Под течением времени

  Лондон спал под тяжелым, удушливым саваном тумана, когда Клемент и Авалин подошли к неприметному техническому спуску у набережной Темзы. Вход в викторианские коллекторы был закрыт массивной чугунной решеткой с замком компании «Водоснабжение Лондона».

Клемент беззвучно перерезал замок своим серебряным клинком, и они скользнули внутрь.

Спуск вел глубоко вниз. Стены из красного кирпича лоснились от влаги, а внизу слышался глухой, зловещий гул сотен тысяч тонн воды, текущей над их головами. Воздух здесь был холодным и спертым, пахнущим тиной и ржавым железом.

Они шли вдоль узкого технического карниза. Слева от них бурлил темный поток. Чем глубже они спускались, тем сильнее Авалин ощущала странное давление на виски. Тонкая золотая нить, связывающая её запястье с запястьем Клемента, едва заметно пульсировала, напоминая о его присутствии во тьме.

— Мы входим в зону действия элирийских очистительных чар, — вполголоса предупредил Клемент. — Вода помнит всё. Она будет пытаться забрать твои мысли.

Внезапно гул воды изменился. Он стал похож на шепот сотен голосов. Авалин показалось, что она слышит свое имя, произнесенное разными людьми в разные эпохи.

«Авалин…» «Мария…» «Элен…»

Она затрясла головой, пытаясь отогнать наваждение. Но туман, поднимающийся от бурлящей воды, начал сгущаться, принимая очертания человеческих фигур.

— Клемент! — позвала она, но её голос прозвучал удивительно тихо, словно его поглотила вата.

— Я здесь, держись за нить! — донесся его голос, но он казался бесконечно далеким, хотя Клемент шел всего в двух шагах впереди.

Вдруг пространство вокруг Авалин резко изменилось. Стены коллектора исчезли. Вместо них она оказалась посреди горящей залы из белого мрамора — дворца Хранителей в Элирии. Вокруг кричали люди, а небо за окнами было разорвано фиолетовыми молниями Пустоты.

Перед ней на коленях стоял Клемент. Его доспехи были разбиты, а из груди торчал обломок черного меча Жнеца. Он смотрел на нее с немым укором.

— Ты не спасла меня, Авалин, — его голос, искаженный эхом, звучал из его полуприкрытого рта. — Ты сбежала. Ты позволила мне умирать снова и снова в каждой твоей жизни. Твоя магия — это проклятие для всех, кто рядом с тобой.

— Нет… это неправда… — Авалин отступила назад, её сердце бешено колотилось. Она знала, что это иллюзия, но боль в груди была абсолютно настоящей.

Вокруг начали появляться другие призраки. Молодой французский революционер с лицом Клемента, падающий под пулями на баррикадах, пока она, в теле простой крестьянки, кричит от бессилия. Викторианский джентльмен, умирающий от чахотки в лондонском тумане, пока она держит его за руку, не в силах помочь своей заблокированной магией.

Все её прошлые жизни были чередой трагедий, где Клемент всегда платил своей жизнью за её выживание.

— Твоя любовь убивает его, — прошептал безликий силуэт Жнеца, соткавшийся из дыма пожарища. — Отдай осколок. Отдай книгу. И его душа наконец обретет покой. Ты сможешь отпустить его.

Авалин замерла. Соблазн прекратить эти пятивековые мучения был невероятно велик. Если она сдастся, Клементу больше не придется страдать. Ему не придется умирать за нее.

Она опустила голову, глядя на свои руки. На правом запястье все еще пульсировала тонкая золотая нить. Она не оборвалась. Она вела сквозь огонь и иллюзии куда-то вперед, в темноту.

Авалин прислушалась к пульсации нити. Она не чувствовала в ней боли или упрека. Только чистое, непоколебимое упрямство Клемента. Его верность, которая была сильнее времени, сильнее смерти и сильнее самой Пустоты.

— Нет, — тихо, но твердо сказала Авалин призраку Жнеца. — Его любовь — это не проклятие. Это то, что сохранило мою душу нетронутой сквозь пятьсот лет забвения. И в этот раз я не позволю тебе забрать его.

Она резко вскинула руки. Золотая нить на её запястье вспыхнула ярким, чистым светом, разрывая иллюзию горящего дворца на тысячи мелких осколков.

Пространство задрожало и лопнуло. Авалин снова оказалась в сыром кирпичном туннеле. Клемент стоял прямо перед ней, удерживая её за плечи. Его лицо было бледным от напряжения — он тоже боролся со своими призраками, но его взгляд был устремлен только на нее.

— Ты справилась, — выдохнул он.

Они посмотрели вперед. В конце туннеля, на старом каменном постаменте, омываемом потоками чистой подземной воды, лежал второй осколок ключа. Он светился глубоким синим светом, резонируя с золотым сиянием первого осколка в сумке Авалин.

Авалин подошла к постаменту и протянула руку. Стоило её пальцам коснуться синего хрусталя, как по подземелью пронесся мощный импульс магии, заставивший воду в каналах на мгновение замереть, повернув вспять.

Второй фрагмент был у них.

Но радость победы длилась недолго. Из темноты туннелей за их спинами раздался медленный, издевательский аплодисменты.

Из фиолетового тумана выступил высокий силуэт в длинном темном плаще, чье лицо скрывала маска из застывшего пепла. Жнец Пустоты лично явился за своей добычей.