Нуржан

Нуржан! – громко, но не грозно зовет женский голос из кухни. Опять мама зовет – подумал восьмилетний Нуржан, и понуро побрел на кухню. Предстал перед ней, даже не посмотрев ей в глаза. Это было утро 5 ноября 2014 года.

– Ай, ладно иди в зал, но много у окна не вертись – скоро папа придет, я готовлю обед, – спокойно сообщила ему мама. Женщине лет 30, голос ровный, спокойный, а может даже слегка виноватый. И есть отчего.

Почти два назад, аккурат перед Корпоративом, Жанну с осени начали одолевать мысли. Мысли шальные, уносившие ее далеко от ее работы кассиром в банке. Ей начинала надоедать ее жизнь серой банковской мыши-кассира. Многочисленная орава пенсионеров у окошка, беспрестанно обсуждавшая различного рода кривотолки от выступлений Елбасы до всякого рода новостей, случавшихся в этих спальных районах города Актобе. К ней захаживали сердобольные дедули, приносившие плиточный шоколад «Аленушка» или «Казахстан», всегда с какой-то нерастраченной любовью смотревшие на Жанну в ее строгой банковской блузке. Бабули могли принести кусок туалетного мыла, который даже через оберточную упаковку источал приятный аромат. И она привыкла к таким знакам внимания. Вначале Жанну смущали такие подарки, и она даже отвергала их, чем бросала в полное уныние этих стариков. Но потом поняла, что этим она их только обижает и начала смиренно принимать их. Потом же ей стало намного приятнее обслуживать таких клиентов, которые могли чем-то, да и подметить или поблагодарить за работу. Что хоть кому-то еще днем на работе она могла быть важна или нужна.

В то лето, во время отпуска ее коллеги, Жанне передали в обслуживание несколько так называемых «юр лиц». В основном приходили директора, заместители, главные бухгалтера снимать  со счета деньги или наоборот их пополнять. От них всегда веяло энергией, они бывали чрезвычайно заняты, заранее просили приготовить наличные в тех купюрах, которые были им нужны, все время ковырялись в своих смартфонах, производя на Жанну впечатление каких-то вездесущих преуспевающих воротил нашей с вами жизни. Они словно бы были на гребне волны, ну а Жанна как будто где-то на задворках судьбы.    

Один мужчина казах, лет тридцати пяти, всегда гладко выбритый, подтянутый, от которого всегда благоухал приятный парфюм, весьма заинтересовал Жанну. Было видно, что он self–made персона, ценил время, редко общался, всегда говорил по делу. Даже тембр его голоса отображал его натуру, этакий одинокий романтик-сердцеед, как ей казалось. Такой наверно легко бы мог вскружить голову молодым девицам, но на вряд ли бы он взглянул на Жанну. Так тогда казалось ей, и она гнала такие мысли от себя. Впрочем, она сама была виновата в своем нынешнем карьерном положении – вот сколько раз ей выпадала возможность пройти аттестацию, попробовать себя на старшего кассира, менеджера по обслуживанию клиентов. Все время она считала, что «не потянет», не справится  и т.д., каждый раз махала рукой. Видимо, надеялась на мужа, который должен был по ее мнению, подарить ей в обозримом будущем шикарные курортные отпуски за рубежом. Ну или хотя бы такую жизнь, чтобы ей не нужно было с утра переться на работу.

В итоге, все так и произошло, чего она боялась. Ведь ей все мечталось вдохнуть немного той жизни, чья сласть ее манила и все эти годы ее стороною обходила. Ей так хотелось быть любимой, и чтоб любимый одарял. Дарил цветы, стихи и ночи, которые они могли бы вместе проводить. Закаты провожать, встречать рассветы. На деле конечно, все случилось не так.

Тот роковой 2012 год подходил к концу. В спертом воздухе кабинетов банка веяло новогодним чудом, в которое так хотелось верить. Коллектив был в основном женским, кое-кто даже приготовил мелкие подарочки и раздавал коллегам по цеху. Жанна думала, что нужно в ответ приготовить какие-нибудь мелкие сюрпризы типа зеркалец, кружек, но все никак не могла собраться.

И тут вдруг свалился он – тот самый клиент заглянул к ним в банк, принес внушительных размеров пакет, в нем бутылка хорошего виски, сладкие конфеты. И отдельно заглянул в окошко к Жанне. «А это – вам!» – и протянул набор дорогих конфет и бутылку шампанского! «Жду вас на новогодний корпоратив, меня банк уже пригласил» – его лицо выглядело правдиво довольным и расплылось в счастливой улыбке.

Жанне пришлось думать как бы ей выбраться на праздник, ведь до этого она сказала мужу что не пойдет на корпоратив, так как нужно купить новое платье. А теперь ей во что бы то ни стало, нужно было туда попасть. «А ну и ладно, я чуть перекрою какое-нибудь из старых платьев» – думала Жанна про себя, ведь тот клиент ее никогда прежде не видел в вечернем платье.

Тот новогодний корпоратив Жанна не забудет никогда. Вначале все шло по плану. Жанна пила понемногу, изредка потягивая красное вино, много не ела, боялась что станет видно ее казавшийся ей немалым живот. Все время его втягивала, особенно когда проплывали фото- и видео-операторы, а также высшее руководство. И когда она бросала взгляд на столы клиентов их банка. Потом был бой, символизирующий куранты, шампанское лилось. Она решила пить его бокалами. И вроде чай потом пила. Потом лишь смутно помнит, что тот клиент ее нашел. С ней танцевал и был галантен. От него пахло сигаретами и приятным запахом парфюма. Он был в рубашке со стоячим воротником. Жанна уже точно не помнит как она оказалась с ним в одной постели. Где-то в сумраке ее сознания остались шум ресторана, цоканье туфель по кафельным плиткам, мелодии, под которые телу хотелось двигаться, но ноги уже устали от узких туфель-лодочек, и ей все хотелось их снять и хотелось пуститься в пляс. Все это осталось где-то по ту грань сознания.

А тут над ней навалился тот самый мужчина, которого она хотела. Хотела когда-то тогда. А сейчас он ей стал противен. Его орган казался ей вялым, каким-то неосязаемым. Вроде он был в ней, но она ничего не чувствовала, она чувствовала жар его сигаретно-алкогольного дыхания, тот запах был слегка противен. Но Жанна была согласна терпеть, лишь бы ощутить себя на тех высотах, на которые могли бы ее доставить такие мужики, как этот Кайрат (кажется так его зовут, думала про себя Жанна).  Он изредка тискал ее заметно вздымавшуюся от страсти грудь. Так скудно, что ей хотелось выть, а не стонать. Затем она, все также чувствуя угрызения совести, повалила его набок и сама залезла на него. У нее впервые это было на стороне, у нее никогда прежде не было другого мужчины кроме мужа. Такого чтобы она влезла вверх на мужа, она позволяла себе очень редко, она думала, что Нурлана она этим смутит. Она пыталась соблюсти нужный темп фрикций, но от неопытности и отсутствия сноровки очень скоро поняла, что не выдержит этого и оргазма в этой позиции ей не достигнуть. Ноги устали, мышцы заныли, и она уперевшись ему в грудь, сказала, что хочет снова лечь.

Когда все это кончилось уже минут через 10, Жанна с ужасом протрезвела, поняла что наделала и что все ее розовые мечты рухнули. Секс оказался однобоким, коротким и бездушным. Все мечты о прелестях иной жизни были разбиты. Это обычный мужик, каких весь город.

В вихрем проносившихся в ее мозгу мыслях уже росло огромное чувство вины перед мужем.

Когда ее любовник захрапел, она убрала его уже ненавистную ей волосатую руку. Она пошла в ванну при этом гостиничном номере. Затем выглянула в окно, поняла где она находится и вызвала такси чтобы скорее приехать домой.

Нурлан спал перед телевизором, и Жанна на цыпочках нырнула в свою кровать. Наутро она уже твердо знала, что таких похождений она в своей с мужем жизни не доставит. И оказалась права: примерно через месяц, когда Жанна задержалась на работе, на их городской телефон позвонили и сообщили Нурлану вкрадчивым женским голосом, что Жанна-де ушла с корпоратива достаточно рано в компании с крупным клиентом их банка и не в направлении своего дома.

Придя домой, Жанна по каменному выражению мужа, поняла, что он о чем-то знает. Уж как она ни божилась, ни клялась, ни стелилась перед ним. Нурлан сказал, что он такой жене больше не может доверять, так как он все знает о той корпоративной ночи.

Через месяц он ушел жить к родителям. Квартиру оставил ей с сыном. Продолжает исправно платить кредит по этой квартире, а также перечисляет положенные законом алименты, так как официально развелся. Как он сказал Жанне – чтобы она могла спокойно жить своей размеренной жизнью и чтобы еще успела найти себе мужа. А она все хотела вдолбить своему мужу, что он все эти годы, пока они платили ипотеку, копили деньги на первый класс сыну, на долгожданный отпуск, она просто высыхала как женщина. Она просто устала ждать. Когда же весь это рай уже наступит? А Нурлан частенько, приходя с работы, поужинав как на автомате, шел в зал, мог уткнуться в телевизор, в газеты, в учебу сына и мог поздно ночью прийти к ней в спальню, положить свою руку или ногу поближе к телу Жанны и уснуть.

О сколько раз себе твердил Нурлан, что все приезжавшие к ним на работу командировочные мужички с разных регионов республики, и даже с России они в отношении актюбинских женщин не правы. Они ехидно насмехались, что дескать в Актобе баб пруд пруди – иди себе в клуб и или ресторан с танцульками и можно быть уверенным, что уйдешь с приятной на вид и самое главное охочей до мужицких чресел бабенкой, зачастую разведенкой. Они у вас такие необъезженные, такие озорные и с горящими глазами, что мама не горюй, мы с ними ночью не уснем. А ведь все почему – рассуждали многие: они ведь эмансипированные, русским в Актюбинске вы владеете все также чисто и безупречно, как те ссыльные, которые вам его привили в начале ХХ века. И оттого ваши дамы более культурными и интеллигентными казаться хочут – не раз ему говорили в кабаках всяко-разно приезжавшие. Как они наматывали шашлыки своими холеными губищами, так и представлялось Нурлану как они все сосутся с местными девками. Но на деле эти гости ночами не вылазили из саун, все потчуя местную актюбинскую проституцкую молодь. А когда деньги подзаканчивались, выходили на охоту в «Мегу», цепляя на чаи-кофеи дам постарше.

Ну а что теперь? Теперь живет Нурлан врозь с женой и сыном. Стал воскресным папой. Берет сына на местный стадион, водит на карусели-аттракционы, берет к дедам с ночевкой в пригородное село Жилянку. Иногда, когда они возвращаются чуть раньше, сын Нуржан поднимаясь с 8-го этажа на 9-й (лифт ходит только до 8-го этажа) застает спускающимся мужика с резко приторным запахом духов, что сыну становится плохо и мерзко. Ведь этот запах он сейчас ощутит и у себя дома. А у мамы всегда не собранный вид, учащенное дыхание, резко запахнутый халат и виноватый голос.

Поколению Нуржана тяжело. В его классе таких как он, растущих без отца в семье, уже почти треть класса. Они уже знают, что не могут похвастать тем, что на собрание придет их папа и даст по шее всем обидчикам. Они уже знают, что папы никогда не встретят их у порога школы, и никогда не придут на последний звонок в этом году.  Но они живут. С их нерастраченной любовью.

И сегодня, 5 ноября 2014 года состоится матч местного «Актобе» со столичной «Астаной». И папа Нуржана придет и заберет его на этот матч. Оттого он и вертится у окна, все выжидает папу уже с 8 утра. А папа идет с автобусной остановки, ведь он ехал с Жилянки с пересадкой. Чуть пообедает у сына дома, и пойдет с Нуржаном вместе на стадион. И Нурлан знает, что сын как подрастет все поймет. Почему он его оставил с мамой.  Что папа не мог иначе. Папа не может жить с таким позором, что его жена ему изменила.

И местный «Актобе» точно так же не должен лечь сегодня под «Астану». Если так произойдет, то Нурлан уже твердо решил, что он заранее скажет соседу по ряду, чтобы сына Нуржана отвели домой. Так как он непременно, едва только увидев что «Актобе» сливает матч, выбежит на поле и многократно прокричит: «Актобе – не город разведенок!» И будь что будет, он не позволит себя «развести».

P.S. Нуржана назвали от первых букв имени Нурлан и Жанна.

P.P.S. Все имена и истории вымышлены. Прошу не искать совпадений.