Глава 18. Пришествие нулевого среза

Дорожка из пепла вывела Арсена не в сектор D и не в ротонду, а в чистое поле. То самое поле из видения — с одиноким деревом на горизонте. Только теперь оно не было пустым. Посреди поля стоял человек. Старик с длинными белыми волосами, которые свисали до земли и врастали в нее корнями. Глаза у него были закрыты, но Арсен чувствовал, что старик видит его. Видит каждую клетку. Каждое воспоминание. Каждое желание.

— Здравствуй, Арсен, — сказал старик, не открывая глаз. — Я ждал тебя. Тысячу лет. Или, может быть, час. Время здесь не имеет значения.

— Кто ты? — спросил Арсен.

— Я — нулевой срез, — ответил старик. — Я — тот, кто посадил первый тюльпан. Не твоя мать. Не Ирма. Я. Я был инженером, как ты. Жил в другом времени, в другой стране. Я хотел управлять временем, чтобы спасти свою дочь. Она умирала от болезни, которую нельзя было вылечить. Я создал вихревой поток, чтобы вернуться в прошлое и изменить диагноз. Я срезал три тюльпана. И спас дочь. Но поток остался. Он рос, ширился, захватывал новые земли. Люди начали находить его, использовать. Кто-то — для добра. Кто-то — для зла. Я не мог его остановить. Я стал его частью. Я — корень. Я — начало.

Старик открыл глаза. Они были белыми — без зрачков, без радужки. Только белизна, в которой отражались все времена сразу.

— Ты можешь остановить поток, — сказал он. — Для этого нужно срезать меня. Я — нулевой тюльпан. Самый первый. Если меня срезать, все остальные завянут. Вихрь исчезнет. Время станет линейным. Но плата — моя жизнь. И жизнь моей дочери. Она до сих пор жива, благодаря потоку. Если поток исчезнет — она умрет в ту же секунду, потому что ее болезнь вернется.

Арсен молчал. Он смотрел на старика и видел в нем себя. Себя, который готов убить ради спасения дочери. Себя, который уже убил — второго себя, того, кто мог стать хорошим отцом.

— Я не могу, — сказал Арсен. — Я не могу убивать.

— Тогда не убивай, — ответил старик. — Оставь поток. Пусть он течет. Но тогда ты должен стать его хранителем. Как Ирма. Как твоя мать. Ты будешь жить века, смотреть, как тюльпаны исполняют желания, и знать, что каждое желание — это шаг к превращению. Ты готов?

— Нет, — честно сказал Арсен. — Я не готов ни к тому, ни к другому.

— Хорошо, — улыбнулся старик. — Тогда есть третий вариант. Ты можешь войти в поток. Не срезать, не хранить, а стать. Стать ветром, как твоя мать. Ты исчезнешь как личность, но будешь присутствовать в каждом тюльпане, в каждом лепестке, в каждом вращении. Ты станешь самим временем. Это не смерть и не жизнь. Это нечто другое.

Арсен закрыл глаза. Он представил дочь — ту, настоящую, которая жила без него. Представил бывшую жену. Представил мать. И понял, что устал быть собой. Устал от желаний, от ошибок, от постоянного бега за чем-то, что ускользает.

— Я выбираю ветер, — сказал он.

Старик кивнул. Он поднял руку, и из его ладони вырос тюльпан — огромный, белый, сияющий. Лепестки раскрылись, и оттуда потянуло ветром. Теплым, ласковым, пахнущим домом.

— Войди, — сказал старик.

Арсен шагнул внутрь цветка.