогая ткань и лицо, с которым ему приходилось жить.

У выхода его ждала Лианора.

В светлом бальном платье она казалась почти сотканной из свечного сияния: мягкая золотистая ткань, тонкая вышивка, лёгкие рукава, корона в рыжих волосах. Её красота была иной, чем у придворных дам, — не громкой, не нарочитой. В ней оставались холодность и королевская сдержанность, но сейчас, глядя на Ралзара, Лианора улыбнулась и едва заметно смутилась.

Это смущение оказалось неожиданно милым.

Ралзар остановился перед ней.

На миг даже бал показался ему чуть менее невыносимым.

— Ты не любишь балы? — спросила Лианора.

— Ненавижу.

— Но это часть культуры нашего слоя общества.

— Я уникальный слой. У меня балы не приняты.

Она чуть склонила голову.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Уже такой взрослый, а лицо такое милое…

Лианора протянула руку и осторожно приложила ладонь к его щеке.

Ралзар посмотрел на её руку с подозрением, но перечить принцессе не стал.

— Удивительно молодо выглядишь на свой возраст, — сказала она.

— Я бы не назвал себя старым. Мы в одной возрастной категории.

— Да?

Она приблизилась и уже хотела подхватить его под руку, но их прервали.

К Ралзару и Лианоре подошёл Гарет.

В своём наряде он выглядел непривычно — не как сержант среди строя, а как молодой дворянин, которому всё ещё тесно в роскоши, но который умеет носить её с достоинством. На нём был тёмно-синий наряд с тонкой золотой вышивкой, застёгнутый высоко у горла и перехваченный изящным поясом. Тяжёлый плащ спадал с плеч мягкой тёмной волной, а цепи и украшения на груди ловили свечной свет, не превращая его в пустое придворное украшение.

В нём всё равно чувствовалась выучка.

Даже без доспехов Гарет держался прямо, собранно, с той спокойной силой, которую невозможно спрятать под дорогой тканью. Широкие плечи, крепкая посадка головы, уверенный шаг — всё говорило о человеке, привыкшем не только танцевать в зале, но и стоять под ударом.

И всё же лицо оставалось юным.

Мягкие тёмные кудри лежали чуть небрежно, взгляд был открытым и внимательным, губы едва тронула сдержанная улыбка. В этой почти мальчишеской миловидности была странная нежность, не уничтоженная ни службой, ни приказами, ни тяжестью оружия.

Гарет остановился перед ними и поклонился — сперва Лианоре, затем Ралзару.

Когда он поднялся, его взгляд задержался на Фабиановой сестре лишь на мгновение дольше положенного, а потом спокойно перешёл к Ралзару.

— Моя принцесса.

Лианора улыбнулась.

— Какой вежливый милашка.

Гарет слегка смутился, но удержал выправку.

— Гарет, миледи.

— Лианора.

Он осторожно пожал её руку — нежно, почти бережно, будто держал не ладонь принцессы, а тонкое стекло.

Ралзар заметил это.

И, кажется, Лианора тоже.

— Лианора, ты иди первой, — сказал Ралзар. — Нам нужно поговорить.

Она послушно отошла, но несколько раз оглянулась на них, и каждый раз её взгляд задерживался то на Ралзаре, то на Гарете.

Когда она ушла достаточно далеко, Гарет сказал тише:

— Капитан ждёт вас.

— Встретимся уже завтра. Сегодня у меня есть другие дела.

— Какие?

— Буду искать новые союзы для нас. Здесь собралось множество лордов.

Ралзар взглянул на него внимательнее.

— Ты женат?

Гарет растерялся.

— Нет. А что?

— Может, выдам тебя по расчёту. Ты красивый. Даже принцессу очаровал.

— Не льстите мне, милорд.

— Я не льщу. Я оцениваю возможности.

Гарет промолчал, но по лицу было видно, что подобная возможность его совсем не радует.

Ралзар повернулся к залу, откуда уже доносились музыка, голоса и звон бокалов.

— Нам пора идти.

Он ступил на плитку двора и пошёл дальше — к месту, где люди собирались отдыхать, танцевать, улыбаться и притворяться счастливыми.

А он продолжал свою бурную деятельность.

Даже на балу.