Цена магии и печать на ладони

 Первое, что почувствовала Эва, придя в себя — это невыносимая, раскалывающая сознание боль. Голова гудела так, словно по ней били тем самым топором Палача, а во всем теле царила такая слабость, будто из нее выкачали всю кровь до последней капли. Каждый сустав ломило, а кончики пальцев на правой руке, которой она сотворила заклинание, неприятно покалывало, словно от легкого удара током.
Она приоткрыла глаза. Комната была залита мягким, приглушенным утренним светом. Эва лежала на огромной кровати под балдахином в незнакомой спальне на втором этаже особняка Хейвен. Вокруг пахло деревом, лавандой и… свежезаваренным травяным чаем.
— Наконец-то ты очнулась, — раздался тихий, бархатистый голос справа.
Эва с трудом повернула голову. Клемент сидел в глубоком кресле у кровати. На нем была простая серая футболка, открывающая вид на его мощные руки, а раненое плечо было аккуратно забинтовано поверх чистой ткани. Выглядел он уставшим, под янтарными глазами залегли темные тени, но стоило ему встретиться с ней взглядом, как в них вспыхнуло облегчение.
— Сколько я спала? — ее собственный голос прозвучал как хриплый шепот.
— Почти четырнадцать часов, — Клем поднялся, взял с прикроватной тумбочки дымящуюся глиняную кружку и сел на край постели. — Держи. Это отвар из корня златоцветника. Он восстанавливает магические каналы. Человеческое тело не приспособлено к таким резким выбросам чистой энергии Хранителей. То, что ты чувствуешь — это магический откат.
Эва с трудом приподнялась на локтях. Клемент аккуратно помог ей, придерживая за спину, и его прикосновение снова отозвалось привычной, пьянящей волной тепла под кожей. Она взяла кружку обеими руками. Напиток оказался горьковатым, с привкусом хвои и меда, но стоило сделать первый глоток, как по телу разлилась живительная прохлада, притупляя боль.
Она взглянула на свою правую ладонь и едва не выронила кружку.
Прямо в центре ее ладони, там, где кожа была испачкана реставрационными чернилами во время ритуала, теперь красовался четкий, словно выжженный на коже рисунок. Это была миниатюрная черная печать в виде переплетенных ветвей древа без листьев — точная копия узора с обложки Книги Заклятий.
— Что это? — прошептала Эва, проводя большим пальцем по отметине. Кожа в этом месте была гладкой, но слегка пульсировала фиолетовым светом.
— Печать Хранителя, — Клемент мягко перехватил ее руку, рассматривая узор. Его пальцы едва заметно поглаживали ее запястье. — Книга признала тебя. Ты запечатала ее на свою кровь и чернила. Теперь никто в этом мире — ни человек, ни слуга Пустоты — не сможет открыть её или уничтожить без твоего ведома. Но это значит и то, что твоя магия окончательно проснулась. Ты больше не сможешь скрываться под личиной обычной смертной.
Эва посмотрела в его глаза. В памяти до сих пор стоял тот яркий, залитый солнцем архив Цитадели из ее видения. И тот молодой, дерзкий гвардеец, который смотрел на нее так, словно она была его личной вселенной.
— Я вспомнила, Клем, — тихо сказала она. — Нашу первую встречу. В Цитадели Солнца. Тебе было девятнадцать, твои доспехи были в саже…
Рука Клемента на ее запястье дрогнула. Его янтарный взгляд вспыхнул такой неистовой, вековой нежностью, что у Эвы перехватило дыхание. Он медленно наклонился к ней, и расстояние между их губами сократилось до опасного минимума. Эва замерла, чувствуя его горячее дыхание. Ей безумно, до дрожи хотелось, чтобы он поцеловал ее — прямо сейчас, чтобы стереть эти пятьсот лет одиночества.
— Ты вспомнила… — прошептал он, и его губы почти коснулись ее губ.
Но в этот момент мирный утренний покой Хейвена вззорвался оглушительным, яростным ревом.
Снизу, со стороны первого этажа, раздался грохот лопающихся стекол и треск ломающихся стен. Земля под особняком задрожала так сильно, что кружка в руках Эвы подскочила, расплескивая горячий отвар на одеяло.
Клемент мгновенно переменился в лице. Романтическая дымка в его глазах исчезла, уступая место холодному, смертоносному блеску хищника. Он резко вскочил на ноги. Серебряный клинок соткался в его руке за долю секунды, посыпая ковер искрами.

— Проклятье, — процедил Клем, бросаясь к окну спальни. — Вчерашний Палач был лишь авангардом. Они не собирались ждать.
Эва подбежала к окну вслед за ним и похолодела.
Весь вековой лес вокруг особняка Хейвен теперь казался мертвым. Зеленая листва сосен на глазах чернела и осыпалась пеплом. Из чащи к дому приближалась целая армия. Там были десятки ищеек Пустоты — те самые длиннорукие твари с красными глазами, — но вели их за собой три огромных существа, закованных в ржавую броню. Палачи Третьего Круга.
Но самым страшным было не это. Посреди этой кавалькады монстров, прямо в воздухе, медленно плыла высокая фигура в длинной угольно-черной мантии. Лица не было видно под глубоким капюшоном, но из-под ткани вырывались жгуты пульсирующей, гнилостно-зеленой энергии. Каждый шаг этой фигуры выжигал землю до костей.
— Жнец Пустоты… — голос Клемента впервые прозвучал не просто жестко, а с примесью подлинной тревоги. — Высший офицер армии Пожирателя. Хейвен не выдержит такого натиска. Защитные руны дома уничтожены еще ночью.
— Что нам делать? — паника снова попыталась парализовать Эву, но печать на ее ладони обожгла кожу ледяным холодом, возвращая мыслям кристальную ясность. — Я могу снова использовать заклинание изгнания!
— Нет! — Клем резко обернулся и схватил её за плечи. — Твои каналы истощены. Если ты попробуешь выпустить столько магии сейчас, твое человеческое сердце просто не выдержит. Нам нужно бежать. Прямо сейчас.
Внизу раздался оглушительный взрыв. Главные двери дома разлетелись в щепки, и по лестнице на второй этаж донесся утробный рык десятков глоток. Ищейки ворвались внутрь.
— За мной! — крикнул Клемент.
Он рванул дверь спальни. Прямо в коридоре на них бросилась первая тварь — ищейка с неестественно длинными когтями. Клем сработал на опережение: его серебряный меч описал идеальную дугу, и голова монстра отлетела в сторону, рассыпаясь черным прахом еще до того, как коснулась пола. Но следом за ней из темноты лестничного пролета показались новые красные глаза.
— К Книге! Она в гостиной! — тяжело дыша, крикнула Эва.
— Я расчищу дорогу. Держись за моей спиной! — рявкнул Клем.
Они бросились вниз по разрушающейся деревянной лестнице. Вокруг царил настоящий ад. Стены Хейвена, которые еще полчаса назад казались оплотом уюта, теперь рушились, объятые зеленым пламенем увядания. Клемент двигался как ожившее божество войны. Его меч выписывал невероятные кульбиты, воздух вокруг него раскалился от Первородного Огня. Он сжигал ищеек десятками, но их становилось только больше.
Они ворвались в разгромленную гостиную. Дубовый стол был расколот надвое, но Книга Заклятий, окруженная фиолетовым защитным барьером Эвы, лежала абсолютно невредимой посреди этого хаоса.
Эва бросилась к ней и прижала фолиант к груди. В ту же секунду печать на ее ладони вспыхнула, и книга словно стала легче, сливаясь с ее собственной энергетикой.
— Клем, выход перекрыт! — закричала она, глядя на прихожую.
Там, в проломе стены, стоял один из гигантских Палачей. Он поднял свой огромный топор, готовый обрушить его на героев. А за его спиной, в тумане, медленно поднималась фигура Жнеца в черной мантии. Из-под капюшона Жнеца раздался леденящий душу смех, от которого стекла в гостиной окончательно превратились в пыль.
— Вам некуда бежать, Хранительница, — прошелестел голос Жнеца прямо в головах героев. — Отдай Книгу, и твоя смерть будет быстрой.
Клемент встал перед Эвой, закрывая её своим телом. Его рубашка на спине снова начала пропитываться золотой кровью — старая рана открылась от сверхнагрузок. Он тяжело дышал, но его клинок горел ярче прежнего.
— Чтобы взять её, тебе придется сначала развеять мой прах по ветру, Жнец, — тихо, со страшной уверенностью произнес Клем.
— Как пожелаешь, гвардеец, — ответил Жнец и поднял руку. Клубок зеленой смерти устремился прямо в них.
Эва поняла, что это конец. Клемент не выдержит этого удара. Она зажмурилась, готовая нарушить его приказ и выпустить всю оставшуюся силу через печать на ладони, даже если это убьет её.

Но в этот самый миг, когда зеленое заклинание Жнеца должно было стереть их с лица земли, пространство гостиной с оглушительным звуком… разорвалось.
Прямо между героями и нападающими монстрами соткалась гигантская, светящаяся лазурным светом воронка — пространственный портал. Оттуда повеяло запахом дорогого табака, старого виски и соленого океанского бриза.
Зеленая магия Жнеца с шипением поглотилась лазурным вихрем, не причинив героям вреда.
Из портала быстрым, уверенным шагом вышел мужчина. На вид ему было около тридцати пяти. Он был одет в безупречный серый костюм-тройку, в его зубах дымилась дорогая сигара, а на лице играла дерзкая, абсолютно неуместная в данном хаосе усмешка. В его руках не было мечей — лишь старинный трость-трость с набалдашником в виде серебряной волчьей головы.
— Ну надо же, Кросс, — мужчина выпустил колечко дыма, даже не взглянув на беснующуюся армию монстров перед собой. — Стоило оставить тебя одного на пятьсот лет, как ты умудрился вляпаться в полноценную осаду. И почему я не удивлен?
— Дориан? — выдохнул Клемент, и его меч на секунду потерял яркость от крайнего изумления. — Какого черта ты здесь делаешь?
— Спасаю твои гвардейские ягодицы, старый друг, — Дориан крутанул свою трость в пальцах, и набалдашник вспыхнул ослепительным лазурным светом водной магии. — А теперь — все в портал! Живее! Мое заклинание переноса удержит этих милых зверушек от силы секунд десять.
Жнец Пустоты издал яростный шипящий звук, понимая, что добыча ускользает, и бросил вперед всю свою армию. Палачи и ищейки рванулись к лазурной воронке.
— Эва, прыгай! — крикнул Клемент, хватая её за руку.
Они вместе с Книгой Заклятий шагнули прямо в бурлящий лазурный вихрь. Дориан запрыгнул следом, на ходу делая резкий жест тростью назад. Портал захлопнулся с громким хлопком прямо перед носом разъяренного Палача, оставив особняк Хейвен догорать в зеленом огне увядания.