Глава 14. Даже у демонов есть сердца

— …Спасибо, генерал, — Ник отключил рацию, и в подвальном помещении, где они укрылись, воцарилась тяжелая тишина. Лишь капли воды где-то в углу отбивали ритм по ржавому металлу. Ник не успел убрать прибор. Резкий, сухой щелчок за спиной заставил его замереть.

— Кому ты звонил? — голос Рейна был хриплым, пропитанным усталостью, но ствол пистолета в его руке не дрожал.

Рейн стоял, привалившись плечом к бетонной опоре. Его глаза лихорадочно блестели. Он только что вынырнул из тяжелого сна и застал финал разговора, который никак не укладывался в его голове.

— Рейн, убери пушку, — Ник медленно, одними пальцами, положил рацию на ящик. — Это старый канал. Единственный, который не прослушивает «Магистраль».

— «Спасибо, генерал»?! — Рейн сделал шаг вперед, и блик от единственной тусклой лампы осветил его перекошенное лицо. — С кем ты говорил?

— С Варгасом, — Ник слышал, что Рейн на пределе. — Он на нашей стороне. Старик рискует головой, чтобы вытащить нас.

— Вытащить?! — Рейн сорвался на злой, лающий смех. — Или скорректировать координаты для «Альфы»?

Ник медленно, очень плавно поднял руки ладонями вперед, и стал поворачиваться к Рейну. В этом подвале каждое слово могло стать либо мостом, либо последним гвоздем в крышку их общего гроба.

— Посмотри на меня, командир, — голос Ника был непривычно мягким, каким успокаивают сорвавшихся новичков после первого боя. — Если бы я хотел тебя сдать, ты бы не проснулся.

Рейн не опустил пистолет, но дуло едва заметно качнулось. Взгляд его метался по лицу друга, ища подвох в каждой морщинке.

— Варгас — не «Магистраль», Рейн. Точнее, уже нет, — Ник сделал осторожный шаг навстречу, сокращая дистанцию, но оставаясь в зоне поражения. — Он ненавидит то, во что превратилась система. Он предупредил, что Куратор не верит, что мы скончались в коллекторах.

— И ты веришь ему на слово? — Рейн сплюнул кровь, смешанную с бетонной пылью. — После того, что было три года назад?

— Тогда все было иначе… — начал Ник, но Рейн перебил его резким, рваным жестом пистолета.

— Иначе?! — Рейн подался вперед, и Ник увидел, как расширены его зрачки. — Варгас — системный пес. Он кормится с той же кормушки, что и Куратор. Ты думаешь, он «рискует головой»? Нет, Ник. Он зачищает хвосты. Мы… Я — его главный прокол. Пока жив и знаю правду, он под прицелом, понимаешь?

Рейн задыхался. Воздуха в подвале не хватало, он казался ему отравленным. Каждый звук — капанье воды, гул рации — бил по нервам, как молот по наковальне.

— Рейн…

— Ты привел его сюда, да? — Рейн обвел стволом пространство подвала, будто стены уже были прозрачными для «системы».

Он почти кричал, но голос срывался на свистящий хрип. В его голове уже выстраивалась безупречная, но жуткая схема: Варгас дает приказ, Ник исполняет, а Куратор ждет за углом, чтобы поставить финальную точку.

— Ты даже не понимаешь, что он тебя купил, — Рейн сделал еще шаг, сокращая дистанцию до критической. Его палец на спусковом крючке дрожал от напряжения. — Он нашел твое слабое место. Твою веру в то, что кто-то еще остался человеком. Но человечность — это роскошь, от которой мы отреклись много лет назад.

Ник видел, как лицо Рейна бледнеет, становясь серого, землистого цвета. Его командир сейчас не видел перед собой друга. Он видел «Магистраль».

— Убери руку от кармана! — взревел Рейн, когда тот попытался пошевелиться. — Руки! Я хочу видеть твои руки, «спаситель» хренов! Если я услышу хоть один сигнал от этой рации, я вышибу тебе мозги раньше, чем твой генерал договорит фразу.

Рейн прижал ствол к груди Ника, прямо над сердцем. Его трясло. Но это была не дрожь холода, а вибрация перегруженного механизма, который вот-вот взорвется.

— Ты ведь уже сдал меня, да? — прошептал Рейн, и в его глазах Ник увидел не ярость, а первобытный, детский ужас человека, который окончательно потерялся в темноте. — Скажи мне… они уже за дверью?

Ник чувствовал, как холодный металл пистолета вдавливается в его грудь сквозь ткань куртки. Он видел, что Рейн уже не здесь — он в ловушке своего собственного ада, где каждый звук превращается в лязг затвора.

— За дверью никого нет, — тихо сказал Ник, не опуская рук. — Единственный, кто сейчас хочет тебя убить — это ты сам.

— Ложь! — Рейн почти выплюнул это слово. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно к Нику. — Ты говоришь слишком спокойно. Тебя так учили? Успокоить цель перед ликвидацией? Варгас пообещал тебе амнистию за мою голову?

Рейн надавил стволом сильнее, заставляя Ника попятиться к ящикам.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что старик-генерал просто решил стать святым?

Ник понял: время вышло. Рейн уже не контролировал себя. Еще секунда, случайный шорох в вентиляции — и произойдет непоправимое.

— Прости, командир, — его голос изменился. — Но ты не оставляешь мне выбора.

— Что?.. — Рейн на мгновение запнулся, сбитый с толку этой переменой тона.

В ту же секунду Ник резко ушел плечом в сторону, сбивая линию огня. Рейн попытался скорректировать прицел, но его измотанное тело среагировало с опозданием в долю секунды. Этого хватило. Ник рванулся вплотную, сокращая дистанцию так, чтобы Рейн не мог выпрямить руку с оружием. Левой рукой он перехватил запястье командира, уводя ствол в бетонный пол, а правой — выхватил из скрытого кармана разгрузки шприц-тюбик. Резкий, профессиональный удар в основание шеи.

Рейн издал гортанный звук — не то вскрик, не то хрип. Его глаза расширились, в них на мгновение вспыхнула чистая, незамутненная ярость, а затем она начала гаснуть, заливаемая чернильной темнотой препарата.

— Ты… — Рейн попытался договорить, но язык немел.

Пистолет выскользнул из его пальцев, со звоном ударившись о бетон. Вся та стальная жесткость, которая держала Рейна последние несколько суток, испарилась в одно мгновение. Он попытался ухватиться за плечи Ника, но пальцы лишь беспомощно проехались по ткани.

Мир вокруг Рейна сложился, как карточный домик. Опоры больше не было. Ноги подкосились, и он начал заваливаться вперед. Ник едва успел перехватить его, принимая на себя весь вес тяжелого обмякшего тела. Он устоял, когда Рейн уткнулся лбом в его плечо, окончательно затихая. Тяжелое, рваное дыхание командира постепенно выравнивалось, становясь глубоким и редким.

— Спи, — Ник закрыл глаза, чувствуя, как у него самого мелко дрожат колени от пережитого напряжения. — Просто поспи, командир.

В подвале снова воцарилась тишина. Только капли воды все так же методично отбивали ритм по ржавому металлу, но Рейн их больше не слышал.

* * *

Тьма препарата превратилась в бесконечный, тихий вечер. Здесь не было времени, не было преследователей и не было боли. Только мягкий золотистый свет, окутывающий все вокруг, и уютное тепло, которое Рейн не чувствовал с самого детства.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к чему-то теплому, и впервые в жизни его руки не искали рукоять пистолета.

— Ты слишком долго был на холоде, Рейн, — раздался тихий голос Лиары.

Она сидела напротив него, так близко, что он чувствовал тепло ее дыхания на своем лице. В этом сне она казалась средоточием всего самого доброго и светлого, что когда-либо существовало.

Лиара протянула руку и коснулась его пальцев — осторожно, почти невесомо, давая ему возможность отстраниться. Но Рейн не шелохнулся. Напротив, он неосознанно переплел свои пальцы с ее, отчаянно цепляясь за это живое тепло.

— Я забыл, как это — просто сидеть в тишине, — прошептал он, и его голос дрогнул от невысказанной нежности. — В моей голове всегда шум. Всегда крики.

— Ш-ш-ш… — Лиара подалась вперед и прижала его ладонь к своей щеке. — Слушай мою тишину. Она принадлежит тебе. Столько, сколько тебе нужно.

Рейн замер, затаив дыхание. Его изголодавшаяся душа впитывала каждое ее движение, каждый взгляд. В сознании он бы никогда не позволил себе такой уязвимости, но здесь, в этом солнечном беспамятстве, он просто нуждался в ней. Как раненый зверь нуждается в лечении, как человек в пустыне — в воде.

— Почему ты здесь? — спросил он, глядя в ее спокойные глаза. — Мы ведь почти чужие.

Лиара улыбнулась, и эта улыбка была как прикосновение мягкого солнца.

— Сердце не знает слова «чужой», Рейн. Оно просто находит то, что ему не хватает. Тебе не хватало тишины.

Она мягко притянула его к себе, и Рейн, сдавшись окончательно, спрятал лицо в ее ладонях. Все его сопротивление, вся его железная воля рассыпались в пыль. Он чувствовал ее запах, и это было лучше любого лекарства.

— Пожалуйста, — выдохнул он в ее ладони. — Не уходи.

— Я здесь, — Лиара коснулась губами его лба, и этот поцелуй ощущался как благословение. — Пока ты спишь, я буду охранять твой покой.

В холодном подвале, на руках у Ника, тело Рейна окончательно расслабилось. Тяжелые складки между бровей разгладились. Там, в глубине своего сна, он наконец-то позволил себе быть любимым и защищенным. Одиночество отступило, побежденное тихим шепотом женщины, которая стала его спасением еще до того, как он успел это осознать.

* * *

Лиара вскинулась на кровати так резко, словно ее ударило током. Воздуха не хватало, легкие будто одеревенели, отказываясь делать вдох. Сердце в груди пустилось в бешеный, рваный галоп, отдаваясь тяжелым стуком в висках.

Ее бросило в жар, лоб мгновенно покрылся испариной, но уже через секунду по спине пробежал ледяной холод, заставляя мелко дрожать. Она судорожно сжала пальцами край одеяла, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомых предметах в комнате. Тишина. Темнота. Никаких звуков, никаких причин для такого ужаса.

— Что это… — прошептала она, прижимая ладонь к груди, стараясь успокоить взбесившийся ритм.

Сон не помнился — только ощущение падения в бездонную, серую пропасть. Лиара медленно поднялась. Ноги были ватными. Она дошла до панорамного окна в гостиной, где ночной город расстилался внизу россыпью холодных огней.

Дрожащими руками она налила себе воды из графина, стоявшего на столике у окна. Стекло кружки стукнуло о зубы — пальцы все еще не слушались. Холодная вода немного привела в чувство, но чувство необъяснимой, давящей тревоги не ушло. Казалось, где-то там, за этим стеклом, в самом воздухе разлито что-то неправильное.

Лиара обернулась на тихий звук в глубине квартиры. Под дверью комнаты брата полоской горел свет. Лео не спал. Ей вдруг стало жизненно необходимо увидеть его, услышать его голос — что-то нормальное, живое и привычное, чтобы окончательно вынырнуть из этого липкого оцепенения. Лиара поставила стакан и, кутаясь в плед, направилась к свету.

* * *

Рейн открыл глаза. Сон оборвался, как кинопленка. Вместо солнечного марева — низкий бетонный потолок, покрытый пятнами плесени. Вместо запаха трав — удушливая вонь, сырость и холод.

Он просто лежал, чувствуя, как сознание медленно и неповоротливо возвращается в строй. Голова была налита свинцом, во рту пересохло.

— Проснулся? — голос Ника раздался откуда-то сбоку.

Рейн медленно повернул голову. Ник сидел напротив, привалившись к ящику, с зажатой в зубах незажженной сигаретой. Между ними на полу лежал пистолет Рейна. Затворная задержка отведена назад, а рядом пустой патронник.

Рейн сел. Медленно, преодолевая тошноту и сопротивление онемевших мышц. Он коснулся пальцами шеи — там, где игла пробила кожу, еще ныло.

— Сколько? — хрипло спросил он. Голос был чужим и сухим.

— Четыре часа, — Ник выплюнул фильтр. — Ты был… не в себе. Ты же понимаешь, что я должен был?

Рейн посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали — мелкая, едва заметная побочная реакция на препарат. В голове все еще стоял образ Лиары, ее улыбка, ее слова о тишине. Это воспоминание жгло сильнее, чем укол. Рейн стиснул зубы, пытаясь выжечь сон из памяти. Но он лишь сильней въедался под кожу. Лиара — это там, в другой жизни, которой для него не существует. А здесь есть только Ник, Варгас и Магистраль.

— Ты правильно сделал, — Рейн, наконец, поднял взгляд на друга. В его глазах не было злости. Только бесконечная благодарность. — Я бы выстрелил.

Ник заметно расслабился.

— Я знаю.

Рейн протянул руку к пистолету. Привычным, автоматическим движением вогнал обойму в рукоять. Металлический щелчок окончательно похоронил тепло его сна.

— Больше так не делай, — Рейн поднялся на ноги, пошатываясь, но уже удерживая равновесие. — В следующий раз я могу не проснуться таким понимающим. Итак, давай сначала. Что сказал Варгас?

Он снова был солдатом. Короткие фразы, прямой взгляд, оценка обстановки. Сон про Лиару был аккуратно упакован в самый темный ящик его сознания и заперт на замок. Но где-то глубоко внутри, под слоями брони и паранойи, все еще тлел крошечный уголек тепла, который он не смог погасить, как ни старался.

Рейн стоял, вцепившись пальцами в край бетонного выступа, пока остатки лекарственного оцепенения окончательно не выветрились из крови. Ник наблюдал за ним. Он знал этот взгляд — когда зрачки сужаются, превращаясь в прицелы, а все человеческое уходит глубоко под лед.

— Варгас подтвердил: группа «Альфа» оцепила сектор коллекторов, — заговорил Ник, разворачивая на колене помятую карту района. — Куратор не купился на взрыв. Он ищет нас здесь, — он указал пальцем на карту. — У нас есть, — Ник замолчал, глядя на тактические часы на запястье. — Еще примерно сорок минут, пока они не начнут полный обход секторов.

Рейн слушал, его мозг работал на двух частотах. Одна фиксировала маршруты отхода и точки контроля, а вторая… вторая все еще хранила отголосок того самого тепла. Он чувствовал его на кончиках пальцев, которыми во сне сжимал ее ладонь. Это ощущение мешало. Оно было как помеха в радиоэфире — тихий, неуместный шум, который мог стоить им жизни.

— Ты слышишь меня? — Ник поднял голову.

— Да, — Рейн мотнул головой, отрезвляя мысли. — Продолжай.

— Нам нужно уходить через технический тоннель на востоке.

Рейн резко выпрямился, и в позвоночнике что-то сухо хрустнуло.

— Варгас передал координаты заброшенного депо на окраине, — Ник встал и подошел к лестнице, ведущей наверх, в гаражи. — Там должен быть транспорт. Если повезет — гражданский.

Рейн поправил куртку, скрывая под ней оружие.

— Ты уверен, что можно доверять старику?

— Я ни в чем не уверен, — тяжело выдохнул Ник. — Но он спасал мне жизнь ни один раз за эти годы.

Они осторожно приоткрыли тяжелую дверь. В лицо ударил запах влажного бетона и бензина. Снаружи, за пределами гаражного кооператива, город гудел — вдалеке выли сирены, а в небо поднимались лучи поисковых прожекторов, ощупывая крыши домов в поисках тех, кого официально больше не существовало.

Они выскользнули из гаражей, растворяясь в густых тенях между рядами бетонных коробок. Над высотками кружили дроны, их красные габаритные огни прошивали низкие тучи, словно иглы.

— Дроны смещаются к набережной, — прошептал Ник, прижимаясь к кирпичной кладке трансформаторной будки. — Куратор ищет нас там, где выплевывает воду основной коллектор. У нас есть минут десять, пока они не расширят радиус.

Рейн не отвечал. Он двигался бесшумно, как тень, постоянно сканируя пространство. Его зрачки были расширены, ловя каждый квант света.

— Депо в двух километрах через промзону, — Рейн указал подбородком на черные силуэты заводских труб, вонзавшихся в небо. — Там слишком открытое пространство. Если нас засечет тепловизор с высоты — мы даже до забора не добежим.

— Варгас сказал, что в промзоне сегодня «плановые помехи», — Ник сверился с маленьким экраном, который достал из кейса. — Старик пустил по сетям вирус-пустышку. Для радаров там сейчас сплошная «снежная буря». Но это не скроет нас от живых патрулей.

Они рванули через пустырь, заросший жестким сорняком, который цеплялся за одежду, словно пытаясь задержать. Под ногами хрустел строительный мусор и битое стекло. Каждый звук казался Рейну громом, каждый шорох — шагами ликвидаторов.

Внезапно Рейн резко схватил Ника за плечо и дернул вниз, в неглубокую траншею.

— Тихо! — выдохнул он.

Спустя секунду по разбитому асфальту дороги, в ста метрах от них, проехал патрульный внедорожник. Его мощный прожектор лениво скользил по скелетам недостроенных цехов, выхватывая из темноты куски ржавой арматуры и бетонные блоки. Свет прошел всего в паре метров от их укрытия. Когда рокот мотора стих, Рейн повернулся к Нику.

— Вирус-пустышка, говоришь? Этот патруль явно не в курсе «плановых помех».

— Это наземники, — Ник вытер холодный пот со лба. — Им не нужны радары, у них есть глаза. Варгас не всесилен, Рейн. Он может ослепить спутники, но он не может приказать каждому сержанту пойти пообедать именно сейчас.

Они поднялись и пошли быстрее, переходя на бег там, где тени были глубже. Впереди уже маячил забор депо — перекошенная сетка-рабица с колючей проволокой наверху. За ней, в тупиковых путях, замерли остовы старых вагонов, похожие на вымерших доисторических тварей.

— Вон тот ангар, — Ник указал на здание с провалившейся крышей в самом конце путей. — Машина должна быть там.

Рейн первым перемахнул через забор, приземлившись на пружинящую насыпь из гравия и мазута. Он замер, прислушиваясь. Тишина в депо была слишком глубокой, неестественной для города, который стоит на ушах.

— Что-то не так, — прошептал Рейн, нащупывая рукоять пистолета. — Слишком просто. Куратор не мог оставить это место без присмотра, если оно — единственная лазейка из сектора.

— Ты видишь засаду? — Ник тоже достал оружие, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Но я ее чувствую. Здесь пахнет свежим озоном. Кто-то недавно использовал здесь систему подавления связи.

Они начали медленно продвигаться к ангару, прикрывая друг друга. До цели оставалось метров пятьдесят, когда в глубине депо, за рядами вагонов, вспыхнул один единственный фонарь.

— Стой, — Рейн прицелился в сторону света. — Смотри.

В круге света стоял черный фургон без номеров. Двигатель был заглушен, но фары едва заметно мерцали, словно машина находилась в режиме ожидания. Рядом с фургоном никого не было видно, но боковая дверь была приоткрыта.

— Ловушка? — Ник пригнулся, уходя за колесную пару старого вагона.

— Или наше такси, — Рейн прищурился. — Только я не вижу водителя. И это мне чертовски не нравится.

Они замерли, выжидая. Секунды растягивались в вечность, превращаясь в гул крови в ушах. Рейн не сводил глаз с приоткрытой двери фургона, ожидая, что вот-вот из темноты салона высунется ствол штурмовой винтовки или вспыхнет ослепляющий луч тактического фонаря. Но фургон стоял неподвижно, безмолвный и пустой.

— Я прикрою, — коротко бросил Рейн. — Иди.

Ник, пригнувшись, короткими перебежками рванул к машине. Каждый его шаг по гравию отдавался в тишине депо как пушечный выстрел. Достигнув боковой двери, он резко рванул ее на себя и тут же отпрянул, вскидывая пистолет. Тишина. Ник заглянул внутрь, быстро обшарил взглядом салон и обернулся к Рейну, махнув рукой: «Чисто».

Рейн преодолел расстояние до фургона в несколько прыжков, не опуская оружия. Внутри действительно никого не было. На водительском сиденье лежал пакет, а в замке зажигания торчал ключ с неприметным брелоком в виде старого армейского жетона.

— Никого, — выдохнул Ник, запрыгивая на пассажирское место. — Старик сдержал слово. Здесь даже документы на машину — коммерческая доставка стройматериалов. Комар носа не подточит.

Рейн занял место водителя, но не спешил заводить мотор. Он быстро вскрыл пакет. Внутри лежала карта с отмеченным маршрутом через второстепенные КПП.

— Сектор 10, — Рейн смял записку и сунул ее в карман. — Это чертовски далеко отсюда.

— Зато там нас никто не будет искать, — Ник уже вовсю изучал панель управления. — Рейн, заводи. Дроны скоро вернутся на второй круг.

Мотор заурчал на удивление тихо и ровно. Варгас, явно позаботился о том, чтобы машина не привлекала внимания лишним шумом. Рейн включил габариты и медленно вывел фургон из ангара. Они выбирались из депо через разбитые задние ворота, выезжая на узкую, неосвещенную дорогу. В зеркале заднего вида Рейн видел, как над сектором, откуда они благополучно ушли, снова вспыхнули лучи прожекторов. Куратор продолжал сжимать кольцо вокруг пустого коллектора, не подозревая, что его «баги из прошлого» уже пересекают границу района.

— Прорвались, — тихо сказал Ник, откидываясь на спинку сиденья. Он наконец-то опустил пистолет, положив его на колени. — Не верится.

— Мы еще не прорвались, — Рейн крепче сжал руль, вглядываясь в темную трассу впереди. — Мы просто сменили одну клетку на другую. Но теперь у нас хотя бы есть колеса.

Фургон уверенно набирал скорость, уходя в сторону Сектора 10. Позади оставался задыхающийся в облавах город, впереди — неизвестность. Рейн чувствовал, как внутри него, вопреки логике, начинает тлеть слабая искра надежды. Но где-то на периферии сознания все еще зудела мысль: почему Варгас так легко отдал им эту лазейку?

* * *

Фургон растворился в ночном тумане, увозя последних выживших из отряда «Д» прочь от эпицентра зачистки. Куратор в своем стерильном кабинете мог сколько угодно изучать логи и графики — сегодня реальность оказалась быстрее его алгоритмов. По крайней мере, на несколько часов.

Дорога стелилась под колеса ровной, серой лентой. Никаких блокпостов, ни одного воющего патруля. Тишина за пределами кабины была такой абсолютной, что казалась искусственной, выкрученной на минимум чьей-то властной рукой.

Рейн сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев белели. Его паранойя, взращенная годами в спецназе, сейчас пульсировала в висках. Он ждал. Ждал, когда из-за поворота ударят прожекторы. Ждал, когда двигатель фургона заглохнет по удаленному сигналу системы. Ждал, когда Ник, сидящий рядом, внезапно изменится в лице. Ему казалось, что это спокойствие — просто декорация. Что Магистраль специально раздвинула перед ними шторы, позволяя заглотить наживку поглубже.

Он то и дело косился в зеркало заднего вида. Пусто. Только свет редких фонарей выхватывал куски разбитой обочины. Но Рейн «видел» там призрачные тени дронов. Он чувствовал на своем затылке взгляд Куратора — холодный, лишенный эмоций, анализирующий каждый его маневр через спутники.

— Слишком тихо, — процедил он сквозь зубы. Голос прозвучал чужим в замкнутом пространстве салона.

Ник не ответил. Он сидел, прислонившись лбом к холодному стеклу, и его дыхание было мерным. Но Рейн знал, что тот не спит. В отряде «Д» не спали — они просто закрывали глаза, оставаясь на чеку.

Рейн перехватил руль. Ему хотелось нажать на газ, сорвать эту маску безмятежности с ночной трассы, заставить систему обнаружить их — лишь бы прекратить это невыносимое ожидание удара в спину. Но он продолжал вести машину ровно, строго по знакам, становясь самым законопослушным в этом мире.

Каждый встречный свет фар заставлял его сердце пропустить удар. В каждом темном переулке, мимо которого они проезжали, ему виделись засадные группы «Альфы».

«Варгас… Старый лис. Ты спасаешь нас или просто переставляешь фигуры на доске, где нам все равно суждено быть съеденными?»

Рейн не верил в случайности. В его мире выживали только те, кто ждал предательства от каждого куста. И сейчас, в этой идеальной ночной тишине, Рейн чувствовал себя так, словно он идет по тонкому льду, под которым в ледяной воде замерла огромная, голодная тень.

— Лиара…

Рейн инстинктивно сильнее сжал руль. Он никак не ожидал услышать это имя. Тем более от Ника.

— Ты что-то сказал? — он сделал вид, что не услышал.

— Да так, — Ник поерзал в сидении, поправляя ремень безопасности. — Просто интересно, кто она такая, раз наш командир произносит ее имя в бреду…

Ник будто разговаривал не с Рейном, а с кем-то другим. Он по-прежнему смотрел в окно, наблюдая, как блики фонарей разрезают темноту салона, но его голос стал тише, серьезнее.

— Знаешь, — продолжил он, — я ведь всегда думал, что ты сделан из металла. Что внутри у тебя только маршруты, точки сбора и приказы. А ты, оказывается, все это время прятал в себе дверь в какую-то другую жизнь.

Рейн хотел вставить резкое замечание о побочных эффектах препарата, но Ник мягко перебил его, даже не повернув головы:

— Даже не начинай, Рейн. Я видел тебя во всяком состоянии, но сейчас, — Ник тяжело выдохнул. — У тебя голос изменился. Ты звал ее так, будто она — твой единственный повод не сдохнуть прямо там, в подвале.

Ник, наконец, отлип от стекла и посмотрел на профиль Рейна — жесткий, застывший, но уже не такой непроницаемый, как раньше.

— Я не против твоего «сердца», командир. Правда. Нам всем нужно за что-то держаться, чтобы окончательно не превратиться в тени.

Он снова прислонился лбом к стеклу, закрывая тему.

— Твой секрет в безопасности. Я просто… рад, что ты не машина. Хоть ты и очень стараешься ею казаться.

Ник замолчал, и в салоне снова воцарилась тишина, но теперь она не давила — она давала Рейну возможность просто дышать, не пряча судорожную хватку на руле. Прошло несколько минут, прежде чем Ник снова подал голос. На этот раз в нем не было ни капли личного — только холодный расчет и знание местности.

— Почти приехали, — глухо отозвался Ник, приоткрыв один глаз. — Поворот через триста метров.

Рейн кивнул и сбросил скорость. Фургон медленно свернул с шоссе на разбитую грунтовку. Поселок встретил их запахом сырой земли и прелой травы — здесь городские кварталы уже окончательно проигрывали битву заброшенным садам и частной застройке прошлого века.

Рейн выключил фары. Теперь он вел машину, ориентируясь лишь на тусклый свет луны, пробивающийся сквозь ветви старых тополей.

— Пятый дом от угла, — прошептал Ник. Он уже не притворялся спящим, его рука привычно лежала на рукояти пистолета.

Машина затормозила у низкого забора. В темноте он казался почти черным, но, когда облако на небе разошлось, матовая синяя краска тускло блеснула в лунном свете.

Рейн заглушил двигатель, и на салон мгновенно обрушилась тяжелая, осязаемая тишина пригорода, нарушаемая лишь стрекотом остывающего металла. Он не спешил выходить, будто ожидая подвох за пределами салона.

Ник первым нарушил оцепенение. Он бесшумно открыл дверь, и в машину ворвался аромат весенней ночи.

— Не сиди в темноте. Здесь нас никто не ждет, кроме призраков, — бросил он, уже выйдя из машины.

Рейн тяжело выдохнул и вышел вслед за ним. Ноги слегка подкосились — препарат все еще хозяйничал в его теле, превращая мышцы в вату. Он оперся плечом о стойку автомобиля, пытаясь унять головокружение.

— Ты как? — Ник возник рядом, словно тень. Он не пытался помочь физически, зная, что Рейн это воспримет как личное оскорбление, но встал так, чтобы в случае чего перехватить падающее тело.

— В норме. Просто… шум в голове не утихает, — Рейн мотнул головой.

Ник кивнул, понимая, что этот «шум» теперь навсегда станет частью их новой реальности. Он подошел к калитке, которая отозвалась едва слышным, смазанным скрипом.

— Пошли.

Они пересекли небольшой двор, заросший высокой травой. Ник достал ключи, но прежде чем вставить их в замок, обернулся к Рейну.

— Внутри все так, как я оставил в день нашего последнего выхода три года назад, — тихо произнес он. — Я ничего не трогал.

Рейн кивнул, не до конца осознавая, что имел в виду напарник. Ник повернул ключ, и дверь открылась с тихим щелчком.

* * *

Порог дома Ника стал для Рейна невидимой границей. После серой бетонной крошки и вони сточных вод, стерильная белизна стен и мягкий свет ламп резали глаза не хуже сварочного аппарата.

Рейн замер в дверях, не спеша проходить внутрь. Он чувствовал себя здесь чужеродным объектом — грязным, пропитанным запахом гари и пороха, куском металла, который по ошибке забросили в антикварную лавку.

— Заходи, не стой на сквозняке, — Ник бросил ключи на тумбочку. Звук их звона в тишине дома показался Рейну оглушительным. — Сигнализация включена, периметр чист. Здесь ты можешь перестать ждать выстрела в спину.

Рейн медленно прошел вглубь комнаты. Его взгляд заскользил по полкам. Книги. Настоящие, бумажные, со старыми корешками. Тысячи чужих мыслей, аккуратно расставленных по алфавиту. Но по-настоящему его «прошило», когда он подошел к стене с фотографиями. В простых деревянных рамках за стеклом жили те, кого больше не было. Отряд «Д». Молодые, еще не знающие вкуса настоящего предательства, они смеялись в объектив на фоне какого-то полигона.

Рейн всмотрелся в свое собственное лицо на снимке. Он выглядел там… иначе. Менее колючим. Рядом стоял Кайден, закинув руку ему на плечо. Они оба улыбались. На заднем плане Диана что-то доказывала Нику, активно жестикулируя.

Этот дом был памятником жизни, которую у них отобрали.

— Ты все это хранишь, — это не был вопрос. Рейн провел пальцем по стеклу рамки, оставляя на нем серый след от пыли и копоти. — Зачем, Ник? Это как добровольно посыпать раны солью.

— Чтобы помнить, что мы когда-то были людьми, командир. А не просто «единицами» в отчетах Куратора. Книги, фото, светлые стены… это мой личный антидот. Чтобы не забыть, ради чего мы вообще пытаемся выжить.

Рейн стоял перед стеной с фотографиями, и его взгляд был прикован к снимку, где они все еще были целы. В горле встал колючий ком, который невозможно было проглотить. Он смотрел на свои руки на фото — те руки еще не были по локоть в крови своих же людей.

В какой-то момент зрение затуманилось. Он не всхлипывал, его плечи не дрожали, но одна-единственная, тяжелая слеза сорвалась и прочертила дорожку по его щеке, оставляя след на бледной коже.

Ник, который все это время наблюдал из тени коридора, не стал отворачиваться. Он подошел ближе, его голос разрезал тишину мягко, но уверенно:

— Ты все еще смотришь на них как командир…

Рейн вздрогнул. Он резко, почти зло, смахнул влагу тыльной стороной ладони, не оборачиваясь. Его голос прозвучал надтреснуто, как старый лед:

— Я больше не ваш командир, Ник… Больше нет. Группы нет. Приказов нет. Я просто… — он запнулся, не в силах подобрать слово для того пепла, который остался у него внутри.

Ник сделал шаг вперед и положил руку ему на плечо — тяжелую, теплую, реальную.

— Ты всегда им был, есть и будешь, — отчеканил Ник, заглядывая Рейну в глаза. — Даже если нас осталось двое. Даже если останешься ты один. Это не должность, Рейн. Это то, кто ты есть. И они на этом фото… они знают это лучше всех.

Рейн посмотрел на Ника, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что-то, чего он не позволял себе с момента расформирования отряда — надежда. Маленькая, болезненная, но живая.

Рейн резко отвернулся от фотографий. Лица друзей, застывшие в вечном счастье, жгли его сильнее, чем каленая сталь. В этом светлом доме, среди запаха бумаги и старого дерева, он чувствовал себя чудовищем, ворвавшимся в чужой храм. Ему нужно было заземлиться. Вернуться в реальность, где есть враги, цели и задачи.

— У тебя есть лишний ствол? — спросил он, и его пальцы непроизвольно сжались, словно уже ощущая холодную рукоять. — Мой забился грязью в коллекторах. Пока он сохнет, мне нужно что-то рабочее.

Это не была просто просьба об оружии. Это был призыв о помощи. Рейн просил дать ему единственную вещь, которая возвращала ему чувство контроля над этим миром. Ник понимающе прищурился. Он все считал правильно.

— В кабинете, в нижнем ящике сейфа. «Глок-17», два полных магазина рядом. Бери, он пристрелян.

Рейн кивнул и направился вглубь дома, чеканя шаг по чистому паркету. С каждым метром, отдаляющим его от светлой гостиной и улыбающихся лиц на стенах, ему становилось легче дышать. Ствол в руках — это было понятно. Это было честно. В отличие от этого дома, который обещал покой, которого у Рейна больше никогда не будет.

Рейн вошел в кабинет. Здесь свет был приглушенным, а запах старой бумаги и кожи ощущался еще острее. Он не стал включать основную лампу, ему хватило тусклого отсвета из коридора, чтобы найти сейф.

Щелчок замка, тяжелый вздох открывающейся дверцы. Когда его пальцы коснулись холодной, шероховатой рукояти «Глока», Рейна, наконец, отпустило. Это было почти физическое облегчение — словно он надел сорванную броню обратно на голое тело. Он вынул магазин, проверил ход затвора — звук металла о металл в этой тишине прозвучал как единственная правильная нота.

Он сел на жесткий стул в углу, подальше от полок с книгами, и положил пистолет на колени. Ник вошел в кабинет через пару минут, неся две дымящиеся кружки. Одну он, молча, поставил на край стола перед Рейном.

— Ты выглядишь так, будто ждешь, что стены сейчас начнут сужаться, — тихо заметил Ник, прислонившись к шкафу.

Рейн поднял кружку. Кофе был черным, горьким до кислоты — именно то, что нужно.

— Ты создал здесь идеальную иллюзию, Ник. Если закрыть глаза, можно поверить, что войны нет. Что нас не ищут. Что… — он запнулся, глядя в темную глубину напитка. — Что все это — просто затянувшийся кошмар.

— Это не иллюзия, — Ник качнул головой. — Это фундамент. Если у солдата нет места, куда он может вернуться хотя бы в мыслях, он превращается в то, чем нас хотел сделать Куратор. В пустую оболочку. Ты ведь тоже об этом думал, Рейн. Там, в подвале.

Рейн замер с кружкой у губ. Имя Лиары повисло в воздухе, хоть Ник его и не произнес.

— В подвале я был под препаратом, — отрезал Рейн, и его голос снова стал сухим. — Это были побочные эффекты. Глюки системы. Не более.

Ник только усмехнулся, глядя в сторону.

— Глюки не вызывают такую улыбку, командир. Ты выглядел так, будто нашел что-то, что потерял лет двадцать назад.

Он оттолкнулся от шкафа и направился к выходу, но у двери остановился.

— Можешь спать в гостевой. Там чистое белье. Или сиди здесь и охраняй сейф, если тебе так спокойнее. Но помни: стены этого дома прочнее, чем кажутся. Они выдержат одну ночь твоей тишины.

Рейн остался один. Он сделал глоток кофе, чувствуя, как горечь обжигает язык. Посмотрел на пистолет, лежащий на коленях, а затем на узкую полоску света под дверью.

Его «фундамент» был разрушен много лет назад, и теперь он пытался построить новый на песке, посреди обстрела. Лиара была частью этого хрупкого плана, который он сам себе запрещал. Но здесь, в доме Ника, окруженный книгами и тенями прошлого, он впервые почувствовал, что сталь его воли начинает давать трещину.

Он не пошел в гостевую. Он остался в кабинете, сжимая в одной руке горячую кружку, а в другой — рукоять оружия. Между миром покоя и миром войны, не принадлежа ни одному из них.