Глава 14

Приземлившись в узком проулке между двумя домами, Хар вновь обратила свои мысли к плоти ног, и уже через пару минут когтистые ноги чудовища превратились в изящные эльфийские ножки. И пусть из под рубахи, висящей на Хар мешком, и были видны лишь стопы и то, что было немного выше, помятуя переживания Руна, Хар сочла нужным изменить ноги. Даже если их и почти не видно – почти не считается. 

Ночь уже вступила в свои права, и земля, нагретая дневным солнцем, стремительно остывала. Босые эльфийские ноги были куда чувствительнее монструозных ног, а потому земля неприятно холодила ноги, заставляя Хар переступать с ноги на ногу, даже стоя на месте, позволяя гемолимфе, согреваемой внутренней печкой, циркулировать по ногам и отогревать их. 

Ночной холод был Хар неприятен, и она очень хотела вернуть привычные ноги, не боящиеся ни холода, ни мелких острых камешков, впивающихся в стопы, но она тут же одергивала себя, когда замечала, что плоть в ногах начинает перетекать и изменять конечности. Для её миссии требовались именно эти ноги. Слабые, нежные, но неприметные. Или почти неприметные.

Глубоко внутри зашевелился Красный. Недавно съеденная рыба, кажется, не насытила его, а лишь раззадорила. Хар ощущала, как в груди медленно растекается липкое ощущение от присутствия красного. Но раз просыпается Красный – скоро о себе даст знать и Синяя. Но пока её нет – Хар беззащитна перед импульсами Красного.

Она медленно двинулась к свету и, наконец, оказалась на залитой светом улице. Все окна на нижних этажах домов были закрыты небольшими деревянными дверцами, Хар хотелось назвать их ставнями, а в окнах повыше, которые не были закрыты, горел свет и то и дело мелькали тени жителей домов. На самих улицах было довольно пустынно. Хар уже замечала это, когда перемещалась по крышам, но сейчас, видя это не с высоты нескольких метров, а стоя на земле, она искренне поразилась, насколько могут быть пустыми улицы. И почему эльфы так бездарно тратят ценное время ночи, когда можно трудиться на благо своего Улья.

Босые стопы тихо шлепали по каменной мостовой. Хар шла по улицам, осматривая фасады зданий. Где-то висели большие деревянные доски с причудливыми узорами на них, где-то – такие же доски, но с рисунками. Хар остановилась перед зданием со смутно знакомым рисунком крючка и желтой капли. Кажется, такой рисунок был и в месте, где Рун угощал её хлебом. 

Красный внутри издал тихий звук, похожий на стук мелких камешков друг о друга, а живот Хар будто ответил ему, жалобно заурчав. Хар коснулась живота ладонью и принюхалась. Стигмы начали втягивать воздух, но часть из них оказалась закупорена тканью рубашки. Ощущение было не из приятных, и Хар руками оттянула ткань рубахи в стороны, освобождая дыхательные отверстия на боках. 

Запахи стали четче, да и дышать стало куда легче. Про себя Хар подметила, что Эльфы, видимо, не дышат так же, как она. Возможно, они дышат так же, как животные – через два отверстия на лице. Кажется, они называются нос. И тут Хар осознала, что сейчас, с тем лицом, которое имитируют её лицевые пластины – у нее тоже есть нос. Для уверенности, она коснулась горбинки на лице пальцами. И правда – нос. 

Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, как дышать через него. Результат оказался ей не особо по душе. Запахи улавливались слабее, воздухом её тело насыщалось хуже, ещё и свистящий звук при вдохах и выдохах был настолько громким, что заглушал мысли в голове. Но, тем не менее, это было лучше, чем опять вытаскивать грубую ткань из стигм на боках, а потому Хар пришлось смириться и начать привыкать к дыханию через нос. 

Но что было важнее – так это то, что место, перед которым она находилась, не было тем же местом, где давали те вкусные булки! Хар задумчиво склонила голову на бок, сверля взглядом вывеску с символом крючка и капли меда. Ей казалось странным, что эльфы маркируют разные места одинаково. В Улье такого беспорядка никогда не было. И пусть сородичи и не рисовали ничего на стенах, каждая комната и каждый тоннель Улья были отмечены особой смесью феромонов, не повторяющейся более нигде. Что исключало вероятность заблудиться или прийти не туда.

Её взгляд переместился на вывеску рядом с рисунком. На ту, где были начертаны непонятные узоры. Сравнив их с узорами на других зданиях, Хар заметила, что они различаются. Где-то узоры были длиннее, где-то комбинации крючков, палочек и завитков были похожи, с небольшими различиями, а где-то отличались кардинально

—. Значит, нужно смотреть не только на рисунки… — тихо прошептала Хар себе под нос, запоминая каждый завиток на каждой вывеске. Вероятно, комбинации этих узоров и рисунков и были тем же, чем были смеси феромонов в Улье. Хар даже захотелось ударить себя за то, что такая очевидная вещь не далась ей сразу. Непозволительная глупость для разведчицы. Но сейчас не было смысла себя корить. Она больше не разведчица Улья. Она просто Хар. Хотя может ли она теперь зваться так? 

Оторвав взгляд от последней вывески в поле зрения, Хар двинулась дальше. Иногда ей на пути попадались эльфы или странные животные. Они пахли как животные, во многом выглядели как животные, но ходили вертикально, на двух ногах, как эльфы и те двуногие, что за барьером, носили одежду и даже разговаривали. 

Хар смотрела на них с удивлением, интересом и опаской. Они тоже смотрели на Хар, от чего та напрягалась, готовясь бежать, но, что эльфы, что двуногие звери, быстро теряли интерес к Хар. Что, несомненно, радовало, ведь означало, что маскировка удалась на славу. Внутри Хар распирало от самодовольства и радости от своего успеха. Но на лице это едва ли проявлялось. 

Она вспомнила, как тепло улыбался Рун и попыталась улыбнуться также. Но лицевые пластины не сдвинулись и она лишь слабо оскалилась. Ей казалось, что перед Руном у нее получилось убедительнее. Но тогда она едва ли осознанно это сделала. И сейчас не могла вспомнить, как двигала мышцами для этого. 

Коснувшись пальцами лица, она попыталась подвигать пластины хитина, формирующие её лицо, но они лишь раздвигались, обнажая уродливую плоть под собой, и сдвигались обратно, вновь формируя кукольное личико. Оно было достаточно похожим на лица двуногих, чтобы маскироваться в толпе. Но что-то внутри Хар было недовольно этим. Будто теперь ей не было достаточно просто быть похожей на тех, с кем ей нужно сливаться. Она хотела большего. Хотела так же улыбаться, как улыбался Рун, смеяться, как смеялся Эл и даже хмуриться как Аля. 

Вздохнув, Хар опустила руки. Настолько богатая мимика ей была ни к чему. Она достаточно похожа на эльфа – и этого ей должно хватать. Она проникнет в их город – узнает то, что ей нужно, и спокойно покинет его. Так было всегда и даже с гибелью Улья ничего не изменится. Она Хар. Глаза и уши улья. Разве может она пойти против своей природы и в одночасье измениться? Грусть и обида неприятно кольнули в груди. Чего она вообще хотела добиться, придя в город сегодня? Найти Руна? Руна, у которого из-за нее конфликт с сородичами? Может, найти Алю и наконец разобраться с врагом? 

Но прежде, чем она смогла ответить на эти вопросы, её уши уловили знакомые голоса. И прежде, чем она успела среагировать и куда-то спрятаться, из-за угла показались три знакомых эльфа. Рун, Эл и Аля. Хар замерла, пристально глядя на них, а они, сперва не замечая её, видимо, ощутили её тяжелый взгляд, и повернулись. Мгновение растянулось на целую вечность. Хар видела, как меняется в лице Рун. Как уголки его губ изгибаются кверху, формируя улыбку, как мрачнеет взгляд Али и как Эл метается. По одному его взгляду Хар поняла, что сейчас все решится. Красный внутри замер, готовясь к рывку, и все тело Хар напряглось, готовясь реагировать на атаку Али.

Но тут случилось то, чего Хар не могла ожидать. Лицо Али смягчилось и она продемонстрировала пустые руки. То же самое, что делал Рун при их общении. Видимо, так эльфы показывали свою готовность к диалогу? Все еще находясь в готовности к атаке или побегу, Хар перевела взгляд на Руна и Эла. Те двое тоже не выглядели настроенными агрессивно, и Хар позволила себе расслабиться. 

— Молодец, Аля. — сказал Эл и попытался ткнуть её локтем в бок, но двигался слишком скованно и медленно. Видимо, не хотел провоцировать Хар резкими движениями. Хар показалось это слегка наивным. Она же не безмозглое животное, чтобы реагировать на такие примитивные раздражители

— Ох, заткнись. Я просто не хочу опять устраивать цирк в городе. Я только-только замяла прошлый инцидент. — ответила она, но даже не попыталась толкнуть Эла, неотрывно смотря на Хар. В этом взгляде по прежнему было полно недоверия и скрытой агрессии. Но сейчас она была готова их подавлять. 

Недолго думая, Рун шагнул вперед, широко расставив руки, то ли приветствуя Хар, то ли желая обнять. Серебровласые эльфы тут же зашипели на него, пытаясь одернуть, но Рун, казалось, не замечал потугов друзей и сделал ещё шаг навстречу Хар.

— Рад видеть тебя в целости, Хар. — сказал он, приблизившись еще немного. Хар не понимала суть этого жеста, но она знала, что Рун не станет её запугивать, угрожать или пытаться обмануть. А значит этот жест – мирный. Расслабившись, она выпрямилась и также, как Рун, расставила руки в стороны, не до конца понимая, что означает этот жест. Но инстинкты говорили ей, что вторить Руну сейчас – правильно. 

Аля и Эл позади растерянно переглянулись, а Рун, казалось, только больше засветился и сделав еще пару шагов, стремительно сократил расстояние между ними и крепко обнял Хар, подняв её над землей. Повинуясь инстинктам, Хар обхватила его руками в ответ, но все еще не понимала, что за ритуал проводит Рун. Подняв на него глаза, она задала терзающий её вопрос:

— Что Рун делает? 

Рун казался слегка обескураженным и растерянным. Он медленно опустил Хар на землю и разжал объятия. Хар сделала тоже самое. 

— Ты идиот? — взорвалась позади Аля и, подойдя, оттащила Руна назад.

— Что не так, Аля? — удивленно ответил тот, едва не упав из-за резкого рывка назад.

— Что не так? Что не так?! — шипела она на него. Хар хотела было что-то сказать, но между ней и ругающимися эльфами встал Эльтуран.

— Они не дерутся, не переживай. — спокойно сказал он, доставая что-то из поясной сумки. Ноздри Хар уловили запахи соли и дыма. Эл протянул ей полоску вяленого мяса, которое Хар взяла и тут же отправила в рот.

— Не дерутся? Но от нее пахнет агрессией. — Хар указала на Альвейн, которая чуть поодаль отчитывала Руна, который тщетно пытался оправдаться. Эльтуран посмотрел на них и вздохнул. 

— Как бы тебе объяснить… — Эл кинул задумчивый взгляд на сестру и Руна и вздохнул.

— Понимаешь. Иногда эльфы, которые очень сильно волнуются, могут звучать агрессивно, — Эльтуран говорил медленно, будто подбирал слова для существа, которое слышит их впервые. 

— Но это не значит, что они хотят драться. Это значит… они боятся. За тех, кого любят. — Хар перевела взгляд с него на Альвейн. Та продолжала что-то втолковывать Руну, но в её жестах не было замаха для удара. Только отчаянная жестикуляция, а голос, хоть и звенел, не переходил в тот низкий, угрожающий рык, который Хар уже научилась распознавать.

— Боится… за Руна? — уточнила Хар, припоминая, как сама в лесу оскалилась на незнакомого эльфа, когда тот приблизился к её убежищу. Тогда внутри тоже всё сжималось, и она хотела не столько убить, сколько отогнать.

— Именно, — Эл кивнул, пряча пустой мешочек из-под мяса. 

— Когда кто-то тебе дорог, ты начинаешь бояться, что ему сделают больно. Или что он сделает больно себе сам, даже не заметив этого. — Он покосился на Руна, который пытался оправдаться, разводя руками. 

— Особенно если этот кто-то не думает о последствиях.

Хар обдумала его слова. В улье не было страха за другого. Была защита сильных сородичей, была необходимость, был приказ. Но чтобы внутри что-то сжималось от мысли, что с сородичем что-то случится… Она коснулась груди, где сейчас, при взгляде на спорящих эльфов, зарождалось странное, незнакомое чувство. Похожее на то, что она испытала, когда сжимала руку Руна на мосту.

— Значит, она не враг, — тихо сказала Хар, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Не враг, — подтвердил Эл. 

— Просто… напуганная. Как ты днем ранее — Хар вздрогнула. Она помнила тот миг: Треск дерева под когтями, бешеный стук сердца, фиолетовый свет её собственных глаз, отражающийся в зелёных, треск странной невидимой силы, пронзившей её тело. Она боялась, но не напала. Не смогла.

— Я понимаю, — сказала она и, расправив плечи, сделала шаг в сторону спорящей пары. Рун как раз закончил оправдываться и теперь стоял, виновато улыбаясь, а Альвейн, всё ещё сердитая, но уже без прежнего огня, поправляла съехавшую мантию. Заметив приближение Хар, она напряглась, но руки не подняла, даже когда Хар остановилась в шаге от неё.

— Ты боишься за него, — сказала Хар, глядя прямо в глаза Альвейн. 

—  Это не делает тебя врагом.

Альвейн замерла. В её глазах мелькнуло удивление, потом что-то ещё. Может быть, вина, может быть, облегчение. Рун за её спиной замер, боясь нарушить момент.

— Я… — начала Альвейн и запнулась. Провела рукой по лицу, собираясь с мыслями. 

— Я не хотела, чтобы  он пострадал. Или… — Она махнула в сторону брата. 

— В общем, я просто…

— Она просто привыкла всё контролировать, — подал голос Эльтуран, подходя ближе. 

— А когда что-то идёт не по плану, начинает шипеть. Как та кошка на крыше.

— Эл! — возмутилась Альвейн, но в голосе уже не было злости.

Рун рассмеялся, тем самым светлым, лёгким смехом, который Хар запомнила ещё с первой их встречи. И, не удержавшись, Альвейн тоже улыбнулась, краем губ, но искренне. Хар наблюдала за ними немигающим взором. Звуки, которые издавали эльфы различались, как по высоте звука, так и по частоте колебаний, но Хар догадывалась, что они издавали один звук. Этот звук у двуногих означал веселье, радость и безопасность. 

— Ах да… — Эльтуран глянул на Хар, примечая изменения в её внешнем виде со времен прошлой встречи.

— Хар, кажется, твоя одежда сегодня отличается от вчерашней?

— Вчерашней? — улыбка пропала с губ Альвейн и она холодно посмотрела на брата. Поняв, что он сказал лишнего, Эл шагнул за спину Хар, виновато посмеявшись.

— Ну так утром же, в постоялом дворе. — затараторил Эл.

— Ты ведь и сама её вчера видела, Аля. Что за жуткий взгляд? 

— А, точно. — смягчилась Аля и потерла переносицу. Хар заметила, что вокруг глаз эльфийки виднеются темные круги. Не похожие на тень, а что-то другое. Переведя взгляд на Руна, а после на Эла за своей спиной, она спросила. Не у кого-то конкретного, а скорее в пространство между эльфами. 

— У Али черное вокруг глаз. Она маскируется? — она указала на линии на своем лице, и вокруг её глаз проступили такие же темные круги. Но если у Альвейн круги были синеватыми из-за недосыпа и усталости, то у Хар круги под глазами были полностью черными. Эльфы ошарашено смотрели, как сквозь кожу девушки проступает пигмент, меняя узоры на её лице.

— Почему она зовет меня Алей? — спросила Альвейн. Учитывая то, как быстро Хар отращивала двух-трех метровый хвост и трансформировала ноги – изменение узоров на лице не казалось для нее чем-то поразительным. А вот то, что существо запомнило её сокращенное имя, которое позволено использовать лишь близким друзьям – было куда подозрительнее. Она сперва кинула взгляд на Руна, потом на Эла. Но парни были слишком увлечены, разглядывая изменившуюся раскраску на лице Хар. Девушка покачала головой и прокашлялась, привлекая внимание к себе. Три пары глаз уставились на неё. 

— Хар, кажется? Откуда ты знаешь мое имя? И почему ты зовешь меня Аля?

— Он так назвал тебя. — ответила Хар, указывая пальцем на стоящего за спиной Эльтурана.

— Я не припомню, чтобы он называл меня так прошлым утром. — ответила Аля, восстанавливая в памяти события этого сумбурного утра. 

— Мы виделись прошлым вечером. У места, которое пахнет мясом, горелым дурманом и кислой водой. — Хар описала место весьма туманно, но Альвейн прекрасно поняла, что за место с кислой водой и горелым дурманом. 

— Мне бы стоило разозлиться на тебя, Эл, за то, что ты, вместо того, чтобы выполнить то, о чем я тебя просила, отправился в кабак напиваться. Но, знаешь, учитывая, что ты умолчал не только об этом, но и о встрече с НЕЙ, — она ткнула пальцем в сторону Хар, заставив ту отшатнуться.

— И более того, я не заметила за сегодня ни единой попытки рассказать мне о таком незначительном происшествии. 

— Ну… — начал было Эл, но Альвейн его прервала. 

— Не важно. Я сама виновата. Сейчас вспоминаю, как ты взбалмошно завалился домой, перевернув всю прихожую. Ты никогда не вел себя так, когда напивался.

— Я не хотел нагружать тебя. Ты и так вся в делах, Аля. — тихо сказал Эльтуран. Хар уловила в его голосе печаль и вину. 

— Уже не важно. Надеюсь, она не успела ничего натворить в городе. Не успела ведь? — этот вопрос уже предназначался Хар. Та склонила голову на бок, смотря на Альвейн.

— Что натворить? 

— Ну не знаю. Не убила никого? — спросила Альвейн, больше в шутку, но Хар задумалась.

— Считаются только ваши сородичи? — вопрос, казавшийся Хар очевидным, полностью сменил атмосферу. Теперь все трое стояли в напряжении, не отрывая взглядов от Хар.

— Нет… Считаются все живые. — аккуратно ответила Альвейн, сглатывая подступивший к горлу комок. Хар задумчиво проклокотала и прикрыла глаза. 

— Три птицы. Жирных, вкусных. Маленьких серых вредителей. Сытные, но мало. Хотела убить маленького худого волка и пушистое животное, говорящее “мяу”. Но не убила. Рыба… Она пахла дымом и солью. Наверное не считается. 

— А двуногих? Которые разговаривают, одежду носят? — вступил в разговор Рун. Хар покачала головой. 

— Хар не убивала двуногих в этом Улье. — Эльтуран обменялся взглядами с Альвейн. Они оба почуяли неладное, когда Хар произнесла “в этом”. Подобное уточнение, кажущееся простой формой речи, произнесенное кем-то вроде Хар, создавало жуткое ощущение.

— Тогда скажи, Хар, — вновь заговорила Альвейн, после недолгого, но очень тяжелого молчания. Хар вновь посмотрела на нее, но в этот раз Аля все же заметила, что ни прошлым утром, ни сейчас, на протяжении всего разговора, Хар ни разу не смотрела ей в глаза.

— Прошлым утром на тебе была мантия. Это мантия похожа на ту, что носят мои ученики. Откуда она у тебя? Где она сейчас? И откуда у тебя эта одежда? 

— Хорошая мантия. — ответила Хар. И пусть её лицо осталось неподвижным, как фарфоровая маска, в её глазах мелькнула тень печали. 

— Два эльфа у леса. — начала она, жестикулируя и немного переминаясь с ноги на ногу. 

— Спугнула. Они бросили мантию и сумку. Забрала мантию. не сумку. Мантия порвалась, была грязной. Оставила у оршуулга. 

— Подожди-подожди. Что за оршуулга? — перебила её Аля. Хар растерялась. Она не знала, как подобный ритуал называется у двуногих. 

— Когда сородич умирает – его тело съедается, а голова преподносится Улью. Мантию оставила у головы. 

— Какой… интересный обычай. — хмыкнул Эл.

— Можешь рассказать подробнее? — с горящими глазами спросил Рун, словно появившись из под земли, встав между Алей и Хар, схватив последнюю за руки, уставившись в ее глаза. Хар не моргая смотрела в изумрудные глаза Руна, а потом кивнула. 

— Обычно плоть умершего съедает его собрат. Хар ест Хар, Монбус ест Монбус. Но кроме Хар было некому съесть. Не нарушение, но так неправильно. — начала объяснять Хар, но Руна за шкирку оттащила Аля.

— Что ж. Оставим эти разговоры на момент, когда меня не будет рядом. Еще немного и я попрощаюсь с тем немногим, что успела сегодня съесть. Хар, тебе есть, куда пойти?

— Куда пойти? Хар может идти куда хочет. 

—  Я не это имела ввиду. — устало простонала Аля, отпуская брыкающегося Руна. 

— Она имеет ввиду, есть ли у тебя место, где ты можешь провести ночь.  уточнил Эльтуран.

— Место для сна, Хар. Безопасное убежище. — дополнил Рун. Хар задумалась. Не то чтобы в Улье было место, где она полноценно ощущала себя в безопасности. 

— Лес. — в конце концов ответила она. Эльфы переглянулись и Аля махнула рукой. 

— Я иду домой. Эл, или приготовь ей гостевую комнату или сними ей ночлежку. 

— У вас? А почему не у меня? — удивился Рун.

— Я не оставлю тебя наедине с ребенком. Даже таким, как она. — отрезала Аля. Рун обиженно надул щеки.

— Да что я ей сделаю?

— Не знаю и не хочу знать. Эл, — она повернулась к брату, который задумчиво поглаживал подбородок. Услышав оклик, он поднял глаза на сестру, вопросительно приподняв бровь.

— Умоляю, пристрой её куда-нибудь, прежде, чем идти пить.

— Хорошо, иди отдыхай. — кивнул он и помахал рукой, привлекая внимание Хар. Когда та отвернулась – Аля махнула рукой Руну, отправляя того домой и сама незамедлительно покинула компанию, зевая и едва ли не засыпая на ходу. 

— Я думаю… — начал Рун, но Эл его прервал.

— Я отведу её к нам. Не уверен, как она поведет себя в ночлежке или в таверне. Да и как отреагируют на это постояльцы. 

— А, ну… Хорошо. Тогда до завтра, Хар, Эл. 

— Бывай. — махнул рукой Эл.

— Бывай. — махнула рукой Хар. Оба эльфа ошарашено посмотрели на нее и, переглянувшись, рассмеялись. Хар смотрела то на одного, то на другого, не понимая причину повышенного настроения у эльфов. Вдоволь насмеявшись, эльфы разошлись. Хар пошла за Элом, так как тот позвал, но то и дело кидала взгляды в сторону уходящего Руна, пока его фигура не скрылась за домами. 

— К нему хочешь? — спросил Эл, замедляя шаг, равняясь с Хар.

— С ним тепло. С ним правильно. 

— А что по-твоему “правильно”?

— Не знаю. Но чувствую. 

— А со мной правильно? — Эл указал на себя пальцем, приветливо улыбнувшись. Хар осмотрела его с ног до головы и покачала головой. 

— С тобой холоднее. Спокойнее. 

— А Аля? 

— Жарко. Возбужденно.

— Возбужденно? — встрепенулся Эльтуран, отшатнувшись от Хар.

— Ты ну… Не подумай, я не осуждаю, просто впервые вижу девушку, которая так открыто признается в подобном. — Хар остановилась, непонимающе смотря на него.

— В подобном?

— Ну. В любви к другим девушкам.

— Что такое любовь? — вопрос Хар поставил Эльтурана в тупик. Только сейчас до него дошло, что он, возможно, неверно истолковал возбуждение Хар. Но её незнание любви перебило минутное просветление. Эльтуран открыл рот, закрыл, потом открыл снова. Никогда в жизни он не думал, что ему придётся объяснять такое.

— Ну… это… — Он потёр затылок, чувствуя, как уши начинают предательски розоветь. 

— Это когда ты хочешь быть с кем-то. Всё время. И когда его нет – внутри будто дыра. —Хар наклонила голову, обдумывая слова эльфа.

— Как голод?

— Нет! — Эл дёрнулся, потом замялся. 

— Ну… иногда похоже. Но не на еду. На… — Он махнул рукой, подбирая слово. 

— На тепло. На то, чтобы его касаться. Чувствовать его запах. Смотреть на него и… и улыбаться просто так, без причины. — За обсуждениями, они свернули в переулок, где было тише. Эльтуран понизил голос, будто говорил о чём-то запретном.

— Иногда, когда смотришь на кого-то, внутри всё переворачивается. Сердце начинает биться быстрее. В животе будто бабочки летают. И хочется… — Он запнулся, покосился на Хар, которая слушала с абсолютно серьёзным лицом, и покраснел ещё сильнее. 

— Ну… хочется быть рядом. Близко. Очень близко.

— Как Рун обнял меня? — спросила Хар.

— Он что? Ну… да — Эл закашлялся. 

— Иногда ближе. И… это… когда двое хотят быть совсем близко. — Он сделал жест руками, который должен был изобразить что-то вроде соединения, но тут же отдёрнул ладони, будто обжёгся. 

— В общем, это сложно объяснить. У эльфов это… интимное. Личное.

— Понятно, — сказала Хар.

— Правда? — обрадовался Эл.

— Нет. — Она покачала головой. 

— Но ты продолжишь. — Её тон не терпел возражений. Эльтуран вздохнул. Они вышли на маленькую площадь, где никого не было. Он сел на край фонтана, Хар опустилась рядом, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками.

— Смотри, — начал он, собираясь с мыслями. 

— Любовь бывает разная. Вот ты говорила, со мной холодно, но спокойно. Это тоже любовь. Только… другая. Как с братом. Или с другом. Ты знаешь, что он есть, и тебе хорошо. Не нужно всё время говорить, не нужно трогать. Просто знаешь и спокойно.— Хар кивнула. Это было понятно.

— А с Руном тепло и правильно – это тоже любовь? — спросила она.

— Да, — Эл улыбнулся. 

— Такая, когда рядом легко. Когда не надо ничего объяснять. Он просто есть, и мир становится светлее.

— А Аля? — Хар нахмурилась. 

— Она пахнет жарко и возбуждённо. Это тоже любовь?

— Ну… — Эл снова замялся, почесал бровь. 

— Может быть. Иногда любовь пугает. Особенно когда боишься за того, кого любишь. Тогда внутри всё кипит, хочется защитить, даже если не просят. А если ещё и не знаешь, как это показать… — Он развёл руками. 

— Получается как у Али. Она злится, а на самом деле просто переживает. — Хар долго молчала, обдумывая. Вода в фонтане тихо журчала, где-то вдалеке перекликались птицы.

— У меня такого не было, — наконец сказала она. 

— В улье. Там были приказы. Была Королева. Но чтобы самой… выбирать, к кому тянуться… — Она замолчала, трогая пальцами край рубахи. Эльтуран посмотрел на неё и вдруг понял, что говорит не с чудовищем, не с монстром, а с существом, которое только начинает узнавать, что значит быть живым. Ему стало немного стыдно за свою неловкость.

— Ничего, — сказал он мягко. 

— У тебя всё впереди. Будешь смотреть, слушать, чувствовать. Со временем поймёшь.

— А если я выберу неправильно? — спросила Хар, поднимая на него фиолетовые глаза.

Эл задумался. Он мог бы сказать что-то умное, но вместо этого просто пожал плечами.

— Не бывает совсем неправильно. Бывает… по-разному. Главное, чтобы тебе самой было хорошо. И чтобы тем, кого ты выбрала, тоже. 

— Но ты говоришь, что жар и возбуждение от Али – тоже любовь. Но такое же было и от тебя. Когда ты держался за оружие. Я любила тебя иначе? 

— Это… ну… — Эл почесал голову, понимая, в какую яму он себя закопал. Теперь ему придется объяснять Хар едва ли не каждый шаг, жест и вздох эльфов и что она должна чувствовать, чтобы было “правильно”

— Наверное, я немного неправильно тебя понял. Ты, наверное, про агрессию говорила. — Хар кивнула и взглянула на Эла.

— Ты перепутал агрессию и любовь?

— Понимаешь… Слово, которое ты использовала. Возбуждение. Это слово мы, эльфы, используем в другом смысле. 

— В каком?

— Секс. — выпалил Рун и закрыл лицо руками. Если бы его сейчас видели Аля или Рун – они бы его заживо закопали. Он будто ребенка совращает!

— А. Спаривание. — монотонно ответила Хар. От ее интонации и полного отсутствия реакции еще больше ударило по Элу и тот тихо простонал в ладони. 

— Рун хотел спариться, когда увидел эти ноги. — продолжила Хар, приподняв рубаху, обнажая босые ноги. Ошарашенный такими новостями, Эл рухнул в фонтан, подняв кучу брызг, окатив Хар. Та подскочила, оборачиваясь к фонтану, но вместо нападающего, увидела торчащие из-за каменного бортика фонтана, ноги Эла. Подойдя поближе, она взглянула на лежащего в воде эльфа.

— Ловишь рыбу? Её нет в такой мелкой воде. 

— Правда? Очень жаль. — усмехнулся Эл и, тихо кряхтя, выбрался, отряхиваясь. Промок он не насквозь, но спина и все, что ниже пояса и до колен, облепило тело и противно хлюпало. Эл поморщился, оттягивая пальцами влажную ткань.

— Давай пойдем домой, Хар. А спаривание лучше утром обсуди с Алей. Я еще лишнего наговорю – меня потом закопают. 

— Зачем тебя закапывать? — непонимающе спросила Хар, идя рядом с эльфом.

— Это наш, как ты там сказала… оршуулга? — Хар кивнула.

— Когда эльфы умирают – мы закапываем его тело в землю.

— Ты умрешь, если скажешь что-то неправильное? — спросила Хар.

— Нет. Но Аля будет недовольна настолько, что проще будет умереть.

Дальше они шли молча. Лишь хлюпающая и скрипящая одежда Руна нарушала тишину. Хар же мыслями вернулась к утренним событиям и плачущей эльфийке. Возможно, её так расстроило то, что её сородич был похоронен не так, как было свойственно эльфам? Но она уже не может исторгнуть его плоть из себя и похоронить как положено. У Эла она решила не спрашивать ничего. Руну будет грустно, если Аля убьет его друга за то, что он ответит на вопрос Хар неправильно.

Достаточно быстро они дошли до дома близнецов. Свет в доме все еще горел, но лишь на первом этаже. Альвейн уже спала, и Эл не хотел будить сестру. Остановившись у входной двери, он повернулся к Хар и прислонил указательный палец к губам. Не понимая значения жеста, Хар повторила за ним. 

— Аля уже спит. — пояснил Эл, поняв, что жест для Хар ничего не означает.

— Давай будем потише. Не хочу её будить. — Хар кивнула и они вошли в дом. Пока Эл стягивал с тебя мокрые ботинки и куртку, Хар прошла в глубь дома. Двигалась она так тихо и плавно, что даже самые хлипкие доски не скрипели под ее ногами. Это стало шоком для Эла, который, полагая, что раз пол не скрипит, означает то, что Хар стоит рядом. Но, подняв глаза, он увидел её спину, скрывающуюся на кухне. 

Тихо ругаясь себе под нос, он на мысочках проскочил вслед за ней. На кухне Хар смотрела на нарезанный хлеб, лежащий на блюдечке посреди стола. Эл не помнил, чтобы нарезал его утром. А значит, что сестра нарезала ему хлеб перед сном. Улыбнувшись, он кивнул Хар, которая повернулась к нему. Не успел он моргнуть, как последний кусок выпечки уже исчез в пасти Хар. 

В тот момент, когда челюсти Хар раскрылись, подобно чудовищному адскому цветку, Эл понял, что сон на сегодня отменяется. А ещё он понял, что бредни Руна про пожирание оленя целиком, возможно, не настолько и бредни. Испуганно сглотнув, он осторожно спросил у Хар:

— Вкусно?

— Сытно. Но не так вкусно, как то, что давал Рун. — ответила она и невесомо проплыла мимо Эла обратно в прихожую, бросив на него вопросительный взгляд. Эл вздохнул и указал Хар на лестницу. Этот жест она поняла и исчезла в темноте второго этажа. Оставшись в одиночестве, Эл смахнул со лба выступившие капли пота. 

— Может стоило её отвести в таверну? — спросил он в пустоту и поспешил на второй этаж. Не хватало ещё, чтобы Хар начала заглядывать в каждую комнату. Но, к его удивлению, Хар стояла посреди коридора и терпеливо ждала. Но её фигура, одиноко стоящая посреди темного коридора, едва освещенного лунным светом, казалась Элу потусторонней. Чем-то нереальным, пришедшим из самых ужасных кошмаров. 

Миловидная хрупкая девушка, едва ли полутора метров ростом, с руками и ногами тонкими настолько, что они похожи на описания мифических предков, сотворенных самой Кардеей. Но в тоже время, эта девочка может превратиться в чудовище, двигающееся так быстро, что даже опытный воин не успевает реагировать на её рывки, способная превращать части тела в чудовищные конечности и, в конце концов, та инфернальная пасть, в которой бесследно может исчезнуть голова взрослого мужчины. 

Тело Эла передернуло, от пробежавших по спине мурашек, но, кажется, Хар не намеревалась вредить ему или Але. По крайней мере сейчас. И Эл хотел как можно дольше сохранять подобное положение вещей. А в идеале сделать так, чтобы Хар не только не хотела вредить ему и его семье, но и хотела бы защищать их. 

— Давай спать, Хар? — в конце концов, нарушив тишину, спросил Эл. Хар оторвала взгляд от висящей на стене картины и кивнула, повернув голову к Элу. Он был уверен, что даже в подобной темноте, она прекрасно видела картину, в мельчайших деталях. 

Открыв одну из гостевых комнат, он завел Хар внутрь и зажег настольный фонарь, заливая комнату мягким янтарным светом. Гостей они принимали редко, и единственная более менее обставленная комната зачастую использовалась Руном. Хар почуяла знакомый запах и довольно заурчала, обходя помещение. Больше всего она задерживалась у стола, за которым Рун, под грозным надзором Али, переписывал свои отчеты, и у кровати, где спал Рун. 

— Ну, осваивайся. И ложись спать, как осмотришься. — сказал Эл, выходя из комнаты. 

— Эл. — тихо произнесла его имя Хар, заставив эльфа замереть. Её голос показался ему более осмысленным, чем получасом ранее.

— Да? 

— Спасибо. Эльфы же так говорят? Благодарность. — спросила Хар, взглянув Элу в глаза. Тот кивнул.

— Да. Мы так говорим. 

— Хорошо. — коротко ответила Хар и отвернулась, обратив свое внимание на книжные полки. Эл закрыл дверь и на негнущихся ногах вернулся к себе в комнату. Закрыв уже свою дверь, он уперся в нее спиной и сполз на пол. Давно уже он не испытывал подобного стресса. Он с замиранием сердца слушал, как в соседней комнате поскрипывает мебель, когда Хар её касается. Бесконечно долгие полчаса она осматривала комнату, прежде, чем Рун услышал скрип кровати. Только в этот момент напряжение начало отпускать его. 

Эл почувствовал, как на тело резко навалилась усталость. Едва поднявшись, он, сбрасывая с себя одежду, небрежно роняя её на пол и рухнул на кровать. Сон захлестнул его мощной волной. Последней мыслью, которая мелькнула в сознании Эла – была о глазах Хар. Возможно ему показалось, но когда она благодарила его – в её глазах мерцали ярко-синие искры.