Цена памяти

   Гул наверху нарастал, превращаясь в торжествующий, вибрирующий рев, от которого закладывало уши. Каменная крошка сыпалась за шиворот, а вековая пыль крипты собора Святого Иуды смешивалась с наползающим сверху удушливым фиолетовым туманом. Пустота не просто искала их — она пожирала само пространство собора.

— Авалин, уходим! Быстрее! — Клемент перекрикивал грохот рушащихся сводов.

Он попытался сделать шаг к ней, но тут же пошатнулся и глухо застонал. Из раны на его боку, оставленной ударом Стража, сочилась странная темная жидкость — не кровь, а густая, похожая на деготь субстанция, от которой исходил едва заметный серый дым. Оружие древнего защитника было отравлено скверной Пустоты.

Авалин, сжимая в ладони теплый, пульсирующий хрустальный осколок — первый ключ, — подбежала к Клементу. Страх за его жизнь мгновенно вытеснил шок от нахлынувших воспоминаний.

— Ты ранен! Клемент, ты не сможешь отбиться, если они перекроют выход! — её голос дрожал, но в глазах зажегся тот самый золотой огонь, который когда-то, пятьсот лет назад, заставлял гвардейцев Элирии без колебаний идти за своей Хранительницей.

— Главное — ты… — прохрипел он, пытаясь выпрямиться. — Зажми осколок в руке, не дай ему погаснуть. Если они заберут его…

— Они ничего не заберут, — отрезала Авалин.

В её разуме, словно сквозь прорванную плотину, продолжали вспыхивать фрагменты прошлого. Она вспомнила этот собор. Точнее, то, что было на его месте до того, как смертные построили здесь свои каменные стены. Подземелья собора стояли на руинах древнего элирийского святилища Воздуха. А значит, здесь должен быть черный ход.

— Сюда, — она схватила Клемента за здоровую руку, перекидывая её через свое плечо. Его тяжесть едва не прижала её к полу, но всплеск адреналина и проснувшейся магии придал ей сил. — В левом углу крипты… там была плита с изображением крыльев. Она ведет в заброшенные коллекторы.

Сверху раздался оглушительный треск — гигантский алтарь собора рухнул вниз, перекрывая лестницу, по которой они спустились. Из пролома хлынули Искаженные. Их безликие серые силуэты двигались с пугающей бесшумностью, их пальцы-когти тянулись к золотому свечению, исходящему от Авалин.

Добежав до левого угла, Авалин свободной рукой ударила по неприметному барельефу на стене. Чернила на страницах фолианта, висящего у неё на поясе, отозвались резкой болью в висках. Каменная плита со скрежетом ушла в сторону, открывая узкий, уходящий вниз лаз.

— Лезь первый! — крикнула Авалин.

Клемент, превозмогая боль, скользнул в темноту. Авалин прыгнула следом за секунду до того, как когти первого Искаженного сомкнулись на её капюшоне. Надавив на рычаг изнутри, она закрыла проход. Тьма и сырость поглотили их, а глухие удары преследователей в каменную дверь начали медленно затихать.

Они долго пробирались по заброшенным, пахнущим плесенью и старой кирпичной кладкой викторианским туннелям, пока не вышли к заброшенной насосной станции на окраине промышленного района.

Клемент окончательно потерял силы. Он полулежал на куче старых брезентовых мешков в углу сухой кирпичной камеры, его дыхание было прерывистым и свистящим. Чернота от раны на боку уже поползла вверх, тонкими венами проступая на его шее.

Авалин дрожащими руками разожгла небольшую горелку, которую нашла среди хлама на станции. Осветив лицо Клемента, она ужаснулась: он казался бледным как смерть, а его бессмертное тело отчаянно боролось с ядом Пустоты.

— Авалин… — его губы пересохли. — Тебе нужно уходить к Дориану. Оставь меня. Я… я задержу их, когда они найдут дорогу. Мой долг — защищать тебя. Даже ценой…

— Замолчи, Клемент Кросс! — Авалин опустилась перед ним на колени. Из её глаз текли слезы, но в голосе звенела сталь. — Ты защищал меня пятьсот лет. Ты смотрел, как я умираю, рождаюсь заново и снова забываю тебя. Ты нес эту ношу в одиночку. Теперь моя очередь.

Она решительно расстегнула его куртку, обнажая страшную рану. Черная жижа буквально пульсировала под кожей.

— Что ты собираешься делать? — слабо спросил он.

— То, что должна была сделать еще в Элирии. Спасти своего капитана.

Авалин закрыла глаза и прижала ладони прямо к открытой ране. По её телу прошла судорога от ледяной боли Пустоты, попытавшейся укусить её в ответ. Но Авалин не отступила. Она сосредоточилась на тепле хрустального осколка, который лежал рядом, и на той золотой искре, что билась у неё в груди.

Она начала мысленно «рисовать» на его коже исцеляющие руны, используя свою магию как золотые чернила. Плотный, теплый свет полился из её пальцев, впитываясь в рану Клемента. Чернота начала с шипением отступать, испаряясь серым безвредным дымом.

Клемент выгнулся от боли, его пальцы судорожно сжали её запястья, но Авалин не прекращала работу, пока его дыхание не выровнялось, а кожа не приобрела нормальный оттенок.

Когда все закончилось, Авалин без сил повалилась на его грудь. Клемент обнял её дрожащими руками, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, как только он разомкнет объятия.

— Ты вспомнила, — тихо произнес он в её волосы.

— Часть, — прошептала она, слушая стук его сердца. — Самую важную часть. Как ты улыбался мне перед тем, как нас поглотил огонь.