Глава 22. Вихрь плачет

Но даже когда Арсен не хотел ничего, поток существовал. Он был внутри. Внутри каждого человека, который когда-либо срезал тюльпан. Внутри каждого, кто желал. И внутри самого Арсена — глубже, чем корни, глубже, чем память.

Он не заметил, как начал плакать. Слезы текли сами собой — не от горя и не от радости. От чего-то третьего. От понимания, что мир устроен не так, как он думал. Что желания не исполняются и не наказываются. Они просто есть. Как ветер. Как дождь. Как тюльпаны, которые растут сами по себе, без всякого потока.

— Папа, ты плачешь, — сказала дочь.

— Да, — ответил Арсен. — Это вихрь плачет. Сквозь меня. Он прощается.

— С кем?

— С собой. С тем, кем он был. С тем, кем я был. Теперь он станет другим. Мы станем другими.

Они сидели на траве до вечера. А когда солнце село, на поле, прямо перед ними, вырос один тюльпан. Маленький, белый, с едва заметным вращением лепестков. Арсен протянул руку, чтобы срезать его — и остановился.

— Нет, — сказал он. — Пусть растет.

И тюльпан рос. Становился выше, шире, ярче. И вращение его лепестков постепенно замедлялось. Пока не остановилось совсем.

Обычный цветок.

Самый обычный в мире.

Арсен улыбнулся и лег спать. Ему впервые за много лет не снились сны.